What is love?

      Телефон завибрировал в третий раз, уведомляя о входящем сообщении, и Хэ Сюань досадливо оторвал голову от подушки. Время стремилось к полуночи, и он имел полное право послать человека, нарушившего его покой. Родители бы позвонили, если вдруг случилось что-то срочное, а остальные могут подождать до утра. Однако внутри все равно заворочалось небольшое беспокойство, смешанное с любопытством, кому он понадобился так поздно? Стоило взять смартфон в руки, как он завибрировал еще более отчаянно: не дождавшись его ответа, отправитель  решил позвонить. На дисплее значилось имя Ши Уду, и Хэ Сюань застыл на несколько секунд, не решаясь ответить.       С Уду они не общались уже больше года, как только закончили университет. И то последние полгода учебы просто здоровались и обменивались парой реплик, если пересекались в коридорах. Брать уроки Ши Уду перестал еще раньше, и сейчас Хэ Сюань не мог придумать ни одну причину, почему вдруг он мог ему понадобиться, да еще и так поздно. Но любопытство победило, и на звонок он все же ответил.       — Ну, привет.       — Слава богам, ты не спишь, — в голосе Ши Уду слышалось явное облегчение. — Прости, если разбудил и вообще, что так поздно и внезапно. Но мне нужна твоя помощь.       — Что случилось?       — У брата сегодня день рождения, и пользуясь тем, что ему исполнилось восемнадцать, он напился в хлам. Его надо забрать из бара, а я только еду в поезде, буду часа через полтора. За это время он весь город на уши поставит. Прости, но мне больше не к кому обратиться. Ты единственный в городе, кто с ним более-менее знаком и кто… В общем, ну, достаточно взрослый, — Ши Уду понизил голос, — он там в окружении таких же пьяных подростков…       — Я понял, — Хэ Сюань с тоской посмотрел в потолок, пытаясь примириться с действительностью, отправляющей его за пределы уютной кровати. — Скинь адрес.       — Спасибо! Привези его ко мне домой, я скоро буду. В долгу не останусь.        — Интересно, что ты мне можешь предложить взамен за мою героическую самоотверженность, — Хэ Сюань недовольно посмотрел на уже выключенный телефон и нехотя высунул ногу из-под одеяла, встретившись пяткой с холодным полом и такой же холодной реальностью.       Между прочим, у него сегодня тоже был день рождения, о чем Ши Уду благополучно забыл, и ехать ночью в какой-то непонятный бар, полный пьяных людей и запахов алкоголя, отчаянно не хотелось. Однако Хэ Сюань тоже нес на себе бремя первого ребенка в семье. Хоть сестра редко заставляла его по-настоящему беспокоиться о ней, как старший брат, он легко мог понять волнение Уду, а потому не мог отказать ему в просьбе. Услышав о том, что Цинсюань попал в досадную ситуацию, в нем вдруг сработал переключатель, врубивший чувство ответственности на максимум и заставивший тело двигаться на автомате.       Да и если бы Сюли оказалась в таком же положении, Хэ Сюань хотел бы, чтобы и ей кто-то помог. Но только не Ши Уду. Стоило представить выпившую сестру рядом с этим пижоном в машине, как захотелось что-то сильно пнуть. Желательно того самого пижона прицельно между ног, чтобы ни о чем таком точно не думал. Не бывать такому! Только через его труп! И то в таком случае он вернется мстительным призраком, чтобы не подпускать к Сюли подобных мужчин. И вообще мужчин. Ладно, только тех, кого он тщательно отберет и одобрит.       Хэ Сюань изрядно покряхтел, как старый дед, натягивая черные джинсы. Носок упорно попадал в дырку на колене, а не вырез внизу, чем чуть не увеличил отверстие в два раза, и нацепил первую попавшуюся чистую футболку. Благо, на улице уже было достаточно тепло, и можно не укутываться в одежду, как в пуховое одеяло. Уже сидя в такси, которое ему любезно вызвал Ши Уду, Хэ Сюань невольно вернулся вниманием к своим студенческим дням.        