NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Жордан с трудом открыл глаза. Первое, что он почувствовал, — это мягкость подушки под головой и легкое одеяло, укрывающее его тело. Он несколько раз моргнул, пытаясь привыкнуть к свету в комнате. Где он находился? Рядом раздался знакомый голос — тихий и ласковый. — Жордан? Ты проснулся? Он повернул голову и увидел Нолвенн, сидящую рядом с ним. На ее лице читалась тревога. Ее рука лежала на его руке, а глаза внимательно изучали его, словно ища ответа. — Да… — пробормотал он хриплым голосом. — Что случилось? Нолвенн вздохнула с облегчением. — У тебя случился приступ паники, и ты потерял сознание. Я вызвала «скорую», но ты быстро пришел в себя. Я уложила тебя, чтобы ты мог отдохнуть. Ты спишь уже около часа. За окном было едва светло. Было, наверное, около семи утра — в это время премьер-министр обычно уже два часа как был на ногах. Он понял, что теперь наверняка отстанет от работы. Жордан почувствовал, как его снова охватывает паника при мысли о том, что вся его рутина рушится. Он на несколько секунд закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Воспоминания о Габриэле и гнетущее чувство вины за то, что едва не случилось с Нолвенн, захлестнули его, но он не хотел говорить об этом. Не сейчас. Сердце болезненно сжалось, когда перед его мысленным взором промелькнул короткий, но отчетливый образ: Нолвенн у него на коленях, ее губы на его шее… Он вздрогнул от внезапного холодка. Он не знал, что чувствует. Стыд и вина все еще терзали его. Все его тело словно вышло из-под контроля, а голова раскалывалась от боли. Бесконечные бокалы алкоголя и то, что он уже несколько дней не ел как следует, не пошли ему на пользу. — Спасибо, Нолвенн. Ты все сделала правильно, — тихо сказал он. — Мне жаль, что я заставил тебя волноваться. — Не извиняйся, — мягко сказала она, проводя ладонью по его руке. — Главное, что теперь с тобой все в порядке. Жордан приподнялся, опираясь на локти. На его лице застыла гримаса боли, голова невыносимо болела. — Нолвенн, я… я думаю, мне нужно домой. Я в порядке, просто мне нужно вернуться к работе. У меня слишком много дел. Нолвенн посмотрела на него с удивлением и беспокойством. — Жордан, ты же не можешь говорить серьезно? Посмотри на себя — я даже не знаю, как ты еще держишься на ногах. Останься, отдохни немного, — убеждала она. Он решительно покачал головой. — Нет, правда, я в порядке. Спасибо за все, что ты сделала, но я должен идти. И… и еще раз извини за то, что случилось раньше. Нолвенн сделала паузу, затем неохотно кивнула. В ее взгляде не было уверенности — она знала, что не сможет удержать его. Так же, как не смогла удержать его, когда они расстались. — Хорошо, если ты настаиваешь… Но обещай мне, что будешь беречь себя. И если тебе станет плохо, сразу же позвони мне. — Обещаю, — ответил он с легкой улыбкой. Он прекрасно понимал, что не станет ей звонить. Он уже совершил ошибку и не собирался совершать ее снова. С помощью Нолвенн Жордан медленно поднялся на ноги, его тело все еще ощущалось чужим, ослабленным. Он постоял немного, пытаясь восстановить равновесие, а затем направился к выходу. Нолвенн наблюдала за ним с беспокойством, чувствуя бесконечную боль, которую он причинил ей своей отстраненностью. Он не знал, как ему это удалось, но Жордан чудом добрался до Матиньона живым. Телохранители встретили его мрачными, недовольными взглядами — по выражению их лиц было ясно, что они в ярости, увидев его в таком состоянии. Он извинился без лишних слов и поспешил в свой кабинет — его ждала работа. Глядя в зеркало в своем кабинете, Жордан почувствовал болезненное жжение в груди. Он был бледен как полотно, а под глазами залегли глубокие угольно-черные тени. Он едва узнавал собственное отражение. Блеск, уверенность, былая сила — все это исчезло за последние несколько месяцев. Словно вся тяжесть мира обрушилась на его плечи и вдавила в землю. Он выглядел как ходячий мертвец. Он глубоко вдохнул, крепко держась за спинку кресла, чтобы не покачнуться. Его руки слегка дрожали, а в голове все еще бушевали воспоминания о событиях предыдущей ночи. Он решил сесть за стол, чтобы хоть как-то остановить бесконечный круговорот мыслей, от которого у него продолжала нестерпимо кружиться голова. А еще потому, что дел было слишком много. В голове снова всплыли образы того вечера. Встреча с Нолвенн после долгой разлуки, состояние, в котором он оказался после многочисленных порций алкоголя… Он поддался, позорно поддался своему насущному желанию быть любимым, желанным. Жордан попытался сосредоточиться на папках, лежавших перед ним в несколько слоев. Но, несмотря на все усилия, он не мог избавиться от мыслей о той ужасной ночи, когда он раз за разом становился жертвой собственных чувств и собственных ошибок. Он почти изменил Габриэлю. Хотя, по сути, он уже изменил. Причем без всякой попытки скрыть это. Он открыл папку, но слова на страницах расплывались перед его глазами. Он знал, что должен взять себя в руки, что должен справиться со своими обязанностями. Он принялся за работу и не останавливался до обеденного перерыва. Все утро Жордана никто не беспокоил — его помощники на этот раз работали сами по себе, и он благодарил за это небеса. Ему не хотелось думать ни о прошлой ночи, ни о чем-либо другом, что могло бы напомнить ему о тех событиях. Лучше побыть одному — так будет лучше для всех. Он