NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Остаток дня Жордан провел, бесцельно слоняясь по дому. Ему удалось немного поспать, что позволило на время отвлечься. Но тысяча мыслей продолжала роиться в его голове, терзая его и заставляя думать, как поступить. Чем ближе было время встречи, тем более беспомощным он себя чувствовал, и отчаяние все сильнее охватывало его изнутри. Этому должен был прийти конец, и как можно скорее. Он не мог продолжать выживать в такой ситуации. Всего за три недели он столько раз терял контроль над собой, что уже не мог сосчитать. 20:30. Прозвенел звонок. Жордан глубоко вздохнул и пошел открывать. На пороге стоял Габриэль в легкой рубашке, пиджак небрежно перекинут через предплечье. В Париже было невыносимо жарко, и Габриэль, похоже, обильно потел. Жордан заметил бисеринки пота на его лбу. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Премьер-министр выглядел изможденным: темные круги под глазами стали еще глубже, а его волосы были менее ухоженными, чем обычно. Что касается Жордана, то, несмотря на день отдыха, он был уязвим как никогда. — Заходи, — сказал Жордан, обращаясь к Габриэлю. Он впустил его в квартиру и тихо закрыл за ним дверь. Затем, не говоря ни слова, он указал на гостиную. Премьер-министр молчал. Он оглядел комнату, не издав ни звука, и аккуратно положил пиджак на край дивана. — Спасибо, — сказал он наконец. Жордан поднял бровь, засунув руки в карманы и пытаясь скрыть дрожь. — За что спасибо? — За то, что согласился поговорить, — тихо сказал Габриэль. — Я думаю, это важно. Они оба стояли в молчании, разделяемые лишь огромным диваном в центре гостиной. Жордан кивнул, но не мог решить, с чего начать. Он, который обычно знал, как выпутаться из любой ситуации. — Мне очень жаль, — наконец произнес он через несколько секунд. — За тот день. Я не должен был этого говорить. — Правда? — спросил Габриэль, делая шаг ближе. Габриэль обошел диван и встал прямо перед лидером партии. Жордан, заметив его приближение, машинально вынул руки из карманов и отступил на шаг, а затем еще на один. Но это не остановило премьер-министра — он продолжал сокращать расстояние между ними. Вскоре Жордан оказался прижатым к камину. Он медленно сглотнул и отвел взгляд. Он знал, что если хоть на мгновение встретит взгляд Габриэля, то потеряет контроль над собой. — Да, — выдохнул Жордан, — это была ошибка. Я был… уставшим и, возможно, немного растерянным. — Ты лжешь, — спокойно сказал Габриэль. Он положил руку на предплечье Жордана. Тот напрягся, его тело напряглось, но он по-прежнему избегал его взгляда. Габриэль, напротив, следил за каждым его движением, за каждым изменением в выражении его лица. Сердце премьер-министра бешено колотилось. Его ладони вспотели, а в горле пересохло. Жордан сводил его с ума. — Все твое тело кричит об обратном, Жордан. Почему ты сопротивляешься? — прошептал Габриэль. Жордан наконец осмелился повернуть голову и встретить взгляд своего собеседника. Он ожидал увидеть в глазах Габриэля упрек и отчаяние, но там были лишь грусть и глубокое сочувствие. Габриэль слабо улыбнулся, в его улыбке сквозила грусть. Сердце Жордана снова забилось быстрее. — Я не могу, Габриэль… Ты не понимаешь, — прошептал лидер партии. — Я… я так хочу этого, но… я не могу. — Почему? Объясни мне. Пожалуйста, — добавил Габриэль. Он отпустил его руку, понимая, что, возможно, был слишком резок. Он сделал шаг назад, давая Жордану возможность перевести дух. Тот и не заметил, что почти перестал дышать, когда премьер-министр приблизился к нему на какие-то сантиметры. Жордан колебался, не