С Ши Цинсюанем они не так уж часто виделись. Он иногда приезжал к брату на выходные, так что время от времени они пересекались, но оставались на уровне поверхностного знакомства. Однако и его хватило, чтобы понять, как разительно отличаются братья. Возможно, это была еще одна причина, почему Ши Уду обратился именно к нему. Старший Ши был слишком озабочен поддержанием репутации, а пьяный младший брат мог легко нанести ей урон. Хэ Сюань же, поскольку иногда приходил к ним домой, видел Цинсюаня разным. С накрашенными ногтями, в кроп-топе с мультяшной зубастой акулой, в котором смотрелся так, будто только что снял с семилетнего ребенка, однако, по словам Цинсюаня, акула своим выражением напомнила ему Хэ Сюаня, поэтому он и не смог удержаться от покупки. Как-то раз он открыл ему дверь с ярким макияжем, сообщив, что собирается стать визажистом и пока что учится на себе. В тот день Хэ Сюань долго ждал начала занятий, прихлебывая чай и смотря в окно, пока братья в другой комнате приглушенно выясняли отношения.       Цинсюань явно находился в поисках себя, и Ши Уду с его традиционными взглядами никак не мог понять шатания брата. Там, где один шел проторенной поколениями дорогой, второй искал свой собственный путь. С их последней встречи прошло больше года, и любопытство Хэ Сюаня подгоняло его вперед, хотелось узнать, каким же сейчас стал Цинсюань. Смог ли он отстоять свою уникальность или все же сдался под влиянием старшего поколения?        Правда оказалась где-то посередине. На юноше, танцевавшем в середине зала, не было цветных заколок, кроп-топов с мультяшными акулами, и даже его ногти, кажется, вернули свой обычный цвет. Однако выглядел он все равно необычно и притягивал к себе взгляды окружающих. И дело было даже не в стильной дорогой одежде, а в том, как Цинсюань двигался. Хэ Сюань замечал подобную раскрепощенность в своей сестре, когда она переставала строить из себя серьезную взрослую девушку и отпускала контроль, чтобы хорошенько повеселиться. Такая расслабленность и правда свойственна именно женщинам. Если кто-либо из мужчин пытается танцевать, особенно под действием алкоголя, то, как правило, вызывает вежливые и не очень улыбки окружающих.       Ши Цинсюань же выглядел на танцполе очень органично: его глаза были прикрыты, а тело двигалось так изящно, будто он был сделан не из обычной человеческой плоти, а какого-то более легкого материала, позволяющего так красиво изгибаться под пульсирующий ритм. Хэ Сюань не мог вспомнить ни одного из своих знакомых мужчин, кто мог бы так же плавно и с неприкрытым наслаждением двигаться под музыку, будто он являлся единым целым с мелодией, обнимал и ласкал ее, даже занимался с ней любовью.        Хэ Сюань очнулся от своих мыслей и оглядел собравшихся в баре людей. Теперь ему стала понятна и невысказанная часть опасений Ши Уду. Бар не самая безопасная территория для подростков, даже если они достигли совершеннолетия: слишком много вожделения в чужих глазах, слишком много желания воспользоваться чужой наивностью. Словно в подтверждение его слов, к Ши Цинсюаню сзади прислонилась девушка, положив руки на его бедра, и Хэ Сюань наконец сдвинулся с места, чтобы пройти к танцполу. От созерцания картины, как младшего брата Уду кто-то трогает, на языке появилось кислое чувство досады, однако времени разбираться в своих чувствах у него не было. С другой стороны к парочке уже пробирался молодой парень, и Хэ Сюаню очень не нравилось, как он смотрел на Цинсюаня. Совсем не нравилось.       