NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Габриэль вернулся в гримерку, не сказав ни слова. Его команда вопросительно смотрела на него, но он уклонился от ответа, сославшись на то, что ему нужно было срочно позвонить. Они кивнули, и каждый стал собирать свои вещи, чтобы покинуть помещение. Вскоре остались только Габриэль и его начальник службы безопасности. Последний подошел к нему с улыбкой. — Что? — спросил Габриэль, приподняв бровь. Начальник с улыбкой протянул ему мобильный телефон. Очевидно, Габриэль забыл свой iPhone на съемочной площадке. Его оправдание оказалось неудачным. — Спасибо, — просто ответил он. Начальник службы безопасности не стал допытываться, и Габриэль оценил его сдержанность. Он с особой тщательностью подбирал членов своей личной команды, и они знали друг друга уже много лет. Этот человек был для него даже больше, чем коллега, — он был другом. И он явно что-то понял. Что именно, Габриэль не знал, но сейчас было не время для откровений. Этот разговор с Жорданом должен был остаться между ними. По дороге домой, сидя в машине, он решил заглянуть в свой Twitter. На экране мелькали обычные мемы и фрагменты дебатов. Затем он увидел статьи и другие твиты, в которых упоминался их бурный обмен репликами. У него сжалось сердце. Le Figaro: Дебаты Атталь-Барделла: политическая дуэль превращается в личный конфликт? Franceinfo: Атталь и Барделла: что происходит в отношениях двух мужчин на фоне напряженности и обвинений? Franceinter: Неужели Жордан Барделла — человек без сердца? Он заметил несколько твитов, в которых его поздравляли с тем, что он «прижал Жордана к стенке» и раскрыл «его истинную натуру социопата». Другие порицали его за методы, «достойные крайне левых». Он не знал, что и думать об этом. В беседах с членами парламента от партии большинства, разумеется, его только хвалили. Коллеги ненавидели Национальное объединение и особенно Жордана Барделлу так сильно, что радовались каждому оскорблению в его адрес — обоснованному или нет, заслуженному или не совсем. Габриэль ворчал про себя, заметив, что команда Жордана не спешит выкладывать фрагменты дебатов в социальные сети. Очевидно, вырезание знаменитой сцены заняло больше времени, чем ожидалось. А может, дело было в чем-то другом? Он уже не знал, что и думать. Обратный путь прошел быстро. Габриэль поблагодарил свою команду и поспешил укрыться в своей квартире, захлопнув за собой дверь. Было уже за полночь. Он вдруг почувствовал, как вся усталость и тяжесть дня навалились на его плечи, и зевнул, широко открыв рот. Вдруг кто-то постучал в дверь. Неужели кто-то стучится в половине первого ночи? Он нехотя пошел открывать. Открыв дверь, он широко раскрыл глаза от удивления. Перед ним стоял Эммануэль Макрон, в приподнятом настроении, ухмыляясь от уха до уха. В одной руке он держал бутылку прекрасного бургундского вина. — Что именно мы празднуем? — спросил Габриэль. Он не слишком удивился этому неожиданному визиту: президент часто имел привычку появляться, когда ему вздумается. — Хм, если выбирать, то я бы сказал, что падение Барделлы в опросах? — рассмеялся президент, входя в квартиру премьер-министра, даже не дожидаясь, пока тот полностью откроет дверь. Габриэль вздохнул и закрыл за собой дверь. Он прошел в гостиную, где Эммануэль уже устроился поудобнее, не только открыв бутылку, но и щедро разлив вино по бокалам. — Выпьем! — провозгласил он, поднимая свой бокал. Габриэль с легкой улыбкой принял бокал и сделал глоток, чтобы выпить за здоровье Барделлы. — Что-то случилось? — спросил президент после небольшой паузы. Его премьер-министр был слишком молчалив для такого радостного вечера. Возможность лишить Барделлу статуса любимчика — это ли не повод для радости? — Не знаю, была ли это хорошая идея… — вздохнул премьер-министр. В конце концов, это было начало всего. Много лет назад Жордан доверил ему одну-единственную фразу, которую можно было истолковать по-разному. Тогда Атталь поспешил пересказать весь разговор президенту. Ему казалось, что с тех пор Эммануэль совсем забыл об этом нюансе. Когда на прошлой неделе президент пришел к нему с советом по поводу дебатов, он предложил Габриэлю бросить эту фразу в лицо Барделле. Габриэль поначалу отказался, поскольку для такого поступка не было причин. Да и не в его стиле было нападать по поводу внешности, биографии или прошлого, в отличие от обычной тактики Национального объединения. Но постепенно, ближе к концу вечера, он все же сдался. Габриэль отложил