What is love?

      Хэ Сюаню не нравилось ничего. Ни как официантка заискивающе смотрела на Цинсюаня, ни шумная компания первокурсников, которым достаточно было одного глотка алкоголя, чтобы начать слишком громко разговаривать. А особенно раздражал ехидно улыбающийся Ши Уду, который уговорил его присоединиться к ним, потому что, видите ли, ему не хотелось быть единственным взрослым среди «детей». Да и как Хэ Сюань мог сказать нет, ведь сегодня впервые появилась возможность вместе отпраздновать общий день рождения, и Цинсюань очень мило упрашивал его провести этот вечер с ним. Однако Хэ Сюань совсем не был готов к тому, что его ждало.        Ши Цинсюань был достаточно общительным по своей натуре, и Хэ Сюань догадывался, что круг его общения не заканчивается на брате и нем, но не думал, что большую часть его окружения составляют девушки. Красивые девушки. Чем больше он наблюдал за их общением, тем больше сомневался в ощущении своей особенности для Цинсюаня, которое постепенно взращивалось в его сердце за последний год.       Хэ Сюань выделил внутри себя небольшую коробочку и аккуратно складывал в нее все хорошее, что Цинсюань для него делал, всю оказанную ему заботу и все подаренное ему внимание. Эта коробочка грела его сердце, подтверждала, что он является важным человеком для того, кто тайно ему нравился. И когда в его голове возникало беспокойство, что Цинсюань не проявляет к нему симпатию на романтическом уровне, факт их возрастающей близости, их собственной истории дарил на время успокоение. В конце концов, Цинсюаню исполнилось лишь девятнадцать, и Хэ Сюань вполне может еще подождать. Однако сейчас реальность немилосердно хлестала его мокрым полотенцем по щекам.       Обычно они проводили время вдвоем, изредка к ним присоединялся Ши Уду, и привязанность братьев, несмотря на их колоссальную разницу характеров, Хэ Сюань легко мог понять и воспринимал как что-то само собой разумеющееся. И только оказавшись среди беснующейся молодежи, он стал подмечать в поведении младшего Ши тягостные для себя факты.        Цинсюань был милым со всеми, не только с ним. Цинсюань флиртовал со всеми, не только с ним. Цинсюань заботился обо всех своих друзьях, не только о нем. Хэ Сюань пытался увидеть в его действиях хоть что-то, что дало бы ему сказать себе, что вот такой он только с ним, вот так было только между ними, но судьба никак не хотела сменить свою суровую правду на милость. Даже факт их парных татуировок уже не позволял на что-то надеяться. Хэ Сюань с отчаяньем вспомнил, как Цинсюань при нем обсуждал следующую тату с мастером. И кто знает, возможно, рядом с его волной уже красуются новые рисунки, подтверждающие тесную связь Цинсюаня с другими людьми, ничуть не уступающими ему по степени близости. С его глаз будто спала пелена, и он увидел их отношения в реальном жестком свете. Цинсюань в нем просто не заинтересован. Нет, он, наверное, ценит его опыт, его общество, ему нравится проводить время вместе, однако за год его восприятие Хэ Сюаня как «второго старшего брата» никуда не делось.       Да и смотря на то, как рука Цинсюаня лежит на плече его однокурсницы, Хэ Сюань задался вопросом, с чего он вообще взял, что может ему понравиться. С того, что в юности он красился и носил кроп-топы? Кроме подобных экспериментов Цинсюань нигде и никогда не давал понять, что ему может понравиться мужчина. А внимание его подружек слишком походило на то, что они совсем не против перейти на другую ступень общения. Ту самую, на которую Хэ Сюаню путь заказан.       Ши Цинсюань так упрашивал его пойти с ними, так уверенно говорил, как будет классно им праздновать день рождения вместе, но теперь, окруженный со всех сторон своими однокурсниками, будто забыл о его существовании. И Хэ Сюань, заняв место в углу, уже полчаса молча сидел рядом с Ши Уду, потягивая коктейль за коктейлем и с завистью наблюдая за веселящимися студентами. Старший Ши не поскупился на празднование. Они сняли просторный зал в караоке и заказали много закусок и алкоголя. Студенты уже начали хвататься за микрофон, исполняя новые модные песни, которые Хэ Сюань даже не слышал и вряд ли когда-либо добавит в плейлист, и ему все больше и больше хотелось просто встать и уйти. Кому он тут вообще нужен?       