зная, стоит ли ему доверять. Он вспомнил, чем все закончилось в прошлый раз. Его унизили на глазах у всех его сторонников. Словно прочитав его мысли, Габриэль отрицательно покачал головой. — Я никому ничего не скажу, Жордан. Все останется между нами. Ты можешь мне доверять, — сказал он уверенно и мягко. И снова Жордан уступил. Он медленно кивнул и жестом предложил Габриэлю сесть на диван. Тот сел рядом, но Жордан сохранял между ними небольшое расстояние. Однако и это не помогло — близость Габриэля все равно нервировала его. Как получилось, что всего за несколько дней присутствие этого человека стало для него почти жизненно необходимым? — Я полностью подавлен, — внезапно сказал Жордан. — Подавлен? Кем? — спросил Габриэль, не сводя с него глаз и побуждая продолжать. Жордан нашел в его глазах успокоение, уверенность. Возможно, это было то, что он так долго искал. — Всеми… Каждый день за мной наблюдают, критикуют, преследуют. Все ждут от меня идеальности, и стоит мне допустить хоть одну ошибку, как все рушится. Миллионы людей полагаются на меня, Габриэль, — сказал Жордан сухо, скрывая глубокое отчаяние в голосе. — Ты хочешь сказать, что я — ошибка? Габриэль подумал, что, возможно, и эта встреча была ошибкой. Но в глубине души он все равно хотел попробовать. — Нет, только не ты. Я. Многие люди в моей партии сочли бы наши отношения предательством, и они были бы правы. Я ненавижу тебя, — прошептал Жордан. — С политической точки зрения, — добавил он, заметив растерянное выражение лица Габриэля. — Если тебя это утешит, я тоже ненавижу тебя в политическом плане, причем так, что ты даже не представляешь, — рассмеялся Габриэль. — Но ты не представляешь, как сильно ты сводишь меня с ума, Жордан, — добавил он шепотом, словно признаваясь. Услышав из его уст собственное имя, Жордан покрылся мурашками. Он с легкой улыбкой взглянул на Габриэля, изо всех сил стараясь сдержать желание броситься к нему. — Я не могу подвести этих миллионов людей, они рассчитывают на меня. Я должен оставаться… на правильном пути, — твердо сказал Жордан. — Ради них, ради моей страны. Габриэль не мог не восхищаться чувством ответственности Жордана и его практически самопожертвованием. Но в то же время его огорчало, что Жордан отрицает важную часть себя. Премьер-министр и сам когда-то пережил подобный внутренний конфликт. Он не хотел, чтобы человек, которого он любил, пошел по темному пути и заблудился в нем. — Ты не сможешь защитить свои идеи и свою страну, если не примешь себя и не подумаешь о себе хотя бы немного, — мягко сказал Габриэль. Жордан кивнул, но выглядел он не слишком убежденным. — Несколько лет назад я был таким же, как ты, — продолжал Габриэль. — У меня были грандиозные планы относительно страны, но в то же время я только начинал осознавать свою гомосексуальность. Я не понимал, что со мной происходит, постоянно прятался, испытывал стыд. Все вокруг смотрели на меня, они знали, но предпочитали критиковать меня за спиной. Это было… невыносимо. Я чувствовал себя никем, неудачником. Почти отбросом общества. Его голос дрожал. Жордан положил свою руку на его, несмотря на все, что он сказал несколько секунд назад, он не мог сдержаться. В уголках его глаз блестели слезы. Габриэль пожал плечами. — Это было давно. Мне часто делали язвительные замечания при всех, было так тяжело быть отвергнутым только потому, что я не такой, как все. Но однажды я нашел в себе силы покончить с этим. Я принял себя и продолжил отстаивать свои убеждения. Сегодня я — премьер-министр, и я не отказался ни от своего образа жизни, ни от своих политических взглядов. И