в сторону свою честь и сосредоточился на выживании своей партии и своей страны. Отныне любые средства были хороши, чтобы не допустить Барделлу к власти. Никакой пощады, никаких подачек. — Почему? — спросил Эммануэль Макрон. — Он что, жаловался? Это же игра, в конце концов. Если он жалуется из-за такой ерунды, значит, он явно не готов управлять страной. — Он ничего не сказал, — проворчал Габриэль. — Просто в тот момент и, судя по реакции в социальных сетях, мне не следовало этого говорить..... — И после дебатов он пришел жаловаться, как я уже отмечал, — перебил президент. — Нет, мы не обсуждали это после. Он пошел своей дорогой, а я — своей, как обычно, — настаивал Габриэль, пожимая плечами. Он старался говорить как можно более отстраненно и убедительно. Он не понимал, зачем ему понадобилось защищать Жордана перед Эммануэлем, которому он был обязан всем, который назначил его премьер-министром и доверил ему все дела. С другой стороны, Жордан уже несколько месяцев публично унижал его. В конце концов, он был его соперником. Что бы он сделал на его месте? Но в последнее время, после роспуска парламента, о котором президент даже не удосужился предупредить его заранее, и резких высказываний в адрес собственных депутатов, Габриэлю все труднее было сдерживать свое негодование. Возможно, это было начало заслуженной мести. Он все больше и больше ненавидел свою партию. Он больше не знал, где находится и что происходит. И где-то глубоко внутри он чувствовал обязанность защитить Жордана. Его состояние хоть и не было критическим, но все равно оставалось плачевным. Габриэль был разочарован собственным поведением: несмотря на похвалу со стороны команды и президента, он вел себя как идиот. — Значит, он уже сообщил об этом прессе. Все газеты будут слушать его жалобы на то, что ты слишком сильно отреагировал, — с ухмылкой сказал Эммануэль. — Вполне возможно, — только и ответил Габриэль. Эммануэль Макрон поднял бровь и опустил бокал. Несколько секунд он молча смотрел на него. — Теперь ты его защищаешь? — спросил наконец президент у своего премьер-министра. — Защищаю кого? Барделлу? — Кого же еще? Раньше ты был менее робким, вот и все, — усмехнулся Макрон. — И это меня немного удивляет. Ты попала под его чары? — Я не защищаю его, я просто не разговаривал с ним после дебатов, вот и все. Если он хочет спрятаться в своей гримерке, чтобы снова уйти от дебатов, это его проблема, а не моя. Эммануэль Макрон еще мгновение изучал его взглядом. Затем он улыбнулся, выглядя довольным. — Тем лучше; тебе лучше не успокаивать его, а потом умолять о месте в его правительстве. Габриэль пропустил колкость мимо ушей и лишь притворно усмехнулся. Никогда еще он не ждал наступления дня с таким нетерпением, как 8 июля. Он знал, что президентское большинство уже проиграло. Национальное объединение получит хотя бы относительное большинство, а Габриэль будет смещен с поста премьер-министра и вернется в ничто. Отвергнутый Макроном, отвергнутый избирателями, отвергнутый депутатами — с чем он останется в конце концов? Эммануэль Макрон, в конце концов, не задержался: у него зазвонил телефон, и он ушел через час. Захлопнув за ним дверь, Габриэль облегченно вздохнул. Может быть, на этот раз удастся лечь спать. Накрывшись одеялом, Габриэль прокручивал в голове прошедший день. Перед глазами снова и снова мелькали картинки. Удивленное выражение лица Жордана, когда он начал отпускать в его адрес самые обидные намеки. Его глаза, почти… печальные? Холодный взгляд на террасе. Его тело, приближающееся к нему. Его дыхание на его лице. Его рука так близко к его руке. Его желудок сжался от одних только образов. Габриэль ворочался в постели, ругая собственные мысли. В эту ночь он так и не сомкнул глаз. В четыре утра он резко встал и схватил телефон, чтобы найти номер Жордана. Возможно, он предложит кое-что безумное. Но он должен был это сделать. «Может, встретимся завтра, в «Ротонде», в шесть вечера?» Он знал, что ресторан может предоставить им отдельную комнатку, тихую и уединенную. У премьер-министра повсюду были люди, и было легко остаться незамеченным. В конце концов, это же деловая встреча, не так ли? В глубине души Габриэль уже не был в этом уверен. Ответ не заставил себя ждать. Менее чем через две минуты он получил уведомление о сообщении. Похоже, Жордан тоже мучился от бессонницы. «Хорошо. Увидимся завтра». «Спокойной ночи», — тут же ответил Габриэль. Ответа не последовало. Но в темноте своей комнаты Габриэль улыбнулся.