Та самая девушка, с которой Цинсюань сидел в обнимку пять минут назад, вышла спеть песню для именинника. Хэ Сюань слушал ее невпечатлительный вокал с усиливающейся с каждой строкой мрачностью и периодически посматривал на английский текст, вопивший о какой-то нездоровой любви, в которой объект романтической привязанности возносился до божественного поклонения. Хотя ему ли осуждать? Если так подумать, у нее как раз больше шансов, судя по тому, как противно хихикают вокруг студентики, с намеками поглядывая на Цинсюаня.       Девица допела свою песню и, бросив микрофон следующему, под улюлюканье всех собравшихся обняла именинника за шею. Этого фривольного жеста ей показалось недостаточно, и она оставила на его щеке смачный след своей помады. Цинсюань растерянно посмотрел в их с Ши Уду уголок и, пожав плечами, попытался пальцами стереть помаду с лица. Девица и тут не оставила его в покое и подскочила к нему с салфеткой, чтобы помочь стереть следы своей шалости. По смеющемуся, ошеломленному лицу Цинсюаня Хэ Сюань не мог до конца понять, как он относится к такому проявлению чувств со стороны девушки, но его самого чуть не вырвало. Он резко встал со своего места, толкнув случайно ногой стол, и Ши Уду недоуменно посмотрел на него снизу вверх.       — Ты куда?       — Петь, — Хэ Сюань немного качнулся, почувствовав действие алкоголя, который тут же догнал его мозг, стоило поменять положение и опереться на ноги.       — Ты уверен? — Ши Уду явно не одобрял его желание, однако Хэ Сюаня уже ничего не могло остановить, и он двинулся вперед, даже не удостоив своего приятеля ответом.       Надоело. Боги, какой он все-таки дурак, что не замечал очевидного. А ведь он еще собирался сегодня признаваться, речь подготовил, принарядился ради такого случая. Хэ Сюань невесело усмехнулся своим тяжелым мыслям и отобрал микрофон у единственного затесавшегося в их компанию студента среди этого цветника будущих модельеров. Тот, увидев мрачный, устремленный на него взгляд, тут же сдался и, не решившись оспорить отобранный микрофон, покорно отошел в сторону.       — Вау! — Цинсюань, заметив наконец его, аж подскочил с места и зашикал на окружающих. — Я ни разу не слышал, чтобы Сюань-гэ пел. Всем тихо!       — И больше не услышишь, — буркнул Хэ Сюань себе под нос, успев поворчать до того, как потянул переключатель микрофона с off на on.        Он выбрал песню, которую не так давно добавил себе в плейлист. Она понравилась ему мелодией, и над словами Хэ Сюань особо не задумывался, но сейчас вдруг понял, как текст отлично описывает его состояние. Намеренно посвящать песню имениннику, как его предшественница, он, конечно, не станет, а Цинсюань сам не поймет, да и хрен с ним. Хэ Сюаню просто хотелось уже высказаться о наболевшем, пусть и таким странным образом.        I'm flyin', I'm flyin' high like a bird       But my fluttering wings can't keep you from pullin' me down       Песня плавно потекла по притихшему залу. Хэ Сюань никогда не учился петь, но и мелодия не требовала от него каких-то особых вокальных способностей. Петь ее было достаточно легко, в ноты он попадал, а алкоголь прибавил ему смелости перед публикой. На секунду адреналин схватил его за сердце, и Хэ Сюань позволил себе сделать свое «признание» чуть более явным, изменив в тексте «mamma» на «brother». С родителями братьев Ши Хэ Сюань не был знаком, а вот Уду, если еще не считал его придурком, то теперь точно будет.       Your brother, your brother says I'm a fool       And yeah, maybe that's true 'cause I can't stop thinkin' 'bout you       Во время длинного проигрыша он позволил себе как бы невзначай пройтись по зрителям взглядом, чуть задержавшись на Ши Цинсюане. Он сидел, приоткрыв рот, явно впечатленный его выступлением. Однако ничто в его широко распахнутых глазах, смотревших на него с долей восхищения, не указывало на снизошедшее вдруг озарение, объяснившее глубину привязанности к нему Хэ Сюаня. А вот упомянутый ранее brother, который благодаря ему отлично подтянул знание языка и теперь свободно вел деловые переговоры, кажется, как раз догадался. Правда в его взгляде вместо ожидаемого презрения Хэ Сюань увидел сочувствие, немного сбившее его с толку.        Хэ Сюань не хотел, чтобы ему сочувствовали. Он им всем еще покажет, обоим братьям Ши, он не какой-то там неудачник, безответно влюбившийся в подростка. Вон, рядом с Цинсюанем сидит одна из его однокурсниц и смотрит на него не как на неудачника, а как на вполне себе ого-го. Пьяный мозг Хэ Сюаня не смог сформулировать, что именно он имеет в виду под "ого-го", да и проигрыш закончился, и он развернулся снова к экрану.       