NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Президент Национального объединения приходил в себя в такси, отвозившем его домой. Его чувства подверглись серьезному потрясению. Когда Атталь предложил ему эту встречу, он ожидал чего-то более профессионального. Однако то, что почти произошло, было совсем не профессиональным. Он почувствовал влечение к Габриэлю Атталю, и это было непростительно. Долгое время он пытался отрицать это, но это было невозможно. Почему он сделал это? Почему его сердце выбрало того, с кем ему было запрещено общаться? Он не понимал, как такое могло случиться. Возможно, кампания оказалась слишком безжалостной для обоих мужчин. Их чувства и здравый смысл были серьезно подорваны. Жордану действительно казалось, что премьер-министр вот-вот набросится на него. Хуже всего было то, что он не знал, будет ли сопротивляться или нет. Эта мысль приводила его в ужас. Он больше не мог полностью контролировать себя. Его телефон завибрировал в кармане. Впервые он молился, чтобы это был кто угодно, только не премьер-министр. Он смог вздохнуть с облегчением, когда увидел имя журналистки из France 2. Она предлагала новую дату дебатов между ним и премьер-министром, на этот раз с представителем левой коалиции. Жордан взял себя в руки. Он немедленно согласился на встречу и сообщил об этом своей команде, которая, очевидно, уже была в курсе. Должно быть, из-за встречи с Атталем он пропустил множество важных событий. Последние две недели новости появлялись с невероятной скоростью. Если закрыть глаза на несколько минут, можно было пропустить союз Лассаля с Меланшоном. Кто знает, что еще могло произойти. Он только что убедился в этом на горьком опыте. В последующие дни он был необычайно молчалив. Дебаты быстро приближались, и мысли в его голове метались в беспорядке. Его несколько раз отчитывали сотрудники и даже Марин Ле Пен, считая, что в последнее время он был «не в себе». Ему не с кем было поговорить: он пытался позвонить своей бывшей, но она была в отпуске за границей. Чувство одиночества тяготило его. Он не знал, кому можно довериться. До поры до времени он держал все в себе, но понял, что тем самым запустил разрушающий таймер. — Готовы? — весело спросил его начальник службы безопасности, выведя его из задумчивости. Машина президента Национального объединения была припаркована у здания, ожидая Жордана и его команду. Он кивнул и сел рядом со своим начальником службы безопасности. Жордан сосредоточился на разговоре по телефону, стараясь скрыть свое волнение. Но не из-за предстоящих дебатов, а скорее из любопытства — ему не терпелось узнать, как премьер-министр будет вести себя с ним. Его мысли были заняты только этим. Постоянно. Прошло четыре дня с момента их последней встречи, а от него не было никаких вестей. Где-то на задворках сознания он был даже разочарован. Возможно, Габриэлю Атталю было стыдно за свое поведение, и не без оснований. Ему самому было стыдно. В гардеробной Габриэль Атталь автоматически поправлял галстук перед зеркалом, но мысли его были далеко. Когда все было готово, он вышел на съемочную площадку. Его приветствовали сотрудники, и он ответил на приветственные слова всех техников, которые, казалось, появились как нельзя вовремя. Последние несколько дней, а на самом деле с самой их встречи с Барделлой, ему казалось, что он живет как в замедленной съемке. Он снова и снова прокручивал в голове ту сцену. Каждый раз по коже бежали мурашки. Внезапно он почувствовал чье-то присутствие позади себя. Повернув голову, он увидел, что в помещение вошел Жордан Барделла в сопровождении своей команды. Их взгляды пересеклись, и на мгновение весь окружающий шум словно исчез. В глазах Жордана было что-то неуловимое, в них читалось напряжение и почти приглашение. — Здравствуйте, месье Барделла, — сказал Габриэль, стараясь сохранить нейтральный тон, несмотря на учащенное сердцебиение. — Здравствуйте, господин премьер-министр, — ответил Жордан с вежливой улыбкой на губах. Они подошли ближе друг к другу, ожидая указаний от техников. Жордан первым нарушил неловкое молчание. Он должен был как-то разрядить обстановку, иначе все могло закончиться катастрофой. — Готовы ко новому раунду? — спросил он, на этот раз более веселым, почти заговорщическим тоном. Габриэль кивнул, не обращая внимания на неприятное чувство в животе. — Всегда готов, — ответил он, тщательно подбирая слова. — Давайте на этот раз постараемся вести себя цивилизованно. Жордан нервно усмехнулся. — Я всегда очень цивилизованный, месье Атталь, — сказал он, направляясь к своему месту и оставляя Габриэля наедине со своими мыслями. Премьер-министр поймал себя на мысли, что то, что он мечтал сделать с Жорданом, было совсем не цивилизованным. Наконец он тоже занял свое место и поприветствовал представителя Нового народного фронта, который только что прибыл и одарил его лишь презрительным взглядом. Краем зрения он