NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Недели проходили неумолимо, одна за другой. Прошло почти три месяца с тех пор, как Жордан произнес свою программную речь и изо всех сил пытался образумить Габриэля. Он не прекращал попыток. Он неустанно придумывал новые идеи, искал причины поговорить с ним так часто, как только мог. Может быть, то, что он снова рядом с ним, то, что он снова стал частью его повседневной жизни, заставит Габриэля что-то почувствовать? Они постоянно сталкивались в коридорах Ассамблеи, и каждый раз это заканчивалось резкими словами. Габриэль приказывал ему держаться подальше, а Жордан умолял его дать ему хотя бы пять минут. В глубине души он понимал — все началось именно так. С ненависти. А потом пришла любовь. Так что все было возможно. Но тщетно. Бывший премьер-министр отказывался что-либо слышать, отстранялся при каждом приближении Жордана и ни на что не реагировал. Вообще ни на что. Жордан даже пытался показать ему фотографию, сделанную в тот день, когда они провели полдня в парке — вдали от камер и посторонних глаз. Это была его любимая фотография с Габриэлем. На ней они были влюблены, спокойны, умиротворены. Но больше всего Жордан любил то, как Габриэль смотрит на него. Взгляд, наполненный чувством и любовью, — тот самый взгляд, который он отчаянно хотел увидеть снова. Он вспомнил, как упрекал Габриэля за то, что тот не смотрит в объектив, и даже немного рассердился. Но сейчас он был рад, что Габриэль не послушал его. Возможно, потому, что тогда он в последний раз смотрел на него так..... А на днях Габриэль обвинил его в подделке, в фотомонтаже и резко оттолкнул его руку, поспешив прочь. Жордан не смог сдержать слезу — она скатилась по его щеке, и он быстро вытер ее, словно пытаясь стереть сам факт ее существования. Он не имел права срываться. И вот, когда начался четвертый месяц, Жордан почувствовал себя потерянным. Прежде всего потому, что страна переживала серьезный экономический кризис, и Жордан изо всех сил пытался найти правильные решения. Он ходил на работу, отдаваясь ей всем телом и душой, лишь бы забыться, притупить внутреннюю боль, глубокое отчаяние и тоску, которые медленно, но верно пожирали его. Но он ничего не мог сделать — ничего не мог придумать, ничего не мог изменить. Его министры были завалены делами, а сам он тонул в бесконечных обязанностях. Пресса не оставляла его в покое. Не оставляла его и Марин. Лидеры других партий не упускали ни малейшего повода, чтобы нагрузить его еще больше. Это происходило еще и потому, что премьер-министр почти все свои ночи проводил в кабинете. Как и в предыдущие три месяца, он засыпал только на рассвете, уткнувшись лицом в сложенные руки и используя их в качестве подушки. Просыпался он только через несколько часов, и на его щеке оставался отпечаток складок пиджака. Глубокие тени под глазами еще никогда не были такими темными, а сам он сильно похудел. Еда почти не привлекала его, и с каждым днем он чувствовал, как силы все больше и больше покидают его. Иногда он ловил на себе обеспокоенные взгляды товарищей по команде, Марин… Но никто не решался говорить об этом вслух. Может быть, потому, что всем было все равно. Иногда ему удавалось затащить себя в спортзал и устроить изнурительную тренировку, доводя себя до предела, словно пытаясь управлять собственным телом. Он злился на него — за слабость, за то, как оно предавало его при каждом взгляде Габриэля, за слезы, которые наворачивались на глаза, когда Габриэль смотрел на него. Он должен был быть сильным — ради них обоих. Он должен был быть сильным ради французов, ради своей партии, ради всех, кто на них надеялся. Все рассчитывали на него. А он мог рассчитывать только на себя. Он все еще размышлял о чем-то важном, когда раздался стук в дверь. Это был один из его помощников, тот, кто работал с ним много лет. — Ты опять на работе? — со вздохом спросил он. Жордан слабо улыбнулся. Виктор иногда напоминал ему строгого учителя или даже отца — раздраженного, обеспокоенного, когда он видел, что тот изнуряет себя до предела. Было уже почти половина первого ночи, а Жордан все еще сидел за своим столом, поглощенный чтением последних отчетов. Он не ужинал и даже не был уверен, ел ли он что-нибудь за весь день. Он был полностью погружен в работу. — У меня много дел, знаешь ли, — просто ответил премьер-министр. — Да, например, пойти с нами выпить! — с улыбкой парировал Виктор. Жордан удивленно поднял брови и слегка повеселел. Он давно не выходил в свет и, честно говоря, не отказался бы от бокала хорошего вина. Он не стал отказываться — впервые за долгое время ему захотелось позволить себе немного удовольствия и покинуть этот кабинет, который давно превратился в его спальню. Он схватил пиджак и, слегка ободрившись, последовал за Виктором. Их было пятеро, и все они направились в один из баров неподалеку от Матиньона. — Что будете пить? — спросил один из его помощников, пробежавшись глазами по меню. — Как насчет рюмки? — предложила Аликс, его начальница отдела коммуникаций. — Со мной, премьер-министром? Не уверен, что это хорошая идея, — усмехнувшись, ответил Жордан. — Да ладно! Здесь никого нет, и никто никогда от этого не умирал! — сказала она. Жордан был почти уверен в обратном, но позволил себя убедить. В конце концов, почему бы и нет? Тем более что ему всегда казалось, что он неплохо переносит алкоголь. По крайней мере, так ему казалось. Поначалу он держался уверенно. Но постепенно он почувствовал, как за спиной расправляются крылья, и стал пить все больше и больше, не сбавляя темпа. С каждым глотком тяжесть, которую он носил в себе почти полгода, начала исчезать. Он почувствовал, как его отпускает, как будто легкие наконец-то получили разрешение свободно дышать. Комок, сжимавший горло, тоже исчез. Но как только стакан опустел, он вернулся. Тогда он налил себе еще. И еще. Вскоре он уже сидел рядом с Виктором и смеялся, его щеки раскраснелись от вина, а в голове был легкий туман. Аликс наблюдала за ним с забавным изумлением, а остальные смотрели на него, сдерживая улыбки. Видеть Жордана таким расслабленным было редким зрелищем. Дверь бара тихонько хлопнула, и раздался звонок. Краем глаза Жордан увидел, как кто-то вошел и направился к ним. — А, Нолвенн, ты пришла! — воскликнула Аликс. Жордан повернулся и пристально посмотрел на свою бывшую возлюбленную, которая, судя по всему, пришла присоединиться к их компании. Они расстались на хорошей ноте, и вот уже несколько месяцев он не видел ее. Теплая волна ностальгии нахлынула на него, и на сердце стало немного легче. Нолвенн кивком поприветствовала всех, в том числе и Жордана. Он улыбнулся ей в ответ. Она устроилась между ним и Виктором, быстро присоединившись к разговору. Смех снова заполнил пространство, за ним последовали новые порции алкоголя. Жордан чувствовал, что у него кружится голова, что контроль над происходящим ускользает из его рук… но это было странное облегчение. Впервые за шесть месяцев, в течение нескольких часов, он не думал о Габриэле. Было почти четыре утра, когда остальные начали собираться домой. Один за другим они покидали бар, и вскоре за столом остались только Нолвенн, Виктор и Жордан. Премьер-министр взглянул на телефон и не удивился — время было уже за полночь. Он уже давно привык к таким часам. Виктор же, казалось, был на грани сна, уставившись на свой десятый бокал пива. — Пожалуй, я вызову тебе машину, — усмехнулся Жордан, набирая номер. Виктор кивнул, едва сдерживая зевоту и чуть не клевая носом. Через несколько минут Жордан затолкал его в такси, продиктовал водителю адрес и попросил проследить, чтобы он благополучно добрался до дома. Он вздрогнул от порыва ледяного ветра. Нолвенн смотрела на него с легкой усмешкой. — Жордан, с тобой все в порядке? — спросила она через несколько мгновений. Они стояли на тротуаре перед закрытым баром, укрывшись в ночной тишине. Жордан бросил на нее взгляд и слабо улыбнулся. — Наверное. Наверное, я не очень пьян, — добавил он, стараясь не обращать внимания на размытые, нечеткие воспоминания о прошедшем вечере, которые никак не складывались в целостную картину. Он хотел потерять почву под ногами. Он нуждался в этом. Он еще не удовлетворился — не полностью. Нолвенн тихонько рассмеялась. — У меня есть кое-что дома, если хочешь, — сказала она, лукаво подмигнув. Жордан быстро взвесил все «за» и «против» и согласился. Ему нужно было выпить еще. Нужно было заглушить тревогу, хотя бы на несколько лишних часов. Он знал, что на рассвете она вернется. И вернется с новой силой, еще более мучительной, чем прежде. Лицо Габриэля, его жестокие