Пацан остановился напротив Ши Цинсюаня как-то слишком близко, его руки невзначай прошли мимо его талии и легли на бедра девушки, а затем прижали их вместе к себе, сделав из именинника начинку для бутерброда. Сначала Ши Цинсюань рассмеялся, его затуманенный алкоголем мозг расценил подобные действия как забавную шутку, которую он был не против поддержать. Пацан, довольный, что не встретил сопротивления, наклонился к его уху и что-то начал шептать, и улыбка Цинсюаня потеряла свою яркость. Хэ Сюаню не нужно было находиться рядом, чтобы понять, что за предложение ему поступило.        Появившаяся ранее досада добралась уже до его груди, затапливая все отвратительным горько-кислым привкусом. Ши Цинсюань стал совершеннолетним, теперь он имел полное право принять предложение и делать все, что ему хочется. Однако Хэ Сюаню очень хотелось, чтобы он отказался, чтобы его сегодняшнее вступление во взрослую жизнь ознаменовала только лишняя порция алкоголя, и на этом все его приключения закончились. В конце концов, что он скажет Ши Уду, если сейчас на его глазах Цинсюаня уведут трах...       — Цинсюань, нам пора, — Хэ Сюань оборвал себя на последней мысли и схватил юношу за руку.       — Сюань-гэ? — Ши Цинсюань удивленно уставился на него и, к облегчению Хэ Сюаня, двинулся в его сторону, выбираясь из отвратительной человеческой массы облепивших его потных тел.        — Пойдем, — Хэ Сюань сурово оглядел оставшихся в стороне подростков, чтобы даже не думали пытаться их остановить, и решительно двинулся в сторону выхода. Однако сделав пару шагов с танцпола, Цинсюань резко затормозил.       — Подожди, куда ты меня ведешь?       Хэ Сюань встретился с его недоумевающим взглядом и сообразил, что Ши Уду, пожалуй, преувеличил степень опьянения младшего брата. Да, взгляд Цинсюаня был несколько расфокусирован, но не потерял полностью сознательность. В целом, в такой опеке не было ничего удивительного, он не раз был свидетелем, как даже в мелочах Ши Уду пытался контролировать брата. Скорее удивляло, что он не сидит здесь сейчас сам в углу и не бьет Цинсюаня по рукам, отнимая коктейли. Хэ Сюань опустил взгляд на его зеленую блузу из тонкого шелка, сшитую в традиционном стиле на запах, и сообразил, что, наверное, где-то еще осталась верхняя одежда, поэтому юноша и упрямится уходить.        — Домой, тебе нужны твои вещи?       Хэ Сюань оторвал взгляд от мелькнувшей в вырезе милой родинки возле ключицы и поскорее вернулся глазами обратно к лицу. Однако растерянное выражение зеленых глаз будоражило его нутро не меньше каким-то странным и пока непривычным для него образом. Единственное, что оставалось на поверхности его сознания — это понимание, что он должен позаботиться о Ши Цинсюане и довести его до дома целым и невредимым. Хэ Сюань зацепился за эту мысль, как за спасательный круг, неосознанно сжав теплую ладонь крепче.        — Нет, я пришел в этом, — Цинсюань повел плечом, и Хэ Сюань усилием заставил себя не опускать взгляд ниже уровня устремленных на него глаз. — Здесь мои друзья, я не могу просто так уйти.        — Давай заберем их тоже.       Нетрезвые друзья хоть и усложняли положение, однако все еще вписывались в план Хэ Сюаня вернуть младшего Ши домой. Но Цинсюань, похоже, пока не был согласен ставить под ним свою одобряющую подпись. Он молча опустил взгляд на их сплетенные до сих пор руки, и Хэ Сюань разжал пальцы, чувствуя душную неловкость от того, что не сделал этого раньше. Он вдруг осознал, что его ладонь немного стала влажной и машинально вытер ее о джинсы под недоуменный взгляд Цинсюаня. От своей неуклюжести захотелось провалиться под землю или развернуться и тут же исчезнуть из мира социальных контактов минимум на месяц, однако проснувшееся чувство ответственности заставило его остаться на месте и стараться смотреть на Цинсюаня так, будто ничего странного не произошло.        — Ты здесь случайно оказался? — Цинсюань с любопытством посматривал на него исподлобья, и Хэ Сюань благодарно ухватился за его вопрос.       — Меня прислал твой брат. И, видимо, не зря, — он кивнул в сторону танцпола, намекая на сцену, которая только что произошла на его глазах. — Еще немного, и из тебя бы сделали начинку для бутерброда.       — Ой, подожди, — Ши Цинсюань схватился за его предплечье, а вторую руку положил на свою грудь, — такое странное чувство, знаешь… Будто у меня появился второй старший брат.        Он легко рассмеялся над своей же шуткой, однако в душе Хэ Сюаня, напротив, что-то надломилось и заныло от этого смеха, а желание на ближайшие дни спрятаться от взаимодействия с другими людьми лишь усилило свое действие.         — Может, лучше посидим еще, и ты мне расскажешь, как жил все это время? Наверняка дагэ тебе рассказал, что я тут пьяный еле хожу, но все нормально.        — Я видел.       — Ну точно дагэ, будто он не уезжал никуда, — Ши Цинсюань закатил глаза и бросил на него короткий обиженный взгляд. — Я не настолько беспомощный. Пойду попрощаюсь со всеми. Жди здесь.        Хэ Сюань лишь кивнул в ответ и остался стоять на месте, бездумно смотря в одну точку. Он вдруг почувствовал, что сильно устал за сегодняшний день. Все его последние силы ушли на то, чтобы уговорить Цинсюаня уйти и чтобы не дать чему-то просыпающемуся внутри него выйти наружу. Хэ Сюань не знал, что это за странные чувства давали о себе знать, и не хотел знать. Они не вписывались в его привычное самоощущение, напротив, будто шли против него, подрывали безмятежную тишь его души. Ши Цинсюань каждый раз врывался в его жизнь, как яркий луч солнца, бьющий через неплотно закрытые шторы прямо в глаз и заставляющий его проснуться раньше времени. Хэ Сюань не любил просыпаться раньше времени, и ему не нравилось, что его так нагло вырывали из приятной неги. Но почему-то вернуться к старому состоянию никак не получалось.       Его любопытство — познать суть человеческого притяжения — начало обретать конкретную форму. И сколько бы он ни отворачивался и ни пытался делать вид, что ничего не поменялось, Ши Цинсюань одним своим появлением на кухне старшего брата разбудил в нем чувственную сторону. И чем сильнее теперь он закрывался от новых ощущений, тем упорнее они требовали к себе его внимания.         Необходимость доставить Цинсюаня до дома позволяла ему все еще цепляться за окружающую реальность и из последних сил не давать пугающим чувствам завладеть его сознанием. Однако стоило оказаться в тишине такси, как они вытянули свои щупальца и наконец вцепились в его трепещущее ожиданием сердце.       Мимо них проносились огни ночного города и мягко падали на спокойное лицо Цинсюаня. Небольшое раздражение, которое появилось из-за прерванного праздника, уже исчезло, и он доверчиво оперся затылком о его плечо, чуть сдвинувшись по сиденью вниз, чтобы было удобнее. Хэ Сюань замер, ощутив на себе вес чужого тела. Наверное, не было ничего необычного в поведении Цинсюаня, для него он старый приятель брата. Более того, раз Уду послал именно его забирать младшего из бара, то доверяет, и Цинсюаню тоже можно ему доверять. Однако чувства, улучив момент громко заявить о себе, словно взбесились, и Хэ Сюань медленно сглотнул слюну, чтобы хотя бы немного прийти в себя. Именно для него прикосновение Цинсюаня ощущалось как-то иначе, не так, как должно быть в этой ситуации. Наверное, со стороны они выглядели как братья, либо как приятели, где старший помогает загулявшему младшему вернуться домой. Но Хэ Сюань не хотел быть Цинсюаню «еще одним старшим братом». И даже роль приятеля его не особо устраивала. Но тогда кем?       