заметил, что Барделла пристально смотрит на него. Пойманный с поличным, президент Национального объединения тут же отвел взгляд. Но было уже слишком поздно. Атталь слабо улыбнулся. Щеки Жордана порозовели. Габриэль поймал себя на мысли, что это почти привлекательно. Он тут же проклял себя за эти мысли. Сейчас было явно не время. С самого начала дебатов атмосфера была напряженной. Замечания звучали резко, и в каждом слове Жордана Барделлы Габриэль видел скрытый смысл, который приводил его в замешательство. А может, это он сам пытался найти двойной смысл. Возможно, он создавал в своей голове целый фильм. В тот день он едва не поцеловал его, по крайней мере, испытал страшное искушение, но президент Национального объединения предпочел замкнуться в себе и исчезнуть. А теперь, казалось, он играл с его чувствами. И делал это безупречно. Жордан не сводил взгляда с Габриэля, и его улыбка становилась все шире, когда он смотрел на него. — Давайте поговорим о ваших отговорках, господин премьер-министр, — неожиданно прервал Жордан Габриэля Атталя в середине его речи, точно так же, как тот прерывал его. — Ваши последние решения, похоже, совершенно не отражают ваших предвыборных обещаний. Французы заслуживают четких ответов. Габриэль почувствовал, как у него сжался желудок. Он понял, что Жордан пытается во что бы то ни стало поставить ему подножку. Вспомнить каждую деталь, выкинуть эти образы из головы было невозможно. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, прежде чем произнести каждое слово с особой тщательностью. Он не знал, что задумал Жордан, поэтому лучше всего было оставаться начеку. — Политические решения меняются в зависимости от обстоятельств, месье Барделла, — спокойно ответил Габриэль. — В отличие от вашей партии, мы несем ответственность за свои решения и готовы приспосабливаться к изменениям ради блага страны. — Вы правы, господин премьер-министр. Обстоятельства меняются. Но некоторые истины остаются неизбежными, и с ними нужно смириться, — с улыбкой заключил президент Национального объединения. Габриэль почувствовал, как сжалось его сердце. Снаружи они оставались заклятыми соперниками, но внутри бушевала другая битва, которую он больше не мог игнорировать. Эта огромная противоречивость заставляла его колебаться. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Как всегда, Национальное объединение занимается только ложью и искажением правды, — язвительно бросил Габриэль. — Вы действительно не понимаете, о чем я говорю, господин профессор? — Жордан улыбнулся, скрестив руки перед собой. На его лице появилось торжествующее выражение, и он с нетерпением ждал, когда его соперник выйдет на скользкую дорожку. Унизить его тем вечером было недопустимо. Как и недавняя попытка подкупить его. Попытки вывести его из равновесия? Ну, это еще посмотрим. Габриэль пожал плечами. Нет, он не понимал, куда хочет завести его президент Национального объединения. — Я говорю о ваших сомнительных махинациях, направленных на сохранение рабочих мест и зарплат для вас и ваших приближенных. Вы объединяетесь с худшими — LFI и Новым народным фронтом. Как вы посмели заключить этот противоестественный союз? Ведь вы уже несколько месяцев говорите, что никогда не объединитесь с ними, что они представляют реальную угрозу для наших институтов. — Этот союз? — повторил Габриэль, недоумевая. Он думал слишком громко. Выбор слова был… неожиданным для его оппонента, учитывая обстоятельства. — Да, да, я считаю, что это брачный союз, — уверенно сказал Барделла, обращаясь к нему и слегка поворачиваясь на три четверти. Кандидат от Нового народного фронта, стоявший между ними, вдруг почувствовал себя лишним. На его глазах вновь разыгрывался вечный поединок между Ле Пен и Макроном. Сам он выступал лишь в качестве декорации. — Может быть, вы хотите стать моим свидетелем? — с усмешкой ответил премьер-министр. — Нет, спасибо, я лучше воздержусь. Я предпочитаю не видеть, как вы целуете невесту, — ответил Барделла с улыбкой на губах. — Это гомофобное замечание, месье Барделла? — огрызнулся Габриэль. Он ввязался в эту игру сильнее, чем ему хотелось бы, но, с другой стороны, это было так легко. И приятно, он не мог этого отрицать. — Нет, не волнуйтесь, я очень далек от гомофобных замечаний ваших приятелей из Непокоренной Франции. Жордана это тоже забавляло. Этот разговор мог бы быть обычной словесной перепалкой, каких у них было уже несколько десятков, но в данной ситуации это было почти захватывающе. Развлечение на глазах у всех, но под завесой тайны. Чем дольше он смотрел на Габриэля, тем больше сцен из их последней встречи всплывало в его памяти. Сегодня премьер-министр выглядел особенно привлекательно. Габриэль поймал один из его ускользающих взглядов и он мысленно проклял себя за это. Но что-то в нем было неотразимо притягательным, это было неоспоримо. Жордан не мог оторвать от него глаз. — Возможно, вам есть в