NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Жордан проснулся, ворча. Он почти не спал. Когда он вернулся в гримерку, его с тревогой ждала съемочная группа. Хотя все они делали вид, что находятся на съемках, они явно чувствовали, что что-то не так. И поведение Жордана подтвердило их подозрения. Он вернулся крайне раздраженным после разговора с Атталем. Он был на взводе. И хотя на обратном пути ему удалось смягчить свое холодное и безэмоциональное выражение лица, как только он вошел в гримерку, все его недовольство вырвалось наружу. — Как он посмел?! Я не могу в это поверить, — прокричал он. Его команда на мгновение замерла, осознав всю глубину поражения. — Вероятно, это не будет иметь большого влияния, — сказал его пресс-секретарь. — Люди в основном запомнили слова об иммиграции, а Атталь сказал какую-то глупость. Остальные кивнули в знак согласия. — Люди не глупы, — прошептал Жордан. Он прервал разговор. Обсуждать эту ситуацию было не с кем. Даже со своей бывшей возлюбленной. Хотя СМИ утверждали, что они были парой на протяжении многих лет, на самом деле они расстались несколько месяцев назад, но поддерживали связь. Разрыв сильно подкосил его, и тогда он, возможно, сказал слишком много в публичных высказываниях, намекая или иным образом. Он не знал. Он был измотан, а президентская кампания требовала от него постоянного присутствия на съемочных площадках, по нескольку раз в день. Когда он оказался в самолете рядом с будущим премьер-министром, то сначала удивился. Затем, несмотря на большие политические разногласия, между ними завязалась почти дружеская беседа. Возможно, он вскользь упомянул о чем-то. Он не знал. Но ясно было одно: Атталь не забыл той короткой встречи и поспешил сочинить о нем нечто отвратительное. Нечто отвратительное, но не слишком далекое от истины. Вернувшись домой после дебатов, Жордан сжал кулаки и пребывал в состоянии сильного раздражения. Он попытался расслабиться, приняв душ и включив какой-нибудь фильм, чтобы отвлечься. У него не было желания заходить в социальные сети или с кем-то разговаривать. Было около четырех утра, когда он получил текстовое сообщение от Габриэля Атталя. Сообщение вывело его из дремоты, а при взгляде на отправителя желудок сжался в комок. Он с тревогой открыл сообщение. Атталь предлагал встретиться на следующий день в «Ротонде». Для чего? Чтобы извиниться? Тем не менее Жордан согласился. Возможно, это была возможность вернуть контроль над ситуацией. Отказ от встречи мог быть использован против него. Он ответил коротким сообщением о согласии. Премьер-министр пожелал ему спокойной ночи. Жордан с удивлением фыркнул. Парень явно издевался над ним. Жордан отбросил телефон на другой край кровати и глубоко вздохнул. Все это попахивало полным поражением, и ему действительно нужно было расслабиться. Только через сорок минут он в изнеможении рухнул на кровать. Когда через два часа прозвенел будильник, он был совершенно потерян. Увидев сотни непрочитанных сообщений, он вздохнул. Новый день под светом прожекторов. Как же ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, хотя бы для того, чтобы немного передохнуть. Утро пролетело незаметно. Весь день он провел в штаб-квартире, готовя документы к парламентским выборам, и не столкнулся ни с одним журналистом. Стая хищников дежурила только у входа, ожидая, когда он или кто-нибудь из старших членов партии выйдет на улицу. Когда пришло время отправляться на встречу с Габриэлем Атталем, Жордан воспользовался другим выходом, и его машина уже стояла на месте. Поездка в ресторан оказалась на удивление спокойной. Его встретил один из помощников Атталя и провел в комнату. Он вошел без стука. Габриэль Атталь сидел, потягивая бокал вина. Рядом с ним стояла бутылка, практически наполовину пустая. Он явно не терял времени даром. Жордан опоздал всего на десять минут. — Я думал, ты не придешь, — сказал премьер-министр, едва поздоровавшись. Он пригласил Жордана сесть напротив него. Жордан кивнул и подошел к стулу. Не отрывая глаз от Атталя, он сел как можно ближе к столу. Сложив руки перед собой, он молча рассматривал его, а затем поджал губы. — Я не из тех, кто избегает встреч, не беспокойтесь. Только проблема с транспортом. Атталь ничего не ответил. В их разговор вернулось формальное «вы». Он пристально посмотрел на Жордана, пытаясь разгадать его выражение лица. Жордан выглядел усталым, с темными кругами под глазами, но в целом был в порядке. Его взгляд не отрывался от Атталя. Он не выказывал ни гнева, ни упрека, ни особой радости. Он был таким же, как всегда. — Я хотел еще раз извиниться за прошлую ночь, — начал Габриэль Атталь, пристально глядя ему в глаза. Жордан вздохнул. — Так вот в чем дело? Ты уже извинился, и мы не будем говорить об этом часами, верно? — спросил Жордан. Он старался не обращать внимания на нарастающее чувство паники в глубине живота и продолжал