Хэ Сюань опустил взгляд на подрагивающие ресницы, расслабленные, чуть приоткрытые губы. Ночные тени красиво ложились на юное лицо, легко скользя по нему невесомыми силуэтами, словно игривые призраки, посылающие свои легкие поцелуи. Нестерпимо захотелось также провести рукой по гладкой щеке, осторожно, касаясь только кончиками пальцев, спуститься к губам и почувствовать их шершавость или мягкость. Какие губы на ощупь у Цинсюаня? Какие они на вкус? Хэ Сюань зажмурился и судорожно втянул воздух, чем потревожил покой дремавшего на его плече именинника. Он приподнял голову и, сонно зажмурив один глаз, оглянулся на него, но Хэ Сюань старался смотреть только вперед на бегущую вдаль дорогу. Он не был готов прямо сейчас встретиться взглядом с Цинсюанем. Казалось, что тот тут же прочитает в его глазах все, о чем он только что думал.          — Я тяжелый?       Цинсюань зевнул, никого не стесняясь, и появившаяся тяга в Хэ Сюане сменилась нежностью. Ну почему он такой милый, совсем ребенок еще. Хотелось потрепать его за щечку и одновременно врезать себе, чтобы не думать больше о всяких пошлостях.       — Нет, я просто вспомнил, что, кажется, не покормил кота перед выходом, — Хэ Сюань ответил первое, что пришло в голову, однако, судя по появившемуся блеску в глазах Цинсюаня, выбрал провальную версию, слишком уж подозрительно тот оживился.       — У тебя есть кот? Покажешь?       — В другой раз.        — Обещаешь?       Хэ Сюань коротко посмотрел в сторону нависшего над ним Цинсюаня и неуверенно кивнул. Похоже, кто-то слишком упрям. Наверное, стоило бы внутренне возмутиться такой наглости с его стороны, однако сегодня у него не получалось реагировать на Цинсюаня привычным образом. Он ему нравился. Как и нравилось все, что он делал, каким-то глупым, непостижимым образом. Внутри мелькнуло дурное предчувствие, что он может поплатиться за свою глупость, но пока Хэ Сюань не хотел об этом думать.       — Обещаю, а сейчас тебе надо отдохнуть, — он положил ладонь на висок Цинсюаня и небольшим усилием вернул его голову на свое плечо.        Внутренний голос противно посмеивался над его попытками сохранять лицо. Кота у него, естественно, не было. Он целый день пахал на работе, откуда взять время на животное? Вот только теперь, видимо, придется завести. Вариант, что Цинсюаня можно просто не приглашать в гости, Хэ Сюаня не устраивал. Он хотел, чтобы Цинсюань пришел. И чтобы ему обязательно понравился его пока еще несуществующий кот, да так, что он захочет вернуться.       Он хотел узнать его получше. Смотрит ли Цинсюань все еще аниме? Появился ли у него новый любимый герой, или сильнейший воин человечества все еще занимает первую строку? Куда он пошел учиться? Кем себя видит в будущем? Есть ли у него сложности в обучении, как у брата? Хэ Сюань подумал, что, пожалуй, мог бы помогать Цинсюаню просто так. Ну, за еду. Уж больно вкусно он готовил каждый раз, когда приезжал к брату.        — С днем рождения, Цинсюань.       Губы сами потянулись к лежащей на его плече макушке и оставили робкий поцелуй, больше похожий на символический, чем настоящий. Пугающие ранее чувства немного утихли, обещая что-то вполне интересное. Он ведь может никуда не торопиться. Они оба еще достаточно молоды и могут попробовать неторопливо изучать друг друга. Возможно, ему это даже понравится, и все его опасения окажутся не более, чем глупыми страхами.       Вдруг судьба хоть здесь окажется к нему благосклонна, и ему наконец повезет?