слова продолжали преследовать его не только в кошмарах, но и наяву. Так почему бы не воспользоваться шансом — если это может заглушить этот невыносимый шепот хотя бы еще на несколько минут? Нолвенн взяла его под руку и повела в сторону своей квартиры. Улицы были пусты, безмолвны, словно вымерли. Когда Жордан вошел в квартиру, его сразу охватило ощущение тепла и уюта. Квартира почти не изменилась с тех пор, как они жили раздельно, разве что со стен и полок исчезли фотографии, на которых они были еще парой. Нолвенн пригласила его присесть в гостиной и скрылась на кухне. Через пару минут она вернулась с бутылкой виски и двумя стаканами. — Располагайся поудобнее, — сказала она, щедро наливая алкоголь в каждый стакан. Жордан взял свой и сделал большой глоток, чувствуя, как жидкость обжигает горло, а затем разливается теплом по телу. Нолвенн присела рядом с ним, ее глаза блестели и были внимательны. — Что же тебя так гложет? — тихо спросила она. Жордан вздохнул. Он не был уверен, что хочет говорить об этом сейчас и здесь. — Я знаю тебя, Жордан, — продолжала она мягко, но настойчиво. — Я могу сказать, когда тебе нехорошо. Особенно когда ты начинаешь пить вот так… — добавила она с легкой грустью в улыбке. Жордан кивнул. Она заметила, что он слишком много пьет, но не сделала ничего, чтобы остановить его, подумал он. Возможно, это устраивало их обоих. Он не рассказывал о себе уже несколько месяцев. Ему не на кого было опереться, и одиночество начинало тяготить его все больше и больше. Жордан хотел бы выразить словами все, что он чувствует, но ему также необходимо было отпустить ситуацию. Полностью. Он не хотел открываться, но знал, что не сможет сдержаться. А это было последнее, чего ему сейчас хотелось. — Может, мы просто выпьем и поговорим о чем-нибудь другом? — предложил он. Нолвенн кивнула, соглашаясь. Алкоголь действительно начал затуманивать его разум. Солнце уже поднималось над горизонтом, а он все продолжал наполнять свой бокал. Нолвенн, напротив, сдержалась, и они оба погрузились в беседу, полную энергии, как в старые добрые времена, без всяких мыслей. Только смех и улыбки в каждом слове. Почему его жизнь больше не была такой? На мгновение их разговор прервался. Они обменялись взглядами, полными эмоций. Нолвенн медленно приблизилась к нему, и Жордан, с учащенно бьющимся сердцем, не отступил. Он проигнорировал тревожные сигналы в своей голове, чувство запрета и предательства, охватившее его. Он позволил ей действовать. Он поддался притяжению ее голубых глаз, полных утешения и уверенности, глаз, которые действительно смотрели на него. Их губы коснулись друг друга, сначала нежно, потом все настойчивее. Знакомый запах Нолвенн, смешанный с ароматом виски, всколыхнул в Жордане воспоминания, наполненные одновременно нежностью и страстью. Они долго целовались, и казалось, что барьеры, разделявшие их, разрушились в одно мгновение. Нолвенн перекинула ноги через ноги Жордана, усаживаясь к нему на колени. Атмосфера вокруг них была наполнена желанием, и Жордан, захваченный желанием и моментом, усилил свои ласки. Он провел руками по ее спине и тяжело вздохнул, когда она стала глубже целовать его шею. Но по мере того как их объятия становились все более страстными, в голове Жордана вдруг возник образ: Габриэль. Его лицо, его улыбка резко встали перед глазами. Внезапно его охватило холодное, неотступное чувство вины. Он резко отстранился, его сердце сжалось. Он осознал всю глубину своей ошибки и вины. — Нолвенн, подожди, — сказал он дрожащим голосом. — Я… я не могу. Нолвенн посмотрела на него, удивленная и немного обиженная. Она слегка отстранилась. — Жордан, что случилось? — Я не могу, вот и все, — прошептал он, проведя рукой по волосам. Его снова начало трясти. Вернулась и нервная дрожь. Он почувствовал, что у него отказали ноги, а перед глазами заплясали черные точки. Его охватил холодный озноб. Его руки дрожали все сильнее и сильнее. Паника усилилась, его разум поглотила опустошающая, невыразимая тревога. Он пытался сосредоточиться на голосе Нолвенн, которая пыталась успокоить его, как могла, но все казалось далеким, нереальным. Габриэль. Он только что предал его. Оскорбил его. Снова. Жордан почувствовал, как подкосились ноги и тело тяжело опустилось на пол, а темнота поглотила все вокруг.