What is love?

      Ши Цинсюань прислал сообщение с кучей грустных смайликов, предупреждая, что задерживается на пятнадцать минут, и Хэ Сюань со вздохом завернул в расположившийся рядом с местом встречи KFC. Его пятнадцать минут на самом деле означают все тридцать, и за это время он вполне успеет поесть. Тем более что сейчас им предстоит часа два сидеть неподвижно, пока татуировщик не закончит выбивать на коже замысловатый рисунок, и будет очень даже неплохо перед этим подкрепиться.       Парные татуировки стали продолжением их совместных выходных, запланированных Цинсюанем на четырнадцатое февраля. Раз они оба оказались без пары, он решил наполнить уикэнд событиями, которые не дадут скучать и заодно грустить из-за одиночества. Хэ Сюаню очень хотелось взять этого активного организатора за плечи и хорошенько потрясти, чтобы что-то наконец щелкнуло в этой красивой, но несерьезной голове, упорно не замечающей голодные взгляды с его стороны. Однако, похоже, Цинсюань воспринимал его голод в прямом смысле и лишь подкармливал остатками своих порций. Хэ Сюань все чаще замечал, что во время их посиделок в кафе он брал себе больше еды, чем мог съесть, а потом просил доесть за него. Это было мило, и каждый раз такая ненавязчивая забота трогала его благодарное сердечко. Однако восприятие его самого как «второго старшего брата» никуда не девалось.       Грустно пожевывая острую курочку, Хэ Сюань в подробностях прошелся воспоминаниями по вчерашнему вечеру, словно переживал его заново. Ши Цинсюань включил ему один из своих любимых фильмов, который давно хотел показать, но заснул, утомленный интенсивной подготовкой к сдаче первого важного проекта. Хэ Сюань аккуратно обнял его за плечо, и горе-студент по-детски невинно устроил свою тяжелую, наполненную знаниями голову на его плече. Так они и сидели до конца фильма, пока плечо Хэ Сюаня не перестало ощущаться как живое. Однако он все равно старался не двигаться, боясь неосторожным движением спугнуть поверхностный сон Цинсюаня. Пусть только захочет, Хэ Сюань отдаст ему все свое тело в качестве подушки, лишь бы дорогому ему человеку было хорошо, а он сам мог тихонечко наслаждаться его близостью, доверием и милой расслабленностью, с которой Цинсюань морщил свой нос во сне.       Плечо до сих пор немного ныло, и Хэ Сюань попробовал размять его пальцами, поглядывая в ожидании на дверь. Словно почувствовав его внимание, она распахнулась и впустила внутрь раскрасневшегося на холоде Ши Цинсюаня. Он тут же выхватил его взглядом в толпе посетителей, и Хэ Сюань еле заметно улыбнулся в ответ на устремленную в его сторону широкую улыбку. Цинсюань иногда говорил, что они настоящие соулмейты. И не только потому, что родились в один день, хоть и с разницей в несколько лет. Они словно чувствовали друг друга, угадывали настроение, постоянно совпадали в желаниях, как провести время или что им поесть. Хэ Сюаню непросто давалось общение с другими людьми, особенно с новыми знакомыми, однако с Цинсюанем их разговор всегда случался как бы сам собой, и даже если возникали паузы, они не ощущались неловкими. Они так хорошо понимали друг друга, что иногда их «миндальная связь» казалась нереальной. Разве могут люди за такой короткий срок сблизиться так, будто они дружат если не всю жизнь, то очень-очень давно? Однако в совпадении их душ была одна маленькая загвоздка, которая чем дальше, тем больше беспокоила Хэ Сюаня своим нежеланием сдвинуться с мертвой точки.       — Я уже говорил тебе, что ты мой лучший друг? — Цинсюань шлепнулся рядом с ним на стул и возбужденно кинул рядом с подносом, заставленным уже пустыми упаковками от еды, какой-то конверт, чуть не угодив им при этом в остатки соуса.       Хэ Сюань аккуратно пододвинул свой поднос в сторону и протянул Цинсюаню заказанный для него кофе, пока тот как-то слишком взволнованно стаскивал с шеи шарф крупной вязки. Вопрос про лучшего друга он решил просто проигнорировать и вопросительно посмотрел на Цинсюаня, ожидая дальнейшего рассказа.       — Это результат моей первой проектной работы, посмотри. Я потому и опоздал, побежал забирать их из печати.       