I'm tryin', I'm tryin' not to forget my words       'Cause when I'm around you, I tend to keep changin' my mind       I promised, I promised myself not to slip back into old habit       'Cause heartbreak is savage and love is a bitch       Хэ Сюань допел последнюю строку и тут же положил микрофон на стол, не дожидаясь, пока доиграет проигрыш. Студенты захлопали, впечатленные его выступлением, а Цинсюань вскочил с места и порывисто обнял его предплечьем за шею, притянув к себе.       — Сюань-гэ, ты такой крутой! Я не знал, что ты так хорошо поешь.       — Это просто песня легкая, — Хэ Сюань поморщился от запаха алкоголя, исходившего от Цинсюаня. Впервые за время их знакомства его общество ощущалось неприятно и хотелось поскорее от него избавиться. — Я пойду.       — Куда? — Цинсюань удивленно смотрел, как Хэ Сюань, вывернувшись из его объятий, неуверенно ковыляет в сторону выхода.       — Здесь душно, мне нужен воздух.       Хэ Сюань вышел из зала и как можно быстрее добрался до выхода из заведения, чтобы вдохнуть свежего майского воздуха. Сегодня погода была прохладной, именно такой, какую он любит, когда еще нет изнуряющего летнего зноя, но уже можно спокойно ходить в любимых черных худи, небрежно накинутых на футболку. Свежесть вечера немного успокоила его горячую голову, и Хэ Сюань прикрыл глаза, втягивая ноздрями аромат цветов, смешанный с запахами вечернего города.       — Будешь? — рядом с ним оказался Ши Уду и пихнул ему что-то в руку.       — Я не курю, — Хэ Сюань недоуменно посмотрел на оказавшуюся между пальцев уже прикуренную приятелем сигарету, пока Ши Уду поджигал себе вторую.        — Я тоже, но эти штуки почему-то так хорошо расслабляют, что я не могу себе отказать иногда. Попробуй. Они вишневые.       Хэ Сюань неуверенно поднес ко рту фильтр и попробовал втянуть в себя воздух. Вопреки его ожиданиям, он не закашлялся, однако дым все равно непривычно резанул его по горлу обжигающим вкусом вишни и никотина. Со второго раза получилось лучше, и Хэ Сюань попробовал увереннее затянуться.       — Какие мальчики у нас сегодня, угостите сигареткой? — к ним подошли две нарядные девушки, явно собирающиеся снять зал в караоке, и Ши Уду открыл им дверь, намекая, чтобы они скорее заходили внутрь.       — В другой раз, у нас тут серьезные мужские разговоры, не задерживайтесь, проходите.       — Ловлю тебя на слове, красавчик, — девушка подмигнула ему и, скользнув заинтересованным взглядом по Хэ Сюаню, все же последовала за своей подругой.         — У нас серьезные мужские разговоры? — Хэ Сюань посмотрел на Ши Уду поверх выпущенного дыма, и тот как-то виновато ему улыбнулся.        — Да, думаю, нам стоит поговорить.       — Не стоит, — Хэ Сюань поменял положение, повернувшись к Ши Уду так, чтобы не было хорошо видно его лица. — Я не хочу.       — Поверь, я тоже не хочу, но я его старший брат, и это моя обязанность. Ты бы поступил на моем месте точно так же.       Хэ Сюань промолчал, потому что это было правдой. Ему нечего возразить Ши Уду. На его месте он бы очень невежливо объяснил неудачливому кавалеру, что ему тут не рады, и пусть шагает на все стороны, пока его кости целы. Но он и сам уже все понял, поэтому в объяснениях не нуждался.       — Слушай, ты мне нравишься, — Ши Уду осекся, сообразив, что сказанул немного не то. — Ну не в том самом смысле. Ты нормальный мужик. В меру серьезный, ответственный, заботливый. Ты когда-то реально помог мне с английским, и я благодарен тебе за это. И Цинсюаню ты тоже на самом деле помог.        — Чем? — Хэ Сюань удивленно повернулся к стоящему рядом Ши Уду, но тот старался избегать его прямого взгляда и выглядел так, будто ему также непросто дается этот разговор.       — Я не самый хороший брат, — в тоне Уду мелькнула интонация, похожая на раскаяние, и Хэ Сюань замер, удивленный подобным признанием. — В тебе он нашел то, чего ему не хватало во мне. Меня раздражают все эти его причуды, я не понимаю, почему он не может быть обычным, таким как все. Нормальным парнем, без этих его закидонов с макияжем, странной одеждой и желанием учиться женской профессии.       — Дизайн одежды подходит и мужчинам, не только женщинам. Среди знаменитостей очень много модельеров-мужчин.       — И сколько среди них не геев? — Ши Уду усмехнулся, ткнув в него пальцем. — Вот об этом я и говорю, ты его защищаешь. Наверняка он уже использовал тебя как модель для своих эскизов, и ты даже не сопротивлялся.       