NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Габриэль не дрогнул под тяжестью резкой речи Жордана. Это было заслуженно. Возможно, ему не следовало этого говорить. Возможно, это было неуместно. Но, черт возьми, это была дискуссия, а они стояли на пороге исторического перелома в политической жизни Франции в пользу НО. Габриэль не мог с этим смириться, никогда. Нужно было использовать все средства, даже если ему придется оказаться ублюдком. Но в глубине души чувство вины мучило его все сильнее, особенно когда он наблюдал, как Жордан теряет контроль над собой. Он знал, что через несколько часов, может быть, минут, он скроется за своей броней. Но он никогда не видел его таким. В глубине души он ненавидел президента НО, и был абсолютно убежден в этом. И это чувство было взаимным. Жордан закусил губу и отступил на несколько шагов, понимая, что находится слишком близко к своему противнику. Слишком близко. — Мы теперь на «ты»? — удивленно спросил Габриэль после нескольких секунд молчания, пытаясь прийти в себя. Он поправил манжету, чтобы скрыть дрожь в руках, не сводя глаз с Барделлы. Тот облокотился на перила, скрестив руки на груди. — Не притворяйся, — резко сказал Жордан, отклоняя его отговорки. — Только не со мной. Они были знакомы много лет и, казалось, уважали друг друга, однако он ошибался. Со временем они стали переходить на «ты» в частной беседе. Габриэль принял удар на себя. — Ну и как? Во что ты играешь? — повторил Жордан. — Это дебаты, Жордан. Мне можно нападать. Или мне сразу вручить тебе ключи к власти? — ворчал премьер-министр. — Но не так, — парировал молодой человек. — Разве я когда-нибудь нападал на тебя из-за Сежурне? Действительно? Барделла сдерживался. Он не мог поверить, что его оппонент опустился до таких атак. Он имел полное право критиковать программу, НО, предубеждения — что угодно. Но его личная жизнь… он не был готов к этому. — Да, но я наговорил лишнего, ты это прекрасно знаешь, так зачем же на это обижаться? — Габриэль выдохнул. Он провел рукой по волосам. Ему нужно было успокоиться, пока кто-нибудь не подслушал их разговор — это могло иметь катастрофические последствия для обеих сторон. Жордан не ответил и со вздохом отвернулся. Габриэль поднял бровь. Он оказался прав. Этого не может быть. Он попал в точку. Невероятно. Значит, в его словах все-таки была доля правды. И Жордан окончательно вышел из себя. Ситуация казалась немыслимой. — Ты говорил это раньше? Когда сказал, что я должен наслаждаться одиночеством? Ты собирался оскорбить меня перед всей Францией? — спросил Жордан, снова переходя в нападение. Его лицо больше не выражало никаких эмоций. Жордан уже надел броню. Все произошло быстро. Как долго он сможет продержаться, он не знал. Но сегодня это было его единственное оружие, и без него он не представлял, как продержится. Он должен был защитить себя любой ценой. И уничтожить этого высокомерного и беспардонного премьер-министра, посмевшего сделать то, на что он сам никогда бы не решился. — Нет. Ну, не совсем так, — поправил себя Габриэль. — Не лги мне. Это так не похоже на поведение премьер-министра, так не похоже на тебя, — выдохнул президент Национального объединения, отходя от перил. Он начал расхаживать по террасе, скрестив руки на груди с серьезным видом. Его кулаки то сжимались, то разжимались. — С каких это пор ты меня знаешь? — резко парировал Габриэль. — Это не значит, что мы с тобой стали близки, просто потому, что однажды проговорили час. Теперь настала его очередь повысить голос. С самого начала их разговора он действовал терпимей. Габриэль прекрасно понимал, что перешел границы дозволенного, но не собирался позволять Жордану запугивать его. Жордан рассмеялся. Хотя это было скорее посмеивание. Его губы изогнулись в насмешливой улыбке, и он шагнул ближе к нему. Габриэль отступил на несколько шагов, но вдруг наткнулся на окно. Дальше отступать было некуда. Премьер-министр почувствовал спиной оконную ручку, а на лице — дыхание противника. Это было похоже на то, как если бы его зажали в рамки. Он смотрел Барделле прямо в глаза, даже бросая вызов своим взглядом. Он не собирался так просто терять самообладание. Их лица находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. На мгновение, на долю секунды, ему даже показалось, что взгляд президента НО скользнул по его губам. В следующее мгновение темные глаза Жордана по-прежнему смотрели прямо в его глаза. Он не знал, показалось ему это или нет. Жордан был все еще очень близко и молча изучал его, пристально глядя ему в глаза. Габриэль медленно сглотнул. Его ладони вспотели. — Я знаю тебя, Габриэль, если бы ты только знал, — сказал Жордан после нескольких секунд молчания. — Ты такой предсказуемый… — прошептал он. Габриэль почувствовал, как его запах полностью окружает его, и с трудом заставил себя открыть глаза. Он перевел взгляд на Жордана и