NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Жордан Барделла медленно открыл глаза и несколько раз моргнул, чтобы привыкнуть к резкому свету больничной палаты. Где он находился? Белые стены, стерильный запах и равномерный гул приборов вокруг создавали ощущение нереальности происходящего. Голова была тяжелой, словно каждая мысль пыталась пробиться сквозь густой туман. По всему телу пульсировала тупая боль. Он попытался пошевелиться, но резкая, пронзительная боль в груди и конечностях заставила его скорчиться. Каждая попытка вдохнуть разрывала легкие, и он понял, что, скорее всего, сломаны ребра. Его левая нога была неподвижна в шинели, а правую руку пронзила острая боль. Внезапно в голове промелькнули воспоминания об аварии. Машина. Габриэль рядом с ним. Слишком крутой поворот… и удар. По телу пробежал холодный озноб, но причиной была не только физическая боль. Это был страх. Какой сегодня день? Сколько времени? — Габриэль. Где ты? — Мысли Жордана метались в смятении. Он с трудом поворачивал голову, и каждая мелочь причиняла ему невыносимую боль. Сидевшая рядом с ним медсестра заметила его движение и поспешила к кровати. Ему было невероятно трудно собраться с мыслями и услышать, что она говорит. — Вы очнулись, месье Барделла, — сказала она мягко, с успокаивающей заботой в голосе. — Не двигайтесь слишком много, вы получили серьезную травму. Сегодня понедельник, — добавила она, заметив его полное замешательство. — Габриэль… — едва слышно прошептал он, голос его был хриплым и слабым. — Габриэль Атталь… Где он? Медсестра на мгновение замешкалась, а затем ободряюще положила руку ему на плечо. — Его здесь нет. Он в надежных руках. Отдыхайте, это сейчас самое главное. Жордан закрыл глаза, его голова тяжело опустилась на подушку. В голове Жордана промелькнули воспоминания о Габриэле. Их разговор в машине, улыбки, которыми они обменялись, музыка, которая все еще звучала в его голове. Страх в глазах Габриэля в тот момент, когда произошел удар. Жордана охватило сильное чувство вины. Если бы только он был более осторожен за рулем. Если бы только он мог предотвратить эту аварию. Он почувствовал, как по щекам катятся горячие слезы. Физическая боль была сильной, но тревога за Габриэля и неизвестность терзали его еще больше. Медсестра вернулась с доктором, который быстро осмотрел его. — Вам повезло, месье Барделла, — сказал доктор. — Ваши травмы серьезны, но вы справитесь. Сейчас вам нужно отдохнуть и дать своему телу возможность исцелиться. Жордан слабо кивнул, но его мысли по-прежнему были заняты Габриэлем. Он уже не слушал доктора, который перечислял симптомы, говорил о том, что сломано, а что цело. Все это не имело значения. Он хотел знать только одно. Остальное не имело значения. — Пожалуйста… — слабо прошептал Жордан. — Сообщите мне, как только появятся какие-нибудь новости о Габриэле...... Медсестра кивнула. — Отдыхайте. Жордан снова закрыл глаза, обессиленный даже попытками говорить. Боль постоянно возвращала его к реальности, но он цеплялся за одну-единственную мысль: Габриэль должен выжить. Он должен увидеть его снова, поговорить с ним, сказать все, что не успел сказать. Наконец сон взял верх, и его сны наполнились воспоминаниями и знакомыми лицами. Он видел, как его машина снова врезается в другую, как рядом с ним взрывается подушка безопасности. Он услышал крик Габриэля. А потом наступила оглушительная тишина. Жордан просыпался несколько раз за ночь, покрываясь холодным потом. Он чувствовал себя в ловушке, не в силах найти покой или убежать от собственных мыслей. Он боялся закрыть глаза, опасаясь, что эти ужасные образы вернутся к нему, словно издеваясь. Не понимая, как это произошло, Жордан поддался усталости и погрузился в беспокойный сон. На следующее утро дверь в его палату тихонько открылась. Вошла медсестра, за ней — врач. Их взгляды были полны беспокойства. — Как вы себя чувствуете сегодня утром, месье Барделла? — спросил доктор, подходя ближе к кровати. Жордан глубоко вдохнул, что вызвало у него болезненную гримасу. — Думаю, лучше, — пробормотал он. — Но… Габриэль? Как он? Доктор обменялся взглядом с медсестрой, прежде чем ответить: — Месье Атталь все еще находится в