NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Габриэль принял предложение Жордана. Уик-энд вдвоем. Подальше от столицы и ее бесконечной суеты, подальше от партий, журналистов, шумных толп. Только он и Жордан. Чтобы снова найти друг друга, поговорить, восстановить разрушенное. Они решили отправиться в небольшой загородный дом в Нормандии. Когда они приехали, их встретило умиротворяющее спокойствие природы: деревья качались в такт ветру, пели птицы. Неподалеку на сочной траве мирно паслись несколько лошадей. Это было совсем не похоже на невыносимый шум Парижа. Жордан медленно вдохнул, заглушив двигатель, и наполнил легкие свежим воздухом этой части Франции, по которой так тосковал. Выйдя из машины, Габриэль тоже на мгновение остановился, любуясь их временным пристанищем, окруженным лишь лесами и полями, уходящими к горизонту. Субботний день прошел как во сне. Как будто они проживали вторую жизнь, новую. Они обедали вместе на огромной, освещенной солнцем веранде дома. Жордан постепенно обретал уверенность в себе и в Габриэле. К нему возвращалась радость общения, которой так не хватало, его улыбки и смеха. Жордан обрел Габриэля и себя одновременно. Премьер-министр же пытался построить прочный фундамент для отношений, которые внушали ему страх, но в то же время стали чем-то неотъемлемым, почти жизненно важным. Жордан не знал, как справиться со своими чувствами и как по-настоящему полюбить кого-то. Управление своими чувствами все еще оставалось для него почти неизведанной территорией. Он не знал, как правильно их выражать, но стремился научиться. Габриэлю, в свою очередь, все еще было трудно отпустить ситуацию. Он не мог полностью признаться в своих чувствах, постоянно размышляя о том, какие последствия это может иметь для его политической карьеры. И все же каждый раз, когда его взгляд останавливался на Жордане, по телу разливалось теплое, успокаивающее чувство. Как будто вокруг него не могло произойти ничего плохого. Жордан думал сердцем, а Габриэль — своим креслом. Но в тот день они были очень откровенны друг с другом. Вечером, после ужина, они сидели на диване перед камином, укрывшись мягким пледом. Даже в середине лета суровый климат Нормандии не пощадил их. Атмосфера у огня еще больше сблизила их. Габриэль обнял Жордана за плечи, притягивая его ближе. Они так и сидели, согретые теплом друг друга, и смотрели на пляшущие языки пламени. — Я люблю тебя, Жордан, — тихо сказал Габриэль, нарушив молчание. — Мне жаль, что я заставил тебя сомневаться в этом. Жордан поднял на него глаза, и на его губах заиграла мягкая улыбка. Это было первое признание в любви с его стороны. Слово «любовь» никогда не произносилось между ними раньше, хотя они оба чувствовали его глубину. Сердце Жордана наполнилось теплом. Ему всегда было трудно выражать свои чувства, особенно в мире, где уязвимость часто воспринималась как слабость. Но в этот момент, когда Габриэль был в его объятиях, он понял, насколько важны эти три слова. Это был его способ сказать, что он готов бороться за него, преодолевать любые препятствия и быть рядом с ним как в радостные, так и в трудные моменты. — Я тоже люблю тебя, Габриэль, — ответил Жордан, его голос слегка дрожал под воздействием эмоций. — И я хочу поверить в нас, даже если это разрывает меня изнутри. — Несмотря на все наши различия и… и сопутствующие им риски, ты заставляешь меня чувствовать себя другим. Я больше не хочу оставлять тебя одного, — тихо прошептал премьер-министр. Словно все их должности и титулы перестали существовать. Он больше не был премьер-министром правительства, находящегося на грани краха, а Жордан не был наследником партии, которая собиралась его сменить. Они были просто двумя мужчинами, столкнувшимися с реальностью своих чувств. Реальностью, от которой уже невозможно было отмахнуться. Жордан нежно коснулся губ Габриэля, как бы запечатывая обещанную новую близость. Вскоре их поцелуи стали более страстными, более настойчивыми, словно они пытались наверстать упущенное время. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон укрепляли их связь. — Ты в отличной форме, — прошептал Жордан, чувствуя, как на его теле появляется твердая выпуклость. Габриэль улыбнулся, прижавшись к его губам, и тихо засмеялся. — Если бы ты знал, как сильно я хотел сделать это с тобой на днях, прямо во время дебатов, — прошептал он, содрогаясь под ласками любовника. — Я одновременно и ненавижу, и обожаю тебя. Посмотри, что ты делаешь со мной… Этих слов оказалось достаточно, чтобы Жордан отбросил плед, который все еще разделял их. Их тела сплелись с новой страстью, каждый жест был наполнен желанием и нежностью. Руки Жордана жадно скользили по телу Габриэля, исследуя каждую линию, каждую мышцу, словно он хотел убедиться, что этот момент реален, а не является продолжением кошмаров, мучивших его последние несколько дней. Габриэль тихо застонал, чувствуя, как внутри нарастает возбуждение. Их дыхание смешалось, поцелуи становились все глубже и интенсивнее. Слова любви, которые они произносили совсем недавно, словно звенели в воздухе, усиливая их связь. — Я люблю тебя, — снова прошептал Габриэль между поцелуями, его глаза сияли искренностью и страстью. Ему хотелось приласкать Жордана, обхватить его руками, прижать к себе. Всю ночь повторять эти три простых слова, которые так много для него значат. Его тронула уязвимость Жордана — Габриэль не ожидал увидеть эту сторону в своем сопернике, но, возможно, именно эта грань стала его любимой. Ему хотелось защитить его, встать рядом с ним плечом к плечу и оградить от сомнений, раздирающих его изнутри. Видеть Жордана таким уязвимым, раненным и замкнутым в последние несколько дней было невыносимо, и это разрывало сердце Габриэля. Они провели ночь, заново открывая друг друга, давая друг другу обещания в темноте гостиной. Жордан почувствовал прилив новых сил, зная, что Габриэль всегда будет рядом, чтобы защитить его, и что он любит его. Кто-то любил его по-настоящему. Несмотря на его политический статус, несмотря на его прошлое, кто-то любил его и не мог жить без него. Эта мысль заставила его содрогнуться. Он не считал, что заслуживает этого, но постарался смириться. *** На следующий день они провели утро, гуляя по обширной территории поместья. Солнечный свет наполнил их новой энергией, и беседа текла легко и непринужденно. Жордан никогда не чувствовал себя таким счастливым — улыбка не сходила с его лица. Габриэль словно ожил рядом с ним: его лицо вновь обрело цвет, а темные круги под глазами были не так заметны, как обычно. Он шел по парковой дорожке, спокойно держа Жордана за руку. После обеда им предстояло смириться с мыслью, что пора покинуть это маленькое любовное гнездышко и вернуться в столицу. Ад политической жизни терпеливо ждал их. Вот-вот должны были прийти первые результаты выборов, и каждому из них нужно было возвращаться в штаб-квартиру. Они договорились, что часть пути проедут вместе, а потом Жордан высадит Габриэля в укромном месте, чтобы тот пересел в свою машину. Никто не должен был видеть их даже на мгновение. Не должно было возникнуть ни малейшего повода для подозрений. — Что за музыка, — проворчал Габриэль, протягивая руку, чтобы переключить радиостанцию. Жордан громко рассмеялся. Несколько минут они ехали в тишине, слушая только монотонные звуки радио. — Ты невыносим… — Вчера вечером ты говорил совсем другое, — с лукавой улыбкой заметил Габриэль. Жордан покачал головой в знак притворного неодобрения, но не смог сдержать улыбку. Он слишком сильно любил его. Жордан со смехом оттолкнул руку Габриэля и сам выбрал музыку. У него был план — он давно хотел поставить именно эту песню. Первые ноты зазвучали в машине. Со стороны Жордан видел, как Габриэль внимательно вслушивается в слова и мелодию, а он, переполненный эмоциями, с затаенным дыханием ждет реакции. — Ну, это… неплохо? — Это про нас, — тихо ответил Жордан. — Я думаю, она нам подходит. У меня каждый раз возникает одно и то же чувство. — Как она называется? — спросил премьер-министр, доставая из кармана телефон. — «Do I Wanna Know?» группы Arctic Monkeys, — ответил Жордан. Габриэль кивнул и добавил песню в избранное. Теперь каждый раз, когда он будет ее слушать, его мысли будут возвращаться к этим волшебным выходным, вдали от всего, только с одним человеком, который стал для него важнее всего на свете. Have you no idea that you're in deep? Джордан взглянул на Габриэля, который тихо напевал слова песни, впитывая их в себя. Ему нравилось наблюдать за недовольной гримасой на его лице, когда он сосредотачивался на чем-то. Такие мелкие привычки он тоже любил. I've dreamt about you nearly every night this week Он не удержался и положил руку на колено премьер-министра, заставив того вздрогнуть от этого простого прикосновения. Cause there's this tune I found that makes me think of you somehow Габриэль повернулся к нему и осветил его лицо ослепительной улыбкой, глаза его были полны слез. Жордану пришлось сдержать свои чувства. Ему нужно было сосредоточиться на дороге. Но этот взгляд, полный эмоций, пронзил его до глубины души. Он никогда не испытывал такого волнения. And I play it on repeat Внезапно из ниоткуда появилась машина, которая слишком резко свернула за угол и помчалась прямо на них. Жордан все еще смотрел на Габриэля, когда тот вдруг закричал, предупреждая его об опасности. Until I fall asleep Жордан едва успел повернуть руль, чтобы избежать столкновения, но удар был неизбежен. Spilling drinks on my settee Грохот столкнувшихся машин, звон искореженного металла и разлетающегося стекла наполнили воздух в тот ужасающий миг. Всего секунду назад они были погружены в нечто нереальное. Теперь все это разлетелось на тысячи осколков. (Do I wanna know?) Все вокруг превратилось в сплошное пятно. Жордан почувствовал острую боль в груди, и каждый вдох давался ему с большим трудом. Он повернул голову к Габриэлю, который, казалось, был без сознания, кровь струилась у него со лба. Внутри него возникло чувство паники, с которым он никогда раньше не сталкивался. В воздухе повис запах гари, заставивший его задохнуться. Окружающий мир начал темнеть, он боролся за то, чтобы не заснуть, его разум был отчаянно сосредоточен на одной-единственной мысли: Габриэль. If this feeling flows both ways С усилием, вырвавшимся из него криком боли, он схватил телефон и набрал номер службы спасения, борясь с холодом, который хотел поглотить его. В отчаянии он пробормотал «помогите…» и выронил айфон, выбившись из сил. Его лицо исказилось от страдания, и он почувствовал, что его тело разрывается на части. Спасатели обещали скоро прибыть, но Öордану каждая секунда казалась вечностью. Он несколько раз терял сознание, в голове мелькали смутные образы огней и лиц. (Sad to see you go) Пожарные осторожно извлекали их из-под обломков, носилки быстро катили к машинам скорой помощи, а сирены разрывали тишину сельской местности. Жордан не понимал, где находится, перед глазами плясали огни, а вокруг слышались звуки. Его подняли с земли, вероятно, чтобы отвезти в больницу. Из последних сил он попытался произнести имя Габриэля. Ответа не последовало. I sorta hoped that you'd stay — Держитесь, месье, — сказала медсестра, пытаясь его успокоить. (Baby, we both know) Жордан погрузился в бессознательное состояние, и его последними словами перед тем, как потерять сознание, была тихая молитва о выживании Габриэля. Их судьбы, теперь уже в руках врачей, оставались неопределенными. Он погрузился в глубокий сон. Почему все всегда идет не так? That the nights were mainly made for saying things that you can't say tomorrow day