не хотел ни есть, ни пить, хотя все его тело требовало чего-то, чего он не мог себе позволить. Ему нужно было что-то более сильное, настоящее ощущение, чувство, способное избавить его от пелены печали, которая была на нем. Он, который еще несколько месяцев назад удивлялся тому, что открывает себя заново через новые чувства, теперь терялся в водовороте мрачных мыслей. Как он мог оказаться в такой ситуации? Как могло отсутствие Габриэля в его жизни, хотя они были вместе всего несколько месяцев, погрузить его в такую отчаянную депрессию? И почти необратимо? Несколько часов спустя, направляясь на встречу, от которой он, увы, не мог отказаться, он свернул за угол коридора и столкнулся лицом к лицу с Габриэлем, который, как всегда, нес кипу бумаг. Шок был мгновенным. Их взгляды встретились, и Жордан почувствовал, как у него сжалось сердце. Габриэль, удивленный, стоял неподвижно, его лицо изменилось, выражение колебалось между изумлением и озабоченностью. — Барделла… Что с вами случилось? — спросил Габриэль, приподняв бровь и пристально глядя на него. Жордан попытался улыбнуться, но вместо улыбки на его лице появилась страдальческая гримаса. На лице бывшего любовника он прочел удивление и почти тревогу. Это отличалось от тех ненавидящих взглядов, которые он получал в течение последних нескольких месяцев. — Ничего серьезного, просто плохая ночь, — ответил он, избегая встречаться с Габриэлем взглядом. Габриэль нахмурился, явно сомневаясь. — Вы совсем неважно выглядите. Вам, наверное, стоит вернуться и немного отдохнуть… — Нет, правда, я в порядке. Мне нужно оставаться здесь, — перебил его Жордан, его голос был тверд, несмотря на явную слабость. Боль в затылке возвращалась, он чувствовал, как вспышки боли вспыхивают в голове с разных сторон. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь сдержать боль, и через несколько секунд снова открыл их, встретив удивленный взгляд бывшего премьер-министра, который был прикован к его глазам. Габриэль немного замешкался. — Я тоже был премьер-министром, я знаю, что это значит, — признался он. — Просто берегите себя. Я бы не хотел потерять своего лучшего соперника из-за пустякового несчастного случая. — Спасибо, — наконец ответил Жордан, его голос был едва слышен. Он пытался понять, была ли эта беседа реальной или это снова плод его воображения. Некоторое время они оба смотрели друг другу в глаза, не зная, что сказать и как поступить. Когда Жордан уже собирался попрощаться и уйти, как он делал последние два месяца, когда его бесцеремонно выгоняли, Габриэль резко схватил его за руку. — Месье Барделла, вы не можете так продолжать, — прошептал он. Жордан слегка скривился, стараясь не обращать внимания на искру надежды, которая начала пробуждаться в глубине его сознания. Он знал, что теперь это невозможно, и постепенно приходил к этому пониманию. Он даже не знал, что сказать Габриэлю. Ввязаться в новую игру? Позволить манипулировать собой? Он не знал. Все, чего он хотел, — это избежать этой встречи, чтобы уснуть, или заснуть прямо во время нее. Он знал, что ему не придется долго оставаться одному в темноте — он уже чувствовал, что стоит ему только моргнуть, и он тут же уснет. — Идем со мной, — тихо, раздраженно сказал Габриэль. Он потянул его за руку и направился к верхнему этажу. Удивленный и даже немного ошарашенный, Жордан отпрянул, но в конце концов сдался, когда Габриэль посмотрел на него с выражением, не допускающим возражений. Бывший премьер-министр отвел своего преемника в бар в углу одного из этажей. Жордан поднял бровь: каждый хотел заставить его выпить? Как раз в тот момент, когда он собирался задать этот вопрос вслух, Габриэль прошел за барную стойку и наклонился, чтобы заглянуть в холодильник. Он вытащил коробку с небольшими бутербродами и бутылку холодной воды. — Ешьте и не спорьте, — предупредил он с решительным видом. Жордан глубоко вздохнул. — Я не голоден, не тратьте время. — Я не трачу свое время, скорее вы тратите свое. Если бы ты хоть немного о себе позаботились, то не выглядели бы как призрак, и мне не пришлось бы таскать вас за собой, как ребенка. — Неужели это так очевидно? — прошептал Жордан, обращаясь скорее к самому себе. Габриэль разочарованно покачал головой. Жордану ничего не оставалось, как взять один из бутербродов и откусить. Он почувствовал, как слегка хрустящий хлеб скользнул под его зубами, но вкусы казались странно далекими, почти неразличимыми. Между ними повисло молчание, пока Жордан медленно жевал. Габриэль, сидевший напротив него, внимательно следил за каждым движением своего противника. Сделав несколько укусов, Жордан с трудом сглотнул. — Можете возвращаться на свои встречи, — проворчал Жордан между надкусами. — Я не понимаю, почему вы все еще здесь. — Даже если я вас ненавижу, я не хочу вас потерять, — просто сказал Габриэль. В другом месте и в другое время Жордан без колебаний накинулся бы на него, выдумывая больше намеков, чем было на самом деле. Но сейчас эта фраза не вызвала у него почти никаких эмоций. Он просто продолжал жевать свой бутерброд без особого интереса, уставившись в пустоту. — Вы ничего не потеряете, я не знаю, осталась ли хоть какая-то часть меня, — тихо сказал Жордан. — Вы важнее, чем вы думаете, — сказал Габриэль, ободряюще улыбнувшись ему. — Для кого? Для вас? — Не питайте иллюзий. Я говорю о французах, разумеется. — Конечно, — ответил Жордан. Он слабