NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Жордан больше не понимал, где находится. Он был словно в беспамятстве, в полном замешательстве, потрясенный до глубины души. Он с силой захлопнул дверь гримерки и, не оглядываясь, направился по коридору. Ему нужно было найти тихое, прохладное место. Любое место. Только чтобы успокоиться. Собраться с мыслями и успокоить бешеный ритм своего сердца. Вдруг он услышал рядом голоса, которые приближались к нему. Жордан резко развернулся и оперся рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. Он знал, что должен прийти в себя во что бы то ни стало. Ему было жарко. Невыносимо жарко. И в то же время по спине пробежал леденящий холодок. Раздираемый противоречивыми чувствами, он буквально сгорал изнутри. Его команда, вероятно, уже вернулась в гримерку, но он не мог туда вернуться. Собрав последние силы, Жордан открыл дверь на пожарную лестницу. Возможно, там его никто не потревожит. Оказавшись на холодной и темной лестничной площадке, он попытался успокоиться, взять себя в руки, но безуспешно. В груди поселилась тяжесть, словно невидимые тиски сжимали его все сильнее и сильнее. Дышать становилось все труднее и труднее. Ноги затряслись, и он оперся на перила, чтобы не упасть. Стук собственного сердца отдавался в ушах, барабанил в груди, усиливаясь с каждой секундой. Образы Габриэля снова и снова возвращались к нему, его слова отзывались эхом во всем теле. Он попытался глубоко вдохнуть, как раньше, но воздух словно не хотел проникать в легкие. Мысли путались, и его охватила иррациональная паника. Он и раньше паниковал, но не до такой степени. Он закрыл глаза, пытаясь убежать от давящей на него реальности. Он медленно сполз по стене, его руки в панике вцепились в пиджак, ища хоть какого-то облегчения. Он быстро избавился от него, отбросив в сторону, и резким движением расстегнул рубашку, пуговицы которой разлетелись в стороны. Порыв свежего воздуха тут же обдал его тело, и он глубоко вдохнул. Медленно он начал возвращать контроль над собой. Через несколько минут дыхание Жордана успокоилось, а температура тела пришла в норму. Он осторожно поднялся на ноги и взял в руки пиджак. Что касается рубашки, то с ней ничего нельзя было поделать. Все в порядке. Он снова надел пиджак и постарался, как мог, скрыть порванные участки одежды. Жордан провел рукой по волосам, пытаясь уложить непокорные пряди на место. На мгновение он взглянул на свое отражение в экране телефона и вздохнул с облегчением. Он снова выглядел прилично. Успокоившись, он направился к двери и оказался в коридоре телеканала France Télévision. Его не было уже более двадцати минут: после окончания программы, посещения гримерки Габриэля и его сумасшествия на лестничной клетке. Его команда, должно быть, была в панике. Едва он вышел в коридор, как заметил в другом конце коридора своего пресс-секретаря с испуганным видом. Увидев его, она глубоко вздохнула и направилась к нему. — Жордан, серьезно, мы тебя повсюду ищем, — начала она с напряженным лицом. — Прости, — коротко ответил он, — мне нужно было срочно позвонить. Я должен был предупредить тебя. Но мы можем идти, — добавил он, направляясь к своей гримерке. Пресс-секретарь кивнула, немного озадаченная, но последовала за ним без дальнейших комментариев. Было уже довольно поздно, и пора было отправляться домой, в том числе и ей. Входя в гримерку, Жордан увидел, что вся его команда ждет его с нетерпением и даже тревогой. Он улыбнулся и извинился, смутившись. Казалось, что кризис остался позади. Оказавшись среди своей команды, которой он полностью доверял, он быстро обрел уверенность в себе. Он вновь обрел броню, которой так дорожил. Он должен научиться никогда больше не терять ее. Собрав свои вещи, они смогли покинуть студию. Прежде чем сесть в машину, Жордан заметил вдалеке Габриэля Атталя, который тоже выходил из здания киностудии. Премьер-министр слегка замешкался, заметив взгляд своего соперника, но продолжил путь. Он сел в машину и сразу же уехал. Жордан молча смотрел ему вслед. Когда он вернулся домой, в свою холодную и пустую квартиру, то почти пожалел, что сбежал на лестничную площадку France 2. Он бросил пиджак на диван и, сняв рубашку, выбросил ее в мусорное ведро. Никто, казалось, ничего не заметил, или у них хватило ума промолчать. Он не знал, да и, честно говоря, в такой час ему не хотелось больше ломать голову. Он направился в спальню и мгновенно уснул. Завтра наступит новый день. И он не собирался повторять свои ошибки. Когда он открыл глаза, то сделал это с трудом. Он заметил, что его подушка слегка влажная, как и щеки. Он плакал ночью, сам того не подозревая. Ругаясь