Он решительно подтолкнул конверт к Хэ Сюаню, и тому ничего не оставалось, кроме как на свой страх и риск заглянуть в него. Он догадывался, что там увидит, однако энтузиазма Цинсюаня не разделял. Внутри лежали его фотографии, которые неделю назад Цинсюань делал для своего проекта. Шить новую одежду будущим модельерам пока не доверили, и учебное задание заключалось в том, чтобы воплотить идею студента через специально подобранный образ и фотографию. Ши Цинсюань обратился с просьбой побыть моделью к нему, объясняя свой выбор тем, что ему очень нравится дерзкий образ Хэ Сюаня с его любовью к темным цветам, пирсингом в ухе и виднеющимися из-под рукавов одежды татуировками. Хэ Сюань был готов согласиться только ради того, чтобы провести время вместе и помочь Цинсюаню в учебе, однако фотографироваться не любил, и новоиспеченному студенту все же понадобилось его долго уговаривать.       Фотографии, вопреки ожиданиям, получились и правда хорошими. Хэ Сюань внутренне готовился умереть от неловкости, но вместо этого ему захотелось впервые в жизни поставить на аватарку самого себя, а не случайные фотографии котов, взятые из интернета, которых в последнее время сменила его кошка Джеки.        — Ты ведь понимаешь, что я помогал тебе не бесплатно? — рука Хэ Сюаня уже потянулась к своей щеке, чтобы намекнуть на благодарный за участие поцелуй, но в последний момент он передумал и лишь неловко поправил лежащую за ухом прядь длинной обрамляющей лицо челки.       — Конечно! Я сделаю все, что ты хочешь, — Цинсюань смотрел на него так невинно, что Хэ Сюань устыдился своих мыслей, которые невольно последовали не в ту сторону за бездумно брошенной фразой. — Хочешь напеку твоих любимых блинчиков?       — Да, блинчики были бы хорошим вариантом, — Хэ Сюань кивнул, пряча свой взгляд, из которого все еще не ушло слишком явное желание обладания невозможным.       В конце концов, поесть его блинчиков тоже можно, потому что это еще один способ побыть наедине. Ведь так? Хэ Сюань наконец перевел взгляд на улыбающееся, довольное лицо Цинсюаня, и его вдруг охватило сомнение, не навязывает ли он свое общество ему? Вдруг Цинсюань соглашается провести с ним время лишь из вежливости? Как деликатный человек, возвращающий услугу за услугу. Зеленые глаза продолжали смотреть на него с восторгом и искренней теплотой, и кольнувшие сердце сомнения растворились в сердечности мягкого взгляда.       — Ты готов идти? — голос Хэ Сюаня прозвучал как-то слишком нежно для такого простого вопроса, и Цинсюань прильнул к нему, просунув свою руку рядом с его предплечьем и положив голову на все еще побаливающее плечо.       — Спасибо тебе.       — За что? — Хэ Сюань даже как-то растерялся от проявления такой яркой благодарности и неловко похлопал Цинсюаня по еще холодной после улицы ладони.       — Ты меня так поддерживаешь всегда. Ты согласился помочь с проектом, и сейчас ведешь меня делать татуировку. Брат бы мне никогда не разрешил. Родители тем более, они все еще отслеживают мои траты. Я могу ее сделать только благодаря тебе.       — Ерунда, она не настолько дорогая.       Врал Хэ Сюань очень профессионально и абсолютно безбожно. Услуги хорошего мастера-татуировщика стоят недешево, а он и так еще не выплатил кредит за телефон той же модели, как и у Цинсюаня, который взял, чтобы у них была еще одна точка соприкосновения. Ну и чтобы тайно хранить в галерее его фотографии более хорошего качества, чем мог выдать его простенький старый смартфон. Теперь к кредиту за телефон прибавятся еще две татуировки. Однако Ши Цинсюаню очень нравилась песня Ланы Дель Рей, и строчку из нее, «You’re in the wind, I’m in the water», он в итоге воплотил в идею для парной татуировки, которую Хэ Сюань поддержал. Себе Цинсюань захотел набить сердечко в виде волны с левой стороны на ребрах, чтобы никто из родных не заметил его татуировку. Хэ Сюань же, как обладатель уже двух, прятать обновку ни от кого не собирался, поэтому решил расположить над ключицей порыв ветра, гонящий осеннюю листву.       Осень была его самым любимым временем года, а Цинсюань напоминал собой свежий поток ветра, ворвавшийся в его жизнь и перевернувший все вверх дном. Потому Хэ Сюань не нашел ни одной причины, почему он не может согласиться. Тем более что они собирались сделать парную татуировку, которая еще больше свяжет их между собой. И пусть Цинсюань сейчас воспринимает ее лишь как кулончик в виде сердечка, разбитый на две части и с надписью best friends. Он ведь не просто так решил сделать волну именно в форме сердца? Это ведь что-то да значит, так? По крайней мере, Хэ Сюаню очень хотелось на это надеяться.       Оказавшись в салоне, Ши Цинсюань начал заметно нервничать, а потому его шутки перестали быть смешными, а веселье, напротив, выглядело уж слишком наигранным. Хэ Сюань уловил момент, когда мастер ушел за нужными цветами для их тату, и, притянув за руку Цинсюаня, бережно обнял его. Тот сразу замолчал, перестав произносить всякую чушь, лезущую в его голову, и с тихим вздохом уткнулся ему в шею.       — Это не так больно, — Хэ Сюань легонько постучал ладонью по напряженной в ожидании спине.       — Правда? — Цинсюань промычал ему в шею и расположил руки на его талии, наконец немного расслабившись.       — Правда, как комар укусит.       — Комары больно кусаются, — Цинсюань звучал как раздосадованный пятилетний малыш, разбивший коленку, и Хэ Сюань невольно улыбнулся, потрепав его по волосам.       Хотелось еще оставить парочку поцелуев на напряженной шее, но на подобные вольности разрешения у него не было, Хэ Сюань все еще действовал на правах лучшего друга, а потому невесомо поцеловал каштановую макушку.       — Если не уверен, лучше…       — Я уверен, — Цинсюань вывернулся из его объятий и упрямо зашагал к кушетке. — Я давно хотел, и я сделаю.       — Хорошо, — Хэ Сюань еле заметно улыбнулся, наблюдая за тем, как растерянность на его лице сменяется упрямством, и занял свое место.       Им предстояло еще полтора часа сидеть на соседних кушетках, скрепляя навсегда присутствие их в жизнях друг друга. Даже если они когда-нибудь перестанут общаться, татуировки будут год за годом напоминать им об этом дне. Подобная мысль могла бы и напугать Хэ Сюаня, однако лишь приятно волновала ощущением значимости для Цинсюаня и их взаимным желанием поддерживать отношения.       Довольство его длилось недолго. С возвращением мастера Цинсюань снял с себя футболку, чтобы открыть доступ к месту будущей татуировки, и Хэ Сюань почувствовал, как краска, вместо отпечатанного на коже эскиза, заливает его лицо. За все время их общения он позволял иногда своей фантазии зайти чуть дальше положенного, но обычно она останавливалась на достаточно безобидных касаниях или чувственных поцелуях. Хэ Сюань никогда не представлял Цинсюаня без одежды вообще и теперь не мог оторвать от него глаз.       Он чувствовал себя преступником, больным извращенцем и все же невольно скользил взглядом по еще не до конца развитым плечам, обещающим немного увеличиться со временем. Ши Цинсюань недавно начал ходить в спортзал, и его мышцы постепенно оформлялись, вычерчивая красивыми линиями его грудь и руки. Однако все равно в его теле была какая-то изящность и даже хрупкость, которую очень хотелось защитить. Хэ Сюань прикрыл глаза и на мгновение представил, как он дотронется до бледных плеч, мягко проведет по ним ладонями вниз, чтобы его прикосновения принесли лишь приятную негу, лишь чувство, что Цинсюанем любуются, ласкают и хотят оберегать. Скорее всего, даря ему наслаждение, погружая в чувственный трепет, Хэ Сюань и сам испытает настоящее удовольствие, и сейчас ему очень хотелось верить, что когда-нибудь он в этом убедится на собственном опыте. Пока же ему доступно лишь смотреть со стороны, мучаясь от голода, который ничто иное не сможет насытить.       Ши Цинсюань обернулся на него и сморщил свой вздернутый носик, мастер подобрался к его ребрам, и Хэ Сюань понимал, что в этом месте от иглы могут и правда быть далеко не самые приятные ощущения. На раскрасневшейся коже расцветал рисунок синей волны, и Хэ Сюань шумно выдохнул, ощущая сильное желание зацеловать растревоженное иглой место, уткнуться в него носом и остаться так подольше, слушая ровное биение сердца.       — Не дергайтесь, — татуировщик одернул его, и Хэ Сюань заметил, что невольно подался вперед к зовущей его в воображении картине, — иначе получится криво. Если нужен перерыв…       — Не нужен, все в порядке, — Хэ Сюань сел прямо, тем более что мастер, работающий до этого сбоку, переместился вперед и оказался теперь напротив него, а лишний раз соприкасаться с ним ему не хотелось.       