сохранять внешнее спокойствие. Это мучило его. — Я просто хотел еще раз принести свои извинения, вот и все, — ответил Габриэль. — Хорошо. Что дальше? — продолжал Жордан. Габриэль на мгновение опустил взгляд и, воспользовавшись моментом, налил вина в бокал собеседника, который так и не притронулся к нему. Жордан просто наблюдал за его действиями. В комнате воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком льющегося вина. Жордан продолжал настойчиво смотреть на Атталя. Этот пронизывающий взгляд начинал нервировать Габриэля. — Кроме того, я хотел сказать тебе, что был искренен вчера, когда… — Когда ты все это сказал? Искренен? Удивительно, как ты можешь так быстро поменять речь в манере Макрона, — с усмешкой сказал Жордан, демонстрируя явное довольство. Он напряженно улыбнулся, но сердце его сжалось еще сильнее. Он не хотел возвращаться к той ночи. — Дай мне закончить. Я был искренен, когда говорил, что хочу помочь тебе. Габриэль действительно хотел исправить свои ошибки. Где-то внутри него таилось искреннее желание искупить свои проступки. Поначалу эта черта характера казалась ему привлекательной, как настоящая добродетель. Со временем это качество стало больше походить на недостаток. В политике не принято испытывать угрызения совести, особенно по отношению к сопернику. А он проявил слишком много симпатии к президенту Национального объединения, что шло вразрез с его собственными представлениями. Жордан поджал губы. — Мне не нужна никакая помощь, господин профессор, тем более твоя, — прошептал он, слегка наклонившись к Атталю. Габриэль не вздрогнул. Он продолжал молча смотреть на него. — Ужасно, что ты так себя ведешь, — сказал премьер-министр после паузы. Жордан раздражал его. Он пришел предложить помощь, несмотря на их противостояние, и все же он позволял себе вести себя недопустимо высокомерно. Это сводило Габриэля с ума. — Мое поведение? Ужасное? Ты хоть иногда смотришь в зеркало? — удивленно спросил Жордан. Габриэль унизил его на глазах у миллионов телезрителей. Если бы он знал всю серьезность этих обвинений, то не посмел бы ничего сказать. — Я извиняюсь, я отбросил наши размолвки, а ты продолжаешь вести себя высокомерно. Только не вздумай потом жаловаться, — прошептал Габриэль. Жордан пожал плечами. — Я и не жалуюсь. Если я и принял твое приглашение, то только потому, что думал, что речь пойдет о чем-то большем, чем пустые извинения. Если ты будешь постоянно вспоминать вчерашний день, мы далеко не уедем. Вернее, не продвинемся, — сказал президент Национального объединения. — Что мне нужно понять? — Ничего. Оставайся в своих грязных политических интригах, как умеешь, — усмехнулся Жордан, разведя руками в знак разочарования. «Интрига» ему очень идет, подумал Габриэль. Он с самого начала обращался к нему на «ты», смотрел в глаза и ухмылялся каждому его замечанию. Жордан с его почти расслабленным и слишком самодовольным видом, казалось, скользил по воде. Все это приводило Габриэля в полное замешательство. Габриэль снова переступил через свое достоинство, чтобы извиниться, потому что это выматывало его. И теперь он получал ответный удар. — Я не собираюсь брать у вас уроки, — твердо ответил Габриэль. — Теперь ты обращаешься ко мне на «вы»? — Жордан усмехнулся. — Значит, мы вернулись к делу? Отлично! Габриэль кашлянул и резко встал. Жордан от удивления откинулся в кресле. Премьер-министр подошел к мусорной корзине и вылил содержимое своего стакана, не обращая внимания на удивленный взгляд президента Национального объединения. — Похоже, премьер-министр выходит из себя, — насмешливо заметил Жордан, поднимаясь на ноги. В животе у него все сжалось. Он ненавидел эту мерзкую уловку; он знал, что вступает на скользкую дорожку. Если бы он мог быть полностью свободен в своих действиях, разговор принял бы совсем другой оборот. Габриэль Атталь обернулся и пристально посмотрел на него. Президент Национального объединения всегда казался ему привлекательным физически. Жордан намного превосходил его в росте и обладал атлетическим телосложением, что не могло не впечатлять. Видя, как он возвышается над ним в состоянии нервного напряжения, он снова почувствовал себя неловко. Атталь приблизился и стал кружить вокруг него, не сводя с него глаз. Если он хочет играть, значит, пусть играет. Жордан следил за его движениями, оборачиваясь только для того, чтобы не потерять его из виду. Поведение премьер-министра могло бы развеселить его, если бы не было столь оскорбительным. Это было ниже его достоинства. — Я не выхожу из себя, — ответил премьер-министр. — Ты просто невыносим. — Так зачем же ты пригласил меня? — спросил Жордан. Жордан перехватил руку премьер-министра, остановив его движение. От вида кружащего вокруг него Габриэля Атталя у него начала кружиться голова. Габриэль на мгновение задержал взгляд на его руке, затем поднял глаза на Жордана. Президент