чем нам признаться, месье Барделла? — спросил Габриэль. Жордан чуть не поперхнулся и удивленно поднял брови. — Нет, я не думаю, — рассмеялся он. — О, хорошо, я уже было начал об этом думать, — пробормотал премьер-министр. Они не успели продолжить дискуссию, так как ведущей пришлось сделать им замечание и вернуться к основной теме — экологии, которая была очень далека от их недавнего разговора. Когда эфир закончился, Габриэль попрощался со своей командой в студии и вернулся в гримерку, плотно закрыв за собой дверь. Он приказал своей команде оставить его на десять минут, чтобы немного отдохнуть. Ему нужно было подумать. Жордан, который издалека следил за ним, когда тот покидал съемочную площадку, оглянулся. Их гримерки находились почти по соседству, и он только что видел, как премьер-министр в одиночестве вошел в свою гримерку. Людей поблизости не было. И он решился. Он больше не сдерживался. Войдя в свою гримерку, Габриэль вздохнул и потянулся. От многочасового стояния у него сильно болела спина. Он положил бумаги на стол и сделал глоток воды. Тишина в комнате постепенно успокаивала его. Он начал приходить в себя. Вдруг дверь резко распахнулась, нарушив его покой. Перед ним стоял Жордан Барделла с таким выражением решительности в глазах, какого Габриэль никогда раньше не видел. Прежде чем премьер-министр успел что-либо сказать, Жордан захлопнул за собой дверь и уверенно шагнул вперед. — Жордан, что ты… — начал было Габриэль, но его слова замерли в воздухе, когда Жордан схватил его за руку и прижал к стене гримерки. Он слишком сильно ударился о стену и поморщился от боли. — Габриэль, умоляю тебя, ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума, — признался Жордан хриплым голосом, тяжело дыша. Его лицо было совсем близко, и он жадно всматривался в его губы. Габриэль почувствовал, что его сердце забилось быстрее. Низ живота судорожно сжался. Он не мог произнести ни слова, только смотрел на Жордана. Он запоминал каждую складочку его кожи, каждую деталь его лица, каждое выражение. Он был буквально заворожен им. — Может быть, мне все-таки есть что тебе сказать, — прошептал Жордан, не отрывая взгляда от глаз Габриэля. Он отбросил все барьеры, формальности, осторожность, приличия — все. Не дожидаясь ответа, Жордан приблизился и впился в губы Габриэля поцелуем, сначала нежным, словно спрашивая разрешения. Габриэль был застигнут врасплох, его тело сначала напряглось под натиском, но затем постепенно расслабилось. Он ответил на поцелуй, встречая губы Жордана, играя с ними. Жадно приоткрыв их, он углубил поцелуй. Жордан расслабился, словно сбросив с себя тяжесть, провел рукой по его щеке и скользнул вниз по спине. Габриэль инстинктивно обхватил Жордана за талию, притягивая его к себе. Они прижались друг к другу, их дыхание смешалось. Когда премьер-министр начал растворяться в ласках своего соперника, Жордан слегка отстранился, почти ошеломленный, его руки все еще лежали на плечах Габриэля. Он только что осознал масштаб своих действий. — Мне очень жаль, — сказал он, его голос дрожал. — Я зашел слишком далеко… я… Я не должен был. Мне очень жаль. Он провел рукой по волосам и прикусил нижнюю губу. Ему было неловко смотреть Габриэлю в глаза, словно он был ребенком, только что совершившим преступление. Его щеки раскраснелись от желания, а виноватое, растерянное выражение лица только усиливало возбуждение Габриэля. Это делало его еще более привлекательным. Габриэль осторожно покачал головой, и на его губах появилась застенчивая улыбка. — Не извиняйся. Я нуждался в этом так же, как и ты, — признался премьер-министр. Габриэль протянул руку, чтобы легонько погладить Жордана по щеке, и его пальцы с неожиданной нежностью коснулись его кожи. Жордан инстинктивно отпрянул. Премьер-министр убрал руку и с сожалением посмотрел на него. — Нет, нет, это была плохая идея. Я… мы не можем. Это безумие, — шепотом сказал Жордан. Он попытался собраться с мыслями. Его руки дрожали, и он попытался усмирить их, скрестив на груди. Ему вдруг стало жарко, в ушах зазвенело. Габриэль подошел ближе, обеспокоенно глядя на него с вопросом в глазах. — Что значит «не можем»? — повторил Габриэль. Президент Национального объединения снова отступил на шаг. Премьер-министр не стал настаивать. — Потому что то, что ты сказал на днях, — правда. Я… ну, я не могу, — признался президент, — это было просто импульсивно, ты был… Я больше не мог… сдерживать себя. Жордан заикался, подбирая слова. Его дыхание снова стало ровным, но в костюме все еще было слишком жарко. Габриэль пристально смотрел на него, призывая продолжать. Но после еще одного последнего взгляда, полного паники, сомнений и раскаяния, президент Национального объединения покинул гримерку, хлопнув дверью. Габриэль остался один, немного растерянный. Он нежно провел пальцами по губам, куда всего несколько секунд назад его поцеловал тот, кто месяцами мучил его по ночам.