реанимации. Врачи делают все возможное, чтобы спасти его. Жордан закрыл глаза, стараясь контролировать свои эмоции. Страх потерять Габриэля, чувство беспомощности — все это разъедало его изнутри. Если раньше он старался сохранять спокойствие и держаться на расстоянии от премьер-министра, то теперь ему было все равно. Он просто хотел знать, что с ним все в порядке. Не имели значения ни слухи, ни внешние обстоятельства. Ему нужно было знать. — Мне нужно его увидеть, — внезапно сказал он, его голос дрожал, но в нем звучала решимость. — Пожалуйста, позвольте мне увидеть его. Медсестра успокаивающе положила руку ему на плечо. — Я понимаю ваше беспокойство, месье Барделла, но сейчас вам нужно сосредоточиться на своем выздоровлении. Жордан кивнул, хотя это не принесло ему душевного спокойствия. Каждая минута без новостей о состоянии Габриэля была для него мукой. Он не мог не задаваться вопросом, думает ли Габриэль о нем, находится ли он в сознании, борется ли за жизнь так же, как и он. День тянулся бесконечно долго. Визиты врачей и медсестер сменялись короткими минутами беспокойного сна. Каждый раз, когда Жордан открывал глаза, реальность происходящего обрушивалась на него с новой силой. Образ Габриэля — окровавленного и без сознания — преследовал его мысли. Ближе к вечеру в комнату вошел посетитель. Жордан, долго смотревший в окно, повернул голову. Это была Марин. Она выглядела напряженной, ее лицо выражало глубокую озабоченность. Жордан не ожидал увидеть ее так скоро. — Жордан, как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она, подходя к его кровати. Жордан попытался подняться, но его лицо исказилось от боли, и попытка оказалась тщетной. Он лишь слабо улыбнулся, но боль снова исказила его черты. — Я выживу, — ответил он. — Но Габриэль… Я ужасно волнуюсь за него. Все это… это все моя вина. Марин покачала головой и присела рядом с ним. — Мы все волнуемся. Это сложная ситуация, но мы должны надеяться. Врачи делают все возможное, — сказала Марин, ее голос был полон сочувствия. Жордан посмотрел на нее с благодарностью за поддержку, но внутри у него все еще ощущалась тяжесть, тревожный комок в груди, который никак не хотел исчезать. — Я до сих пор не понимаю, как это произошло, — повторил он, его голос дрожал от волнения. — Все произошло так быстро… и вот он уже здесь, в реанимации. Марин положила свою руку на его, ее взгляд был полон печали. — Жордан, впереди долгий путь, но ты пройдешь его. Что касается Габриэля, то врачи ничего мне не сказали. Я не знала, что вы так близки. Жордан тяжело вздохнул, не зная, что сказать. Он лишь смотрел на Марин с виноватым выражением лица, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Ему не хотелось произносить эти слова вслух, он не мог признаться в том, что долгое время держал в себе. Особенно сейчас, когда Габриэль, возможно, уже ушел. Она кивнула, давая ему понять, что все поняла. Возможно, она знала это уже давно, подумал Жордан. Марин всегда умела читать его как открытую книгу, и он никогда не пытался скрыть от нее правду. Она больше не говорила о Габриэле, за что он был ей благодарен. Сейчас было не время требовать объяснений, не после всего, что произошло. А может, именно из-за него проблема просто исчезла? Может быть, где-то в этой больнице Габриэль переживал свои последние минуты. Из-за него. Марин не стала задерживаться, просто посидела рядом с ним, чтобы немного поддержать. Но Жордан почти не реагировал на ее слова утешения и попытки подбодрить его. Он сохранял серьезность, наполовину слушая ее, его мысли были далеко от происходящего. Жордан даже не спросил о результатах вчерашних парламентских выборов. Он не хотел знать, ему было все равно. Единственное, что имело для него значение, — это человек, которого ему запретили любить, с которым запретили сближаться, но который стал для него единственным ориентиром в этом разрушенном мире. И этот человек сейчас балансировал между жизнью и смертью — по его вине. Снова наступила ночь. Измученный болью и тревогой, Жордан медленно погрузился в беспокойный сон, все его мысли были заняты Габриэлем. Он надеялся, что где-то в больнице он тоже борется за жизнь, чтобы однажды они снова встретились.