На другой кушетке Цинсюань, даже не догадывающийся о том, что происходит в его голове, вовсю болтал с набивающей ему тату девушкой. Похоже, что за разговором он уже забыл о неприятных ощущениях и планировал, что сделает в следующий раз. Оставшийся час Хэ Сюань провел преимущественно с закрытыми глазами, лишь изредка поглядывая на предмет своего обожания, когда Цинсюань слишком громко реагировал на работающую иглу. Девушка каждый раз пугалась, а потом смеялась, и похоже, что они просто развлекали так друг друга, нежели Цинсюань испытывал по-настоящему сильную боль.       Однако в конце сеанса его ждало новое испытание в виде желания Цинсюаня сфотографироваться вместе в зеркале. Порыв ветра Хэ Сюаня расположился на правой ключице, когда Цинсюань набил волну с левой стороны, поэтому, не дав ему одеться, он притянул Хэ Сюаня к себе за локоть, заставляя прислониться как можно ближе, чтобы обе татуировки хорошо вошли в кадр. Хэ Сюань замер, стараясь сильно не дышать и одновременно хорошенько запомнить это интимное прикосновение прохладного от долгого сидения без одежды торса.       — Иди оденься, ты холодный, — получив свободу, Хэ Сюань и сам потянулся к своей толстовке, но Цинсюань не дал ему это сделать и на свой привычный манер обнял предплечьем за шею, прижавшись щекой к его щеке.        — Сюань-гэ, ты мой самый-самый лучший друг.       Хэ Сюань вяло улыбнулся на полученное признание и осторожно покосился на наблюдающих за ними администратора и мастеров. Казалось, что в их глазах можно прочитать отчетливое понимание, что он накрепко застрял во френдзоне, и все присутствующие прекрасно видят, какие на самом деле он испытывает чувства к Цинсюаню. Все, кроме причины его отчаянно колотящегося сердца и неожиданно появившейся сухости в горле.        Вечером Цинсюаню предстояло еще подготовиться к завтрашнему тесту, поэтому они быстро оделись и расстались прямо около входа в салон. Хэ Сюань на прощание получил еще одну порцию благодарностей и заверений, что он самый классный друг, и одиноко потопал в сторону дома. Стоило Цинсюаню упорхнуть по своим неотложным и очень важным делам, как настроение, взлетевшее вверх от проведенного совместно времени, медленно поползло вниз. Рука сама потянулась к телефону и нажала на контакт, находящийся на втором месте по популярности. Слушая гудки, Хэ Сюань спрятал ладони в теплые карманы, радуясь, что хорошо работающая гарнитура нового смартфона позволяет ему убрать телефон и не держать на холоде у уха.       — Хэллоу, — в динамике раздался приятный девичий голос, и Хэ Сюань невольно улыбнулся в ответ на игривую интонацию. — Соскучился что ли уже по мне?       — Соскучился, — Хэ Сюань не стал отпираться. С родителями у него сложились хоть и хорошие, но не самые близкие отношения, а вот сестра всегда была родной не только по крови. Смириться с тем, что она уже взрослая и живет отдельно, у него никак не получалось.       — Ну что за милашка, и кому мой очаровательный братик достанется, — Сюли тут же перескочила в роль взрослого и начала с ним сюсюкаться, что делала даже тогда, когда ей было всего пять лет. Ей нравилось заботиться о нем так, будто это она была старшей и отвечала за него.       Брошенная сестрой случайная фраза вдруг попала в самое яблочко, и Хэ Сюань промолчал, чувствуя на языке сильный привкус досады. Он бы с удовольствием достался Цинсюаню, вот только тот, похоже, не особо хочет получать такой подарок судьбы.       — Все в порядке? — в голосе сестры послышалось осязаемое беспокойство, которое вывело Хэ Сюаня из ступора.       — Да. Как твои дела?       — Не верю, — Сюли проигнорировала его попытку сменить тему и продемонстрировала присущее ей нехилое упрямство. — Рассказывай давай, что случилось.       Хэ Сюань немного помолчал, собираясь с мыслями, и сестра не стала его торопить, уже привыкшая к тому, что ему нужно время, чтобы вынести на поверхность варившиеся глубоко внутри него чувства. Он не знал, как много может ей рассказать. Вряд ли Сюли будет его осуждать за влюбленность в другого мужчину, и все же… Может, она и не осудит, но разочаруется в нем. Пока что Хэ Сюань не был готов полностью признаться и выбрал обтекаемые формулировки.       — Если человек, который мне очень нравится, постоянно говорит мне, что я его хороший друг, есть ли у меня шанс на что-то?       — Тебя зафрендзонили? — Сюли шумно выдохнула и не удержалась от возмущения. — У нее что, глаз нет? Лучше тебя же никого не найти!       — Сюли… — Хэ Сюань почувствовал, как что-то закололо от ее прямого и не сглаженного вывода о ситуации. — Все так плохо?       — Люди разные, — Сюли немного помолчала, прежде чем ответить. — Сначала расскажи мне больше, что между вами происходит.       Хэ Сюань начал рассказывать с самого начала, и чем больше он выговаривался, тем легче становилось на сердце. Словно тяжелый груз, который он долго нес на своих плечах один, теперь постепенно рассеивался в воздухе. Однако как только он закончил, сестра не спешила отвечать, и появившаяся до этого легкость разбилась о ее подозрительное молчание.       — Звучит так, будто бы вы и правда близки, — наконец сказала она, и на сердце Хэ Сюаня снова стало чуточку легче. — Я предлагаю тебе не торопиться с выводами. В конце концов, дружба — хорошая основа для отношений. И, например, я ни за что не буду встречаться с мужчиной, который не сможет быть мне другом. Возможно, он еще разует свои глаза и увидит, что тебя надо хватать скорее, пока никто не увел. Боже, какие мужчины стали нерешительные в последнее время. Женщинам приходится все делать за вас.       — У тебя в этом уже есть хороший опыт? — Хэ Сюань съязвил, теряясь между братской ревностью и желанием поверить суждениям Сюли. Ведь если она права, то у него появился реальный шанс, надо просто быть более решительным в своем намерении.       — Достаточный, чтобы в этом убедиться.       — А-Ли, не говори так… — Хэ Сюань схватился за сердце, в его представлении сестра все еще была крошечной девочкой, и мысли о том, что она в свои двадцать лет могла уже обскакать его в романтическом плане, сильно уязвляли его гордость и одновременно заставляли беспокоиться о ней. — Кто он?       — Так я тебе и сказала, — Сюли прикусила язык, понимая, что выдала себя, и тихо добавила. — В другой раз расскажу.       — Ты же только вчера пошла в первый класс... Какие тебе мужчины? Я запрещаю! — Хэ Сюань пытался звучать грозно, однако ответом на его строгость был звонкий смех.       — Еще один, — Сюли фыркнула, и Хэ Сюань представил, как она сейчас закатила глаза, тайно довольная его ревнивой заботой. — Ты из-за него не приехал к нам на новый год?       — Извини.       Хэ Сюань все еще испытывал стыд за то, что притворился больным и не приехал на праздник домой, вместо этого проведя все каникулы с Цинсюанем. Однако что-то еще в словах сестры не давало ему покоя, и немного побившись о стенки его разума, неясное ощущение наконец оформилось в связную мысль. Хэ Сюань почувствовал, как его конечности становятся липкими от пота, несмотря на холод, и отчаянно прохрипел:       — Как ты поняла, что я говорю о мужчине?       — Ты несколько раз оговорился и даже не заметил этого, — Сюли понизила голос, заговорщически шепча в трубку. — Если пришлешь мне его фото, я ничего не скажу родителям.       — Сюли…       — А они ведь ждут от тебя внуков…       — Сюли…       — И расстроятся, если их не получат, придется мне отдуваться за двоих.       — Сюли…       — Фото за мое молчание. На меньшее я не согласна.       Они еще несколько минут препирались для вида, и Хэ Сюань согласился на все озвученные ему требования. Фотографий Цинсюаня в его телефоне хоть отбавляй, а благодаря разговору с сестрой он снова почувствовал себя хорошо. Она заслужила удовлетворить свое любопытство, да и ему самому хотелось наконец поделиться с ней распустившейся в его сердце влюбленностью. Не только показать фотографии, но и рассказать, что он нашел и все еще продолжает находить в Цинсюане прекрасного.       Попрощавшись с сестрой, Хэ Сюань вдохнул всей грудью морозный воздух. Еще не все потеряно, просто он был не до конца понятным для Цинсюаня и теперь постарается это изменить, надо всего лишь быть смелее. Впереди весна и их общий день рождения. Если ничего не поменяется до этого времени, на дне рождении он точно ему признается. Ши Цинсюаню просто нужно дать еще немного времени, а ему самому быть более терпеливым. И тогда его ожидание обязательно окупится.