NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Съемочная площадка погрузилась в тишину. Техники ушли за кулисы или за свои мониторы и замерли, сосредоточившись. В воздухе витало напряжение. Жордан вернулся в гримерку через несколько минут после ухода Габриэля Атталя. Он снова и снова прокручивал в голове последние слова своего соперника, но так и не смог их понять. Его команда ничего не знала об этом внеплановом разговоре — все были слишком сосредоточены, а потом сопровождали его на площадку. Дождавшись окончания рекламной паузы, чтобы занять свое место, Жордан увидел, как с другой стороны помещения появился премьер-министр и тоже начал готовиться выйти из тени на свет. Он не улыбался, выглядел предельно сосредоточенным и не удостоил Жордана ни единым взглядом. Жордан усмехнулся. Если его противник был так же напряжен, как во время их недавнего обмена фразами, то задача будет для него еще проще. Все складывалось как нельзя лучше. Ничего не могло пойти не так. — По местам, господа! — скомандовала ведущая. Жордан послушно вышел в центр студии. Он пожал руку ведущей, а затем снова протянул руку Габриэлю Атталю. Их взгляды пересеклись на долю секунды, не больше, но этого хватило, чтобы премьер-министр снова тонко ухмыльнулся. Президент Национального объединения почувствовал, как у него сжался живот. Жордан сел на свое место. На экране напротив появился обратный отсчет. Осталось всего несколько секунд. С каждой секундой его сердце билось все быстрее и быстрее. Напротив него Габриэль Атталь настороженно наблюдал за ним, молча, внимательно изучая каждое его движение. — Добрый вечер, дамы и господа, — объявила ведущая, когда пришло время. — За несколько дней до парламентских выборов какие программы участвуют в выборах и что они предлагают для улучшения повседневной жизни французов? Сегодня у нас в гостях Габриэль Атталь, премьер-министр, и Жордан Барделла, президент Национального объединения. Добрый вечер, господа, спасибо, что приняли наше приглашение. — Добрый вечер, Каролин Ру, — ответили оба мужчины одновременно. Жордан широко улыбнулся, забавляясь ситуацией. Габриэль строго посмотрел на него. Начало было многообещающим. Телеведущая тоже улыбнулась. После краткого представления программ и кандидатов она предоставила слово для начала Габриэлю Атталю. Жордан слегка выпрямился на своем месте. — Спасибо, — ответил Габриэль Атталь с легкой ухмылкой. Он выдержал паузу в несколько секунд, прежде чем начать, и посмотрел своему оппоненту прямо в глаза. — Прежде всего, я хочу сказать, что моя главная забота — состояние наших школ. Наши дети заслуживают самого лучшего, и мы должны обеспечить им светлое будущее. Это наша ответственность, и именно поэтому я пошел в политику. Я останусь верен этому делу и сделаю все, что в моих силах… — Господин премьер-министр, — перебил его Жордан, — вы всегда представляете себя как премьер-министра, для которого образование является приоритетом, но вы работаете в своем министерстве едва ли дольше, чем стажер. Как вы хотите, чтобы французы доверяли человеку, который отказывается от своих обещаний, как только появляется возможность повышения? Эта атака была предсказуема с расстояния в несколько километров, и не могло быть и речи о том, чтобы президент Национального объединения позволил своему оппоненту уйти от ответа. Жордан был даже удивлен, что премьер-министр начал разговор с этой темы, дав ему возможность атаковать. — Месье Барделла, — ответил Габриэль Атталь, — я понимаю, что ваши позиции в опросах делают вас слишком самоуверенным, но, пожалуйста, не перебивайте меня. В конце концов, вы выше этого, — добавил он с улыбкой. — И не рассказывайте мне о преданности своему делу, когда вы постоянно отсутствуете в Европейском парламенте. Возможно, вы предпочитаете проводить свои отпуска за счет французского народа… Улыбка премьер-министра стала еще шире. Жордан не смог удержаться от улыбки, насмехаясь над этим жалким выпадом, и резко ответил: — Месье Атталь, не смейте так говорить. Раз уж мы заговорили о результатах, французы прежде всего хотят знать, что вы делали с их деньгами в течение семи лет. Жордан проигнорировал пристальные взгляды ведущей, которая призывала его дать премьер-министру закончить и вернуться к основной теме обсуждения. — Французы заслуживают, чтобы у власти были кто угодно, но только не вы, месье Барделла, — ответил Атталь, поджав губы. — Ваше неуважение к правительству делает вас врагом Республики, если не угрозой для нее. Впрочем, ничего другого я от вас и не ожидал. — В конце концов, каково ваше мнение обо мне и моей партии, господин премьер-министр? — спросил Жордан, выпрямляясь в кресле и сияя от удовольствия. — В один момент вы говорите, что я очаровательный человек, а в другой