улыбнулся. Жордан удивленно посмотрел на него. — И все же ты не ожидал такого поворота событий, — усмехнулся Габриэль, увлекшись игрой. Жордан поднял бровь и отстранился, вернувшись к перилам. Премьер-министр почувствовал разочарование, когда перестал ощущать рядом с собой его крепкое тело. Ощущение нехватки сразу же всколыхнуло его. Нет. — Действительно нет. Я просто думал, что ты достаточно воспитан, вот и все. Похоже, я ошибался, — признал Жордан. — Мне очень жаль, — наконец сказал Габриэль, сдаваясь. — Мне не следовало этого говорить, я не думал, что в этом есть доля правды. И это была правда — премьер-министр никогда в это не верил. У президента НО была слишком яркая и насыщенная жизнь, чтобы иметь какие-то проблемы и быть « неуравновешенным». Он никогда не был агрессивным, не оскорблял других и не терял самообладания, что бы ни происходило. Габриэль ни разу не видел, чтобы он вел себя как-то агрессивно. Напротив, он даже был довольно жизнерадостным человеком, с которым приятно находиться рядом. — Правда это или нет, но ты не имеешь права выставлять мою личную жизнь напоказ перед миллионами телезрителей, — громко сказал Жордан. — Прости, я извиняюсь, хорошо? — повторил премьер-министр, повысив голос. Он снова провел рукой по волосам. Одна из его старых привычек, связанных со стрессом. В последние годы ему удавалось держать себя в руках, но иногда эта привычка возвращалась с новой силой. Особенно в те моменты, когда его эмоции подвергались серьезному испытанию. Сейчас он уже не мог их контролировать. Скоро ситуация выйдет из-под его контроля. Жордан Барделла лишь пристально смотрел на него. В глубине души он был зол. Очень зол. Но и разочарован. Он потратил столько сил и энергии на то, чтобы скрыть эту не слишком достойную сторону своей жизни, а теперь оказался перед суровой реальностью. Да еще и на глазах у миллионов французов. Теперь, когда о его эмоциональной нестабильности только начали ходить слухи, было лишь вопросом времени, когда журналисты или кто-то еще начнет копаться в его жизни. Снова. Это стало рутиной, и он никак не мог к этому привыкнуть. Самые болезненные предательства часто исходили от людей из его собственного окружения, но на этот раз Жордан почувствовал настоящий удар в сердце. Он никогда бы не поверил, что Габриэль Атталь способен на такой подлый удар. Намекнуть перед его избирателями, что Жордан не способен заводить связи, поддерживать отношения, любить по-настоящему, — для человека, стремившегося быть близким к французам, это было настоящей катастрофой. Обычно дебаты не оказывали никакого влияния на рейтинги. Люди уже были уверены в своем выборе. Но в этот раз Жордана в первую очередь волновало, потеряет ли он завтра 1 процент, 10 процентов или вообще ничего. Сколько это будет ему стоить? Он так молился, чтобы никто не докопался до этого аспекта его жизни. И вот теперь все рухнуло. — Расскажи мне, — внезапно сказал Атталь, прервав его размышления. — Что? — Расскажи мне об этом, — потребовал премьер-министр. — Что еще? Ты хочешь получить больше материала для своего следующего интервью в «Mediapart»? Жордан от души рассмеялся. Честно говоря, такого он не ожидал. Возможно, он совсем не знал премьер-министра. Габриэль выдержал выпад. — Я просто хочу помочь исправить то, что натворил, я это осознаю. — Насколько я понимаю, мы не друзья. И никогда ими не будем. Оставь меня в покое, — приказал Жордан, пристально глядя на него. Габриэль сглотнул и просто кивнул. Жордан ничего не добавил. Двое мужчин стояли друг напротив друга и молчали слишком долго. Габриэлю даже показалось, что прошли часы. Время от времени их взгляды пересекались. Премьер-министр попытался выразить сожаление. Жордан бросил на него взгляд. Он презирал его. Жордан бросил последний ледяной взгляд на Габриэля и вернулся в здание башни. Проходя мимо, он едва ощутимо коснулся его плечом. Премьер-министр не отступил и в этот момент закрыл глаза. Он даже задержал дыхание. Его сердце громко стучало в груди. Оставшись один, Габриэль Атталь стоял посреди террасы, сжав руки в кулаки, и смотрел на дверь, через которую только что вышел Жордан Барделла. Он все еще ощущал его присутствие, словно неупокоенный призрак, который продолжал бродить по комнате. Шаги Жордана, его движения, наполненные гневом, его взгляд, полный упрека, все еще отражались в его памяти. Он подошел к краю террасы, желая глотнуть свежего воздуха, чтобы успокоить свой взбудораженный разум. Перед ним простирались улицы Парижа. Он поступил правильно, извинившись. Он правильно сделал, что попытался понять его. Возможно, это было не его дело, но он хотя бы попытался. В глубине души он все же чувствовал сожаление. На мгновение он закрыл глаза. Оставшись наедине со своими мыслями, он попытался распутать клубок чувств, терзавших его с тех пор, как Жордан покинул террасу. Это были не только вина и раскаяние.