Национального объединения отвел взгляд. Его сердце билось все быстрее и быстрее — такого чувства он не испытывал в подобной ситуации уже давно. Чувство, которое он запрещал себе испытывать. Чувство, которого он не понимал. От взгляда премьер-министра, направленного на него, ему стало не по себе. Жордан начал медленно отклоняться, пытаясь вернуть контроль над собой. Всего мгновение назад он занимал высокое положение. Один только вид Атталя заставил молодого президента Национального объединения потерять уверенность в себе. Ему нужно было взять себя в руки, и побыстрее. Габриэль сделал шаг вперед. Его собственное сердце колотилось в бешеном ритме. — Жордан, — прошептал он низким голосом. — Почему с тобой все так сложно? Жордан поднял голову и встретил взгляд Габриэля. У него было много причин ненавидеть его: их политическое соперничество, противоположные взгляды, ядовитые слова, которыми они обменивались перед камерами. В тот вечер он опозорил его, чуть не сломал. Жордан не понимал, к чему все это приведет. Для него ответ был очевиден. — Потому что я тебя презираю, — тихо произнес президент Национального объединения. Это был единственный способ сохранить лицо. Его ложь почти заставила его почувствовать стыд. Не в силах сдержать себя, он сделал шаг вперед, еще больше сокращая расстояние между ними. Атмосфера вокруг них казалась густой и напряженной. Габриэль почувствовал, как по телу пробежала волна жара. Он знал, что пересечение последнего барьера может стать для него фатальным. Мысли кружились в его голове, как в калейдоскопе, слова Жордана эхом отдавались в голове, но все его тело жаждало прижаться к нему. Он боролся с отвратительными порывами, которые заставляли его содрогаться. Их взгляды были прикованы друг к другу, словно это была безмолвная битва. Жордан молчал, наблюдая за ним. Осмелится ли он сделать следующий шаг? Каждая секунда тянулась, создавая невыносимое напряжение. — Не лгите мне, месье Барделла, — мягко рассмеялся премьер-министр. — Я не лгу вам, господин премьер-министр, — повторил Жордан, не сводя с него взгляда. — С каждым днем я презираю вас все больше и больше. Все, что вы делаете. Вы позорите эту страну. — А вы… вы большой… Жордан схватил его за руку с такой силой, что Габриэль остолбенел. Он почувствовал тепло и напряжение в хватке соперника, которые мгновенно заставили его замолчать. Оба мужчины смотрели друг другу в глаза, их дыхание становилось все более учащенным. Они сами удивлялись своей реакции. Атмосфера была напряженной, пропитанной гневом и разочарованием, но в то же время странным… влечением? Габриэль глубоко вздохнул. Он почувствовал, как рука Жордана крепче обхватила его. — Не заканчивай это предложение, — прошептал Жордан, его голос был тихим, но полным угрозы. — Ты даже не представляешь, что начинаешь. Габриэль, несмотря на это, почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Он хотел ответить, ответить с той же яростью, но его странно завораживал пристальный взгляд Жордана. — Ты думаешь, я этого не вижу? — Габриэль ответил едва слышно, почти дрожащим голосом. — Я вижу тебя, Жордан. Я вижу сквозь твои маски. Жордан придвинулся еще ближе, и теперь их лица находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он почувствовал дыхание Габриэля на своих губах, и это ощущение вызвало в нем волну противоречивых чувств. — Скажи мне, Габриэль, — вызывающе прошептал Жордан, — что ты видишь на самом деле? — Я вижу человека, который борется со своими собственными демонами, — наконец ответил Габриэль. — Человека, который представляет собой гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Жордан крепче сжал руку Габриэля, отчего тот вздрогнул, но глаз не отвел. — А ты, Габриэль? — Жордан спросил с легкой усмешкой: — Что ты скрываешь за своими нападками? Впервые Габриэль опустил защиту, показав свою уязвимость, которую он пытался скрыть с тех пор, как Жордан вошел в комнату. Точнее, с тех пор, как он увидел его таким раздраженным на террасе. Вид его напряженного тела в непосредственной близости от него пробудил что-то в глубине его сознания. Что-то, за чем он хотел последовать. — Возможно, я скрываю то же, что и ты, — признался Габриэль, и его голос слабо дрогнул. — Что-то, что поглощает меня. Жордан на мгновение закрыл глаза, кусая губы. Спустя, казалось, целую вечность он ослабил хватку на руке Габриэля. Он поднял взгляд к потолку, словно пытаясь вернуть себя к реальности. Премьер-министр почувствовал, как его охватывает глубокое разочарование. — Нам лучше вернуться к нашим обязанностям, — сказал Жордан, наконец нарушив молчание. Он отстранился от премьер-министра, чувствуя себя растерянным. — Желаю вам хорошего дня, месье Атталь. С легкой вежливой улыбкой он поправил галстук и вышел из комнаты. Габриэль остался стоять, глядя вслед уходящему Жордану, а сердце его все еще колотилось в груди. Что только что произошло?