называете меня угрозой для Франции. Откажитесь от своей позиции «наши и ваши», и вы сразу же почувствуете себя лучше. Габриэль на мгновение замер и поднял бровь. Затем он снова улыбнулся. Казалось, он даже доволен ситуацией, как будто навел Жордана именно на ту тему, которая ему была нужна. У Жордана возникло непонятное чувство. — Кстати, раз уж мы заговорили об этом, месье Барделла, не могли бы вы также объяснить нам, как вы собираетесь управлять Францией с такими сомнительными связями? От Ле Пен к Ле Пен, и у вас есть отношения с племянницей Ле Пен. Как вы думаете, могут ли французы доверять вам, человеку, который живет в замкнутом кругу? Теперь настала очередь Жордана приподнять бровь, слегка озадаченный ответом своего оппонента. К чему он клонит? Неужели он позволил себе неуместные высказывания о его личной жизни? Тем более что всем было известно, что у премьер-министра был роман с министром иностранных дел, его бывшим мужем? Тем не менее Жордан рискнул ответить. Вступить в его игру — это да, проиграть — ни в коем случае. — Вы, кажется, слишком зациклены на личных подробностях, месье Атталь. Но я здесь для того, чтобы обсуждать серьезную политику, а не отвечать на необоснованные обвинения. В очередной раз мы видим, что макронисты предпочитают обсуждать сплетни, а не интересы Франции, — сказал он обвиняющим тоном. Улыбка Габриэля стала чуть шире. Он понял, что задел за живое, и ему было интересно посмотреть, как отреагирует его соперник. Пока Жордан держался уверенно, но это был лишь вопрос времени. И это была всего лишь видимость. Безупречный имидж Жордана Барделлы рассыплется так же быстро, как карточный домик. — Месье Барделла, политика — это вопрос доверия. Французы заслуживают лидеров, не запятнанных сомнительными связями. Как вы можете претендовать на это доверие, если ваш собственный ближний круг настолько скомпрометирован? Ведущая почти забыла следить за ходом дебатов, поглощенная этим обменом репликами, буквально впитывая каждую колкость обоих мужчин. Напряжение между ними было ощутимым. Каждый стремился подавить другого, и оба пылали под своими идеально сидевшими костюмами. По мере того как они обменивались высказываниями, тон становился все более резким, а ответы — все более грубыми. Выражения лиц становились все более напряженными. — Личная жизнь не делает меня скомпрометированным человеком, — уверенно заявил Жордан. — Если вы хотите оставаться холостяком на протяжении всей своей политической карьеры, это ваше право, но не навязывайте его другим. Французы живут так, как хотят, и не нуждаются в ваших рекомендациях. Габриэль явно не ожидал такого ответа, и Жордан уловил искру сомнения в глазах своего противника, прежде чем снова взять себя в руки. — Кто вам сказал, что я хочу провести жизнь в одиночестве? — Атталь ответил резким, удивленным тоном. — Джентльмены, может быть, мы могли бы… — начала ведущая, пытаясь исправить ситуацию. Но ее тут же прервал голос Жордана. — Вам нужна компания? — спросил президент Национального объединения, улыбаясь и почти сочувствуя. У этого разговора не было ни начала, ни конца, подумал он. — А что, вы предлагаете свою? Это очень благородно с вашей стороны, месье Барделла, но я не стану общаться с таким человеком, как вы, — сухо ответил премьер-министр. — Я? — удивленно переспросил Жордан, слегка наклонившись вперед и прислушиваясь. Ему не терпелось услышать продолжение его истории. Судя по всему, за этот вечер он многое узнал о своем противнике. — Вы — худшее, что могла сотворить Франция. Под вашим идеальным, почти благородным образом скрывается действительно мрачный план. Французы должны это осознать, — упорствовал Габриэль Атталь. — Французы могут заметить, что я, кажется, привлекаю внимание, — заметил Жордан с широкой улыбкой, почти смеясь. — Месье Атталь, что вы можете сказать о реальных ожиданиях французов? Мою личность не обсуждаем, если только вы не хотите мне в чем-то признаться? — Месье Барделла, можете ли вы объяснить французам, почему вам так трудно поддерживать стабильные отношения? Кажется, что ваши личные обязательства так же изменчивы, как и ваши политические позиции. Вы говорите, что французы хотят конкретики, но они не заслуживают человека, который меняет свои взгляды и окружение каждые полгода. Они не заслуживают человека, который постоянно страдает от сильного чувства неуверенности. Как же вы можете претендовать на то, чтобы руководить Францией? Наступила короткая, но выразительная пауза, которой хватило премьер-министру, чтобы понять, что он зашел слишком далеко. Габриэль заколебался, решая, стоит ли использовать то, что он узнал во время довольно частной беседы с президентом Национального объединения. Несколько лет назад они случайно оказались в одном самолете