носферату и гончий

Антон проснулся из-за заоравшей во дворе сигнализации, которая всего через три секунды замолчала. по своему обыкновению, спал Шастун крепко, поэтому такая ерунда вряд ли потревожила бы его сон, если бы он уже к этому моменту не был готов проснуться.  в комнате было светло, но солнце в глаза не било, так как закатывалось на их сторону лишь после полудня. рядом на боку лежал Арсений, все еще пребывая в мире Морфея, при том на беззвучном режиме, но к этому Антон привык. до того как они начали жить вместе, он и не подозревал, что тело вампиров не издает никаких звуков – они не пукали, не сопели, во сне даже не дышали, так как то им было без надобности. первое время это очень пугало Антона. хотя это и были его первые серьезные (всякие) отношения, а оборотни с первым встречным не спят в одной кровати, поэтому сравнивать было не с чем, но все равно в первое совместное утро Шастун жутко перепугался, когда проснулся и понял, что рядом лежащий Арсений не дышит и он холодный! еще и цвет кожи почти серый… в общем, хотя где-то на задворках сознания и была разумная мысль – это вампир, чувак, так и должно быть – в состоянии паники до них дело не дошло. Антон ведь совершенно точно помнил, как в любой день до этого грудь Арса вздымалась, как ночью она и вовсе ходила ходуном! да он даже пародировал арсовы вздохи, когда его сиятельство не нравилась несомненно глупая шутка Антона. а тут ничего! поэтому Шастун начал судорожно с уже мокрыми глазами трясти мужчину за плечо.  когда Арсений распахнул свои голубые светящиеся глаза, Антон набросился на него с объятиями и поцелуями. благо, несмотря на полную дизориентацию в пространстве и происходящем, Попову хватило ума не шутить про собаку. но Антон и правда едва ли не вылизывал ему лицо.  Арсению потребовалось какое-то время, чтобы до конца проснуться и понять, что происходит. со вздохом он сел, облокачиваясь на спинку кровати, и начал их первое совместное утро не с завтрака в постель, а с подробной лекции о физиологии вампиров и о том, как они за сотни лет привыкли делать какие-то несомненно привычные для людей и оборотней вещи, просто чтобы не казаться слишком уж не от мира сего.  – то есть ты не дышишь? – спросил Антон, глядя все еще немного влажными глазами на точно вздымающуюся грудь своей пары.  – нет, просто мы научились имитировать. этому учат еще в детстве, поэтому входит в привычку, и мы даже не замечаем, когда делаем это. ночью все тело отдыхает, мозг не работает так активно как днем, поэтому и имитация прекращается, – терпеливо повторил Арсений, хотя внутри его разрывало два желания: подремать еще с часочек и позавтракать чем-нибудь калорийным, например, первой положительной.  – а вчера ночью ты… ну… – Антон потерялся в словах и смутился, покраснев ушами. Арсений догадывался, о чем парень хотел спросить, но позволил ему самому подобрать слова – это было их правило. Арсений, конечно, был более начитанным и эрудированным, хотя бы из-за того, что продолжительность жизни вампиров была больше – все стадии развития организма занимали у них больше времени, чем у людей и оборотней, но они все-таки были смертными. и в начале отношений это достаточно сильно напрягало Антона – Арсений очень часто не дослушивал его до конца, понимая гораздо быстрее, что именно Шастун хотел сказать. вроде бы мужчина и не насмехался над Антоном, которому иногда требовалось время, чтобы совладать со своими эмоциями и хаотично движущимися в голове мыслями, но со временем это стало порядком нервировать – складывалось впечатление, будто Арсений и вовсе мог разговаривать сам с собой. тормозящий Антон для диалога был не нужен. сейчас они уже решили эту проблему и сделали выводы, поэтому мужчина спокойно ждал, пока Шастун подбирал верные, по его мнению, слова. – ты типа притворялся, когда мы… когда я там, целовал тебя или еще что-нибудь делал? я помню, ты дышал учащенно и вообще вел себя ну, наверное, так же, как ведут себя люди и оборотни в постели… а это было неправдой, да?  – хей, Антош, – мужчина подсел поближе и положил ладонь на щеку Антона. на ней еще сохранился след от подушки. – это не было враньем. я все чувствовал, хорошо? мы не лишены возможности ощущать прикосновения и возбуждение, просто наш организм не заточен проявлять все эти чувства так, как это делаете вы и люди… точнее наш организм вообще никак это не проявляет, но я же хочу, чтобы тебе тоже было со мной хорошо, понимаешь? – Антон кивнул, но сделал это как-то не слишком уверено, поэтому Арсений продолжил. – я делаю это в большей степени для тебя, чем для себя, но это не притворство, у меня нет сценария. я делаю это с гораздо большей осознанностью, чем ты, но я делаю это так, как чувствую, понимаешь? я ощущаю все так же ярко, как и ты, просто мне в силу физиологических способностей надо приложить немного усилий, чтобы показать это тебе. вот и все, – Арсений улыбнулся, чтобы на бессознательном уровне заверить Антона, что у них все хорошо.  – а если ты не будешь, не будешь это все делать, то…?  – то, думаю, это будет крайне странно выглядеть. слушай, я не хочу произносить это вслух, чтобы не вызывать у тебя неприятные ассоциации, – на самом деле, секс между двумя вампирами без всех этих «людских» сложностей – ужасно пресный процесс. скучнее зрелища не придумаешь. и страннее тоже. Арсению было с чем сравнить.  – ты про трупы что ли?  – догадливый какой, – несколько раздраженно ответил Арс, хотя вины Антона в том не было ни капли, просто он сам не хотел, чтобы их сексуальная жизнь хоть каким-либо образом была связана в голове Шастуна с трупами. волки, конечно, санитары леса, но… фу, блять. – давай перестанем говорить об этом, если ты выяснил все, что хотел, и тебя ничего больше не беспокоит?  на том лекция решили закончить.  сейчас полная неподвижность лежащего рядом тела уже не напрягала Антона. он вздохнул и привстал на локте, чтобы посмотреть на электронные часы, стоявшие на тумбе со стороны половины Арсения.  на часах было десять часов. можно было смело поваляться еще с полчаса, пока голод не станет невыносимым. Арсений проспит до двенадцати, так как вообще непонятно, как и сколько он спал во время гастролей, и потому что вампиры в целом были настоящими совами. многие сородичи Попова до сих пор вели принципиально ночной образ жизни. в каждом уважающем себя мегаполисе были целые вампирские районы, деятельность которых подчинялась этой их особенности. в вампирской среде это считалось крутым – не идти на поводу у людей и оборотней, а до конца сохранять устои и традиции своего вида.  когда Антон только познакомился с Арсом, он жил в одном из таких районов Петербурга. правда, строить отношения вот так – когда один живет днем, а другой – ночью, было еще более глупой затеей, чем отношения на расстоянии. поэтому пришлось принять серьезное решение. и принял его Арсений сам, разумно положив, что Шастун перестроиться, конечно, тоже может, но это бесполезно, ведь тогда ему придется отказаться от своей работы, своих друзей и вообще всей своей жизни. в вампирский или – как их еще называют – ночной район жить его никто не пустит, там жесточайший фейс-контроль. потому наиболее подходящим вариантом был Арсений. стоит отметить, что сделал он это без особой драмы. благо, повезло, в запасе оказались нужные связи, которые помогли с переводом в обычный театр. новая труппа и худрук Арсу нравились даже больше, чем предыдущие.  когда съезжал из ночного района, Антону приехать и помочь с вещами не позволил. но это было единственное, что выдавало отношение Попова к происходящему.  один раз, когда Арсений заговорил об этом сам, произошел совершенно случайно. у него просто соскочили с губ слова, которые он наверняка даже не успел обдумать.  дело было вечером. Антон валялся на уже расправленной кровати и пытался впихнуть в свой мозг несколько страничек «Собора Парижской Богоматери» Гюго, потому что Арсению нравилась эта книга и… потому что она делала Антона сонным даже тогда, когда он чувствовал бурлящую внутри энергию.  единственным источником света в квартире был уличный фонарь, что отбрасывал небольшое количество света только в их спальню, и ночная лампа, стоявшая на трюмо Арсения, где по утрам он обмазывался солнцезащитным и тональным кремами, чтобы кожа была чуть более живого оттенка. Арсений должен был быть в ванной, когда в коридоре раздался глухой звук, а потом и звонкое «блядская хуета, блять».  – ты чего? – спросил Антон, когда мужчина появился в их спальне. выглядел он достаточно озадачено.  – ударился ногой о твою сумку, – это была сумка с футбольной формой. Антон сморщился, потому что решил, что вот-вот Арсений начнет бубнить на него, ведь «я столько раз просил не кидать ее посреди гостиной, а сразу разбирать или хотя бы ставить в угол!», но внезапно услышал другое. – я стал так плохо видеть в темноте, – и взглянул на Антона так, будто тот прямо в это мгновение душил котенка.  ухудшившееся ночное зрение было результатом смены образа жизни, и если уж это понимал Шастун, Арсений тоже, сто процентов. более того – этого и следовало ожидать, это было предсказуемо и ясно с самого начала, но тем не менее почему-то как будто… разочаровало Арсения своим проявлением.  