я все тот же Габриэль Атталь. Ты тоже можешь разделить это. Тебе не нужно прятаться под этой броней, Жордан. Вырвись на свободу. Ты тоже человек, ты не просто игрушка в руках своей партии. Люди должны позволить тебе жить, и если они тебя любят, то поймут и примут. Нельзя лишать мир самого прекрасного, что в тебе есть. — Но что насчет тебя? Они никогда не поймут, — прошептал Жордан. — Меня даже исключат из партии, лишив всего. Я… я не знаю, смогу ли я это пережить. Я боюсь потерять все, боюсь, что меня будут считать никем. — Ты собирался им рассказывать? — с улыбкой спросил Габриэль. Жордан тяжело вздохнул. — Все равно когда-нибудь об этом узнают, ты знаешь это не хуже меня, — грустно сказал он. — Так что лучше наслаждаться моментом, пока никто ничего не знает, — с улыбкой ответил Габриэль. — Послушай, Жордан, я… Я удивлен не меньше тебя. Я никогда не думал, что спустя годы после наших первых дебатов, нашей первой стычки, я буду мечтать о том, что мы станем чем-то большим, чем просто соперниками. Но я слушаю свое сердце, и оно хочет только тебя. Жордан больше не мог этого выносить. По его щеке скатилась одинокая слеза. Габриэль приблизился и нежно провел большим пальцем по его лицу, успокаивая. — Габриэль… Мне кажется, я испытываю к тебе чувства, но… я… я не знаю, как их контролировать, и это меня пугает, — прошептал Жордан, словно признаваясь в этом самому себе. Он прижался лбом к его лбу, изнемогая от внутренних терзаний, и тихо заплакал, разрываясь. По щекам Габриэля тоже текли слезы. Он, как никто другой, понимал, какая борьба раздирает его собеседника изнутри. Он знал, что на это потребуется время. Много времени. В ответ премьер-министр лишь улыбнулся и нежно коснулся его губ своими. Это был нежный поцелуй, словно обещание, которое он дал человеку, с которым они делили все. Габриэль крепче обнял Жордана, как бы говоря ему, что всегда будет рядом. Они замерли в тишине, переполненные чувствами, каждый находил в другом утешение, в котором так отчаянно нуждался. Жордан медленно поднял голову, его глаза сияли. Он глубоко вздохнул, подбирая слова. — Габриэль, я не знаю, что нас ждет впереди и как мы пройдем через все это. Я даже не уверен, что смогу справиться с этим. Но я знаю одно: я не хочу тебя потерять. Не сейчас, не после того, как я наконец-то смог выразить это словами и принять. Ты заставляешь меня двигаться вперед и каким-то образом возвращаешь мне уверенность в себе. Габриэль улыбнулся сквозь слезы, в его глазах появился проблеск надежды. — Ты один из самых сильных людей, которых я знаю, Жордан. И ты даже не представляешь, как я восхищаюсь тобой за это. Я всегда восхищался тобой. Ты преодолеешь свои страхи, и я буду рядом с тобой в каждый момент. Ты можешь мне доверять. Если мы смогли преодолеть столько противостояний и насилия между нами, мы сможем помочь друг другу, и, возможно, даже намного больше, — прошептал Габриэль. Жордан ответил ему нежным поцелуем в лоб в знак молчаливого обещания преданности. Они так и просидели, обнявшись, их сердца бились в унисон. Вскоре Габриэль почувствовал, что усталость берет верх, и заснул в объятиях партнера. Жордан положил подбородок ему на голову и еще крепче прижал к себе. Он посмотрел в окно. Снаружи солнце уже начало садиться. Внезапный страх охватил его, когда он представил, что произойдет, если кто-то узнает о природе их отношений. Но когда он опустил взгляд на Габриэля, спящего рядом с ним, то почувствовал, как в его сердце разливается тепло. Он поцеловал его в макушку и вскоре погрузился в глубокий сон, который так долго не приходил к нему.