и провели в разговорах более двух часов. От политики и экономики разговор вскоре перешел на более личные темы. Габриэль поделился своими мыслями, сделал несколько намеков, Жордан тоже кое-что рассказал, но с некоторой осторожностью. Настоящих откровений не было, но президент Национального объединения все же обратил внимание на детали. Премьер-министр предположил, что его молодой оппонент в то время запутался в личных отношениях и испытывал проблемы с парой. С тех пор как президент Национального объединения стал избегать острых углов, частые нервные срывы стали его постоянными спутниками. Ничего определенного и конкретного, только слухи. Атталь не знал, насколько серьезна проблема, но теперь, когда «бомба» была сброшена, остановить ее было невозможно. Если ему не удавалось завладеть ситуацией в противостоянии, нужно было искать слабое место. Там, где больно. Жордан Барделла вздрогнул от неожиданности и гнева. Он слегка выпрямился, пытаясь скрыть свое замешательство. Этого он никак не ожидал. — Месье Атталь, мои личные отношения никак не влияют на мою способность управлять страной и представлять интересы тех, кто меня поддерживает, — уверенно ответил Жордан. — И я не думаю, что мы настолько близки, чтобы вы так хорошо знали мою личную жизнь. Или у вас есть что-то, в чем вы хотите мне признаться? — Может быть, все изменится, — улыбнулся Габриэль Атталь. — Не думаю, — ответил Жордан. — Моя единственная цель — защищать интересы французов. — Я такой же француз, как и все остальные, месье Барделла. Вы уже начали сортировать своих избирателей, разделяя их на тех, кто заслуживает вашего внимания, и тех, кто его не заслуживает? — Не волнуйтесь, месье Атталь, вы у меня на виду, — сказал Жордан, смотря на него с широкой улыбкой. Габриэль ничего не ответил и лишь усмехнулся, продолжая смотреть на своего соперника. Он был доволен ситуацией. Ему никогда не удавалось затронуть Жордана Барделлу, но сейчас он почти поставил его на колени. Однако Габриэль почувствовал легкое замешательство, когда заметил, что Жордан слегка покраснел и избегает его взгляда, когда выпрямляется. Мужчина слегка напрягся. Он выглядел неловко. Короткая улыбка Жордана уже дала Габриэлю понять, что он попал в точку, но эти мелкие детали, едва заметные постороннему глазу, не ускользнули от внимания Габриэля. Остаток дебатов прошел без особых происшествий. Габриэль стал менее агрессивным в своих высказываниях и ограничивался фактами. Больше не было личных нападок. Его оппонент продолжал отвечать жестко, но Габриэль знал его. Жордан реагировал на все, не щадя никого, но что-то в его поведении показалось Габриэлю необычным. Премьер-министр почувствовал, что затронул очень чувствительную струну, более чувствительную, чем ожидалось. Возможно, он задел какой-то нерв. Это начинало вызывать у него беспокойство. Когда прямой эфир закончился, Жордан попрощался с техниками и вышел из студии быстрее, чем обычно. Он жестом попросил команду оставить его в покое, дополнив это широкой, хотя и не совсем искренней улыбкой. Он не хотел выглядеть уязвленным и провоцировать слухи. Габриэль задержался на несколько минут, чтобы обсудить результаты с командой, а затем направился в свою гримерку. Что-то терзало его изнутри. И в то же время он был уверен, что поступил правильно, атаковав Жордана в лоб. Это была жалкая атака, но она попала ему в самое больное место. Но это было не похоже на прежнего Габриэля Атталя, каким он был до того, как занялся политикой. Он достаточно натерпелся насмешек в свое время, чтобы теперь отплачивать тем же ради простой политической карьеры. Он отпустил ручку двери в гримерку и сменил направление. Это чувство медленно разъедало его. Он ненавидел причинять боль людям, что было странно для политика. Но он был таким. Он сам достаточно настрадался в жизни, чтобы не желать этого другим. Габриэль знал, где находится Жордан, он даже подозревал это с самого начала. У этого человека не было от него секретов, а наследник Национального объединения был предсказуем. Габриэлю потребовалось всего несколько минут, чтобы подняться на этаж выше и выйти на террасу. Президент Национального объединения был там, возвышаясь над Парижем. Он стоял прямой, как стержень, неподвижный, только его тонкие пальцы нервно барабанили по перилам балкона. Жордан услышал его шаги и обернулся так быстро, что Габриэль едва не столкнулся с ним. Между их лицами было всего несколько миллиметров, а его младший соперник был на несколько сантиметров выше его. Премьер-министр почувствовал его горячее дыхание на своем лице. Жордан едва не схватил его за руку, но в последний момент передумал. Он едва сдерживал ярость. Габриэль едва не отступил назад. — Во что ты играешь, Габриэль? — шепотом спросил Жордан Барделла.