про себя, он резко поднялся. Казалось, его тело больше не принадлежит ему. Он кипел от гнева. Все его существо умоляло позвонить Габриэлю, а еще лучше — пойти к нему домой. Выплеснуть все, что накопилось в его душе, обнять его. Забыть о приказах, о приличиях. Но мысли подсказывали ему, что нужно отступить. Сдаться, прогнать эти желания и мысли. Это был крайне опасный путь — для него самого, для партии, для стабильности политической жизни Франции. Все лежало на его плечах. Разрываясь между двумя мирами, молодой лидер крупнейшей партии Франции был совершенно потерян. В дверь позвонили. Он быстро надел брюки и толстовку и пошел открывать, надеясь, что за то время, которое ему понадобилось, чтобы добраться из спальни в коридор, он успел привести себя в приличный вид. Увидев, что это всего лишь Марин, он испытал глубокое облегчение. Он впустил ее в квартиру. — Все в порядке? — спросил он. Председатель комиссии в Ассамблее кивнула, но ничего не добавила. Она просто смотрела на него, явно озадаченная, нахмурив брови. Жордан почувствовал себя почти незащищенным. Он пригласил ее присесть на диван в гостиной. — Что с тобой происходит в последнее время, Жордан? — спросила она наконец после нескольких секунд молчания, во время которого ему захотелось провалиться сквозь землю. Или вернуться в сон. Спать годами. — Ничего, — с трудом выговорил он, стараясь говорить непринужденно. — Почему ты спрашиваешь? Она знала о вчерашнем? Кто-то видел их? Или Габриэль рассказал? Он почувствовал, как его охватывает паника. — Вчера меня там не было, но мне сказали другие люди. Ты была в каком-то… странном состоянии. В любом случае, это было не похоже на тебя. — Я просто устал, — вздохнул Жордан, испытывая облегчение от того, что она ничего не знает. Пока что. Его оправдание было отчасти правдой. У него накопилось слишком много бессонных ночей, и он не сможет наверстать их еще несколько недель. В лучшем случае. — Судя по всему, ты почти не ел последние две недели, и мне очень жаль, но… ты выглядишь ужасно, — сказала она с грустной улыбкой. Она действительно беспокоилась о нем. Жордан был восходящей звездой в партии и не переставал развиваться. Но вот уже почти девять месяцев он руководил партией и кампанией. Это был невыносимый, изнурительный и почти опасный для здоровья темп. Все средства массовой информации были настроены против него, и он испытывал давление, с которым не мог справиться даже человек с пятидесятилетним политическим опытом. Жордан не мог найти, что сказать. Он скорчил гримасу, как бы говоря: «Не знаю, извини». Затем он принял непринужденный вид, скрестил ноги и откинулся в кресле. Поскольку никто из них не разговаривал, ему пришлось нарушить молчание, воцарившееся между ними. — Прости меня. Я возьму себя в руки, это просто… тяжелый период. Я так думаю, — сказал он. Он даже был уверен в этом. Должно быть, это просто тяжелый период. Других вариантов не было. Марин кивнула и молча затянулась своей электронной сигаретой: — Береги себя, Жордан, — посоветовала она с ободряющей улыбкой. — Я знаю, что ты много работаешь, но береги себя. Я не хочу потерять тебя из-за какой-то глупости. — О чем ты говоришь? — резко ответил он. — До этого еще далеко, я просто устал. Сегодня я лягу спать пораньше, вот и все. — Не приходи сегодня на заседание комитета, это не так важно. Отдохни немного, — приказала она, когда он открыл рот, чтобы возразить. Наконец он кивнул. Она была права. И она не стала больше продолжать настаивать. Перед тем как уйти, Марин крепко обняла его. Они долго стояли, обнявшись. Поначалу напряженный, Жордан постепенно расслабился и ответил на ее объятия. Он чувствовал, что Марин улыбается у него за спиной. Сказав напоследок ободряющие слова, она покинула его квартиру. Жордан несколько секунд стоял у двери, размышляя. В глубине души он понимал, что она права. Ему действительно нужно позаботиться о себе, обезопасить себя. Он взял телефон. 14 непрочитанных сообщений, 3 пропущенных вызова. Ничего серьезного, просто его команда. Кампания подходила к концу, и дела у него и у остальных набирали обороты. Однако одно сообщение привлекло его внимание. Он почувствовал, как у него сжался желудок. Габриэль. Конечно же. «Нам нужно поговорить, Жордан». Он разблокировал телефон. Он не был уверен в том, что делает, и не знал, правильно ли поступает. Слова Марин все еще звучали в его голове. Он должен был позаботиться о себе. Защитить себя. Может быть, сейчас было самое подходящее время. Жордан набрал ответ на клавиатуре, адресованный премьер-министру. Нажав кнопку «Отправить», он понял, что, возможно, запустил нечто опасное. «Сегодня вечером встретимся у меня».