Хэ Сюань молча кивнул, смотря на тлеющий кончик сигареты. Использовал и не раз. И, конечно, он соглашался, потому что это был еще один способ провести время с Цинсюанем и увидеть, что он ему нужен. Цинсюань называл его своей музой, и Хэ Сюаню было приятно слышать подобные признания, хоть он никогда не говорил об этом вслух, делая вид, что соглашается очень неохотно.        — Пойми меня правильно, — Уду погасил свою сигарету и развернулся к Хэ Сюаню, засунув руки в карманы. — Я не против тебя и не против даже того, что тебе нравятся мужчины. Мне, в целом, похер на то, кто кому нравится. Но мой брат не гей. Та девчонка, которая висла на нем сегодня, ему уже давно нравится. Я знаю об этом, потому что он мне сам рассказал. Не самый хороший выбор, но ведь ему надо с чего-то начинать, правда?       Хэ Сюань с самого начала знал, что все может именно так и закончиться, однако не предполагал, что в реальности услышать подтверждение своим страхам будет настолько больно. Слова Ши Уду словно наотмашь ударили его в грудь и оставили в ней дыру размером с его туловище. Хэ Сюань даже невольно положил руку на сердце, чтобы проверить, что оно все еще скрыто ребрами и мышцами и продолжает биться. Все недовольство, что он чувствовал до этого, теперь казалось лишь разминкой перед безжалостной правдой, которую Ши Уду вот так просто скинул на него. Любовь, приманившая его робким интересом и надеждой на сладостное развитие, немного покормила с руки, чтобы он расслабился и потерял бдительность, а потом ударила под дых, как настоящая сука.       Так странно, Хэ Сюань посмотрел на свою ладонь, оторвавшуюся от груди, но на ней не было ни крови, ни ошметков его плоти. Он не ранен, его тело в абсолютном порядке, но почему же ему тогда стало так больно, что аж тяжело дышать? Невзаимность, конечно, неприятна, но она не угрожает его жизни или жизни его близких. Вокруг полно еще других людей, которым он может приглянуться, но почему тогда мир, который утром радовал его предвкушением вечера, теперь стал абсолютно ненавистным, бессмысленным местом. Хэ Сюань перебирал в голове все, что он мог бы отнести к понятию «хорошего» в его жизни, но без присутствия рядом Цинсюаня из положительного оно становилось обычным, будто именно он привносил краски в его жизнь, от которых Хэ Сюань теперь вынужден отказаться.       — Я тоже не гей, — Хэ Сюань разомкнул наконец губы, но язык не хотел его хорошо слушаться и ворочался через силу.       — В смысле? — Ши Уду явно собирался услышать от него что-то совсем другое и недоумевающе смотрел на приятеля.       — В прямом, мне не нравятся мужчины, мне нравится Цинсюань, — Хэ Сюань пожал плечами и оторвался от стены, на которую опирался до этого. — Придумай, что ему сказать, почему я ушел.        — Хорошо. И вам, наверное, не стоит продолжать общаться.       — Без тебя знаю.        Хэ Сюань на автомате повернулся к Ши Уду, чтобы махнуть на прощание рукой, когда из двери караоке вышла одна из однокурсниц Цинсюаня. Она замерла на ступеньках, увидев их, и робко улыбнулась мужчинам. Ее руки обхватили плечи, защищаясь от вечерней прохлады, а ноги в черных туфельках несмело переминались, словно она никак не могла решиться на что-то.       — Минджу, а ты чего вышла?       Ши Уду уже отвернулся от Хэ Сюаня и двинулся к девушке, но та даже не повернула к нему голову. Ее взгляд был всецело направлен на Хэ Сюаня, хоть и выдавал в ней небольшую застенчивость.       — Вы уже домой? — она мило улыбнулась ему и все же шагнула навстречу. — Не против, если я с вами дойду до метро, вместе не так скучно.       Хэ Сюань молча пожал плечами, если хочет, пусть идет, но развлекать ее он не намерен. Он скользнул взглядом по сжатым от холода плечам девушки и со смиренным вздохом расстегнул худи.       — Держи, а то заболеешь, — Хэ Сюань с равнодушным видом протянул вещь, будто ему ничего не стоило поделиться своей одеждой, однако, судя по сияющей улыбке, его поступок был воспринят с искренней благодарностью.       — Спасибо, —  Минджу посмотрела на него как на героя и с не сходящей с губ улыбкой довольно укуталась в его худи, еще хранившую тепло тела хозяина. — А вы не замерзнете?       Если бы девушка знала, что творилось сейчас в душе ее спутника, она не стала задавать такие глупые вопросы. Она спросила бы, как ты будешь дальше жить, Хэ Сюань, с кровавым месивом вместо сердца? Как будешь смотреть завтра утром на солнце, зная, что светит оно не для тебя? Однако она не умела читать чужие мысли, и Хэ Сюань снова пожал плечами, бездумно смотря на уходящую вперед дорогу.       — Как-нибудь доберусь.