Антон отложил книгу и подполз к краю кровати. Арсений смотрел словно сквозь него.  – Арсюш, – осторожно позвал он. когда взгляд голубых глаз прояснился, Шастун протянул руку. на секунду внутри зародился страх, что мужчина уйдет от прикосновения. но этого не случилось. Арсений вложил свою ладонь в чужую и позволил утянуть себя на кровать. – ты расстроился? – попробовал Антон через какое-то время.  – отец позовет меня на охоту, когда приедем, а я… – пожал плечами. продолжать фразу смысла не было – Антон понял и так. одним из традиционно вампирских видов отдыха была ночная охота. для того во многих городах сооружались специальные лесные зоны, наподобие людских заповедников. только у вампирских заповедников предназначение было диаметрально противоположным.  отношения между отцом и сыном в семье Поповых были натянутыми с момента поступления Арса в театральный в Петербурге, а не на нефтегазовый факультет омского губернского университета. когда Арсений озвучил, кого именно выбрал себе в партнеры, отец отдалился еще больше. прошло полгода, и они только-только начинали движение к той точке, на которой находились до появления Антона в жизни младшего графа Попова.  – он все поймет, – поглаживая по спине, тихонько ответил Шастун, хотя не был в том уверен на все сто.  – да, но ему наверняка опять потребуется несколько месяцев, чтобы хотя бы снова начать со мной разговаривать. это все очень изматывает меня в моменте. я не думаю об этом каждую секунду своей жизни, но, когда это случается, – а обычно это случалось после звонков матери Арсения. в конце их разговоров она всегда добавляла «папа передает привет», но все знали, что он не передает. – все эти мысли заставляют чувствовать себя обессиленным.  – в этом есть и хорошая сторона. твой отец тратит это время не на ненависть, а на то, чтобы примирить свои многолетние принципы с тем, что ты ему преподносишь. он не отказывается от тебя, не говорит плохих вещей, а просто выдерживает паузу, чтобы понять и принять. и это только подтверждает его любовь к тебе.  – маме не требуется столько времени, чтобы понять и принять. она делает это сразу, если видит, что что-то делает меня счастливым. значит ли это, что он любит меня меньше? – наверное, этот вопрос Арсений уже давно сформулировал и давно над ним думал, потому что прозвучал он скорее как утверждение нежели вопрос. Арсений почти убедился в этом.  – необязательно, – мягко возразил Антон, продолжая гладить мужчину по спине. – я вообще не думаю, что у любви можно измерить силу. любовь – это же объединяющее понятие для множества чувств, которые мы испытываем к близким или готовы испытать, поэтому вряд ли тут можно что-то измерить. слишком много показателей. а вот сказать, что мы по-разному проявляем любовь, это мне кажется более правильной формулировкой.  Арсений затих. даже перестал «дышать», поэтому Антон подумал, что он заснул. Шастун полежал еще какое-то время, давая своей паре возможность поглубже провалиться в сон, а затем начал осторожно выкарабкиваться из объятий, чтобы выключить ночник на трюмо.  но Арсений не спал. он перекатился с бока на живот, придавив тем самым Антона к кровати. его глаза потемнели, но по-прежнему светились. Шастун в восхищении открыл рот, который тут же оказался занят.  в ту ночь Антон был вымотан и даже изможден отнюдь не из-за прочтения романа Гюго.  когда Антон открыл глаза во второй раз, часы показывали двенадцатый час. похоже, он задремал. теперь уж точно следовало подниматься – желудок был готов обработать половину бедра антилопы как минимум.  он чмокнул Арсения в щеку и направился в ванную, чтобы принять обязательные водные процедуры – никому не хотелось пахнуть псинкой.  завтрак оборотней выглядел как человеческий обед – самый большой прием пищи за день. у Антона сердце кровью обливалось каждый раз, когда он видел, чем завтракали люди – какими-то совершенно невыдающимися (ни внешним видом, ни запахом) кашками. Антон последний раз такое ел, когда был еще щенком и не имел зубов.  Арс часто таскал его по кафешкам и чуть реже по ресторанам, что не очень нравилось Шастуну, так как, чтобы наесться, ему требовалось заказать половину меню… по крайне мере, два больших мясных блюда и хотя бы парочку тарелок сырного супа или харчо. в общем, неловко становилось на этапе, когда все заказанное Антоном с трудом помещалось на их столик, а, когда Арсений доставал свою золотую карточку (такие выдавали только представителям титулованных семейств), стало совсем уж стыдно.  – все хорошо? – обеспокоенно спросил Попов, когда после плотного (у Шастуна уж точно) ужина они решили прогуляться по набережной. на улице была не совсем приятная погода – дул ветер, была повышена влажность, из-за чего пушились волосы. это несколько разочаровывало, ведь Антон столько времени потратил на их укладку.  – не знаю, – врать смысла не было, и не из-за того, что вампиры были очень чувствительны к эмоциям – читать мысли они, конечно, не могли, но яркие эмоции могли распознать – а потому что все равно вылезло бы рано или поздно. – я странно себя чувствую из-за того, что ты заплатил за ужин.  – почему?  – потому что я съел в десять раз больше тебя! там в счете-то только три позиции твоих было… и вообще, надо продумать, что мы будем делать с семейным бюджетом.  – семейным бюджетом? – удивленно спросил мужчина. они остановились напротив скамейки, на которой сидели какие-то подростки. скорее всего люди.  – ну да? а ты хочешь, чтобы у каждого были свои деньги? – Антон нахмурился, потому что не знал, насколько хороша эта идея. у его родителей всегда был общий бюджет, и никто никогда ничего не скрывал. все-таки они были семьей.  – нет-нет, я не о том. у нас… мы вообще планируем дойти до стадии общего бюджета? семейного прям? – мозгом Арсений понимал, что это один из самых глупых вопросов, которые только можно задать оборотню, проведшему с тобой уже больше пяти свиданий, но небьющееся сердце не было до конца уверено, что все… что все серьезно.  – а какой тогда в происходящем смысл? – и эта фраза оказалась дороже и важнее любой другой. выходило, что Антон принял решение с самого начала. даже не так – он начал все это, приняв решение заранее.  – хорошо, тогда мы могли бы завести общий счет. но ты же понимаешь, что я зарабатываю больше? – это было правдой. Антон работал вторым тренером у детской футбольной команды в области, а Арсений был солистом в одном из театров ночного района. – и тебя не должно смущать, когда я что-то покупаю тебе или оплачиваю ужин, хорошо?  – но меня смущает, – твердо возразил Шастун. было понятно, откуда росли ноги – внутреннее стремление, заложенное природой, быть главой, вожаком стаи, давало о себе знать. и Арсению надо было это принять. – я не хочу, чтобы ты думал, будто я твоя содержанка и сам не хочу так себя чувствовать. я… я знаю… точнее я слышал, что часто, не всегда, но часто, когда вампиры вступают в отношения с другими видами, они… они воспринимают пару как… ну ты понял, в общем! я просто хочу сказать, что мне хотелось бы строить полноценные отношения.  – я не считаю тебя содержанкой, просто хочу сделать приятное. но если тебя это напрягает, то… можем платить пополам… хотя, когда появится общий счет, этот вопрос снимется сам собой, – Антон кивнул, но до конца прогулки оставался задумчивым.  когда они заказывали такси, Арсений произнес: – можешь оплатить мне бизнес-класс, – и это почему-то рассмешило Шастуна. как будто эта фраза переключила какой-то тумблер внутри, и он снова почувствовал себя легко и хорошо.  бизнес-класс он, кстати, оплатил.  когда Антон пил чай с, кажется, седьмым блином, на кухне показался заспанный Арсений. он не стал надевать сорванную ночью кофту, а просто обмотался их огромным пуховым одеялом по самую макушку.  – доброе утро, – и плевать, что на дворе уже половина первого дня.  – доброе, – не совсем внятно ответил мужчина и присел на стул, будучи все еще укутанным в одеяло. – давно встал?  – час назад где-то, – и макнул уже откусанный блин в баночку со сметаной. сначала сделал, а потом подумал. Арсений не любит, когда Антон так делает, но пока тот был на гастролях, можно было хулиганить. к хорошему быстро привыкаешь, конечно.  но Арс не обратил внимания.  – я думал приготовить завтрак… извини. Антон усмехнулся.  – даже я не думал, что ты приготовишь завтрак, извини. после гастролей ты не вылезаешь из постели.  – мне хотелось сделать тебе приятное, мы давно не виделись. – и ты поэтому подскочил? – Арсений кивнул с закрытыми глазами. Антон не мог насмотреться на это уютное чудо, которое кое-как в первом часу-то поднялось, а все про какой-то завтрак толкует. смешной… и милый, бесконечно милый. – иди, поспи еще.  – Дима тебе писал?  – конечно. но до Димы еще далеко, – Арсений не сдвинулся с места, но открыл один глаз. этого выдержать сердце Шастуна уже не смогло, поэтому он поднялся со своего места, подошел к мужчине и поцеловал того в очаровательный кончик носа. холодный. – давай я сварю тебе первую положительную со спецами, а потом ты еще поваляешься в кровати, м?  – давай, – улыбнулся и подставил лицо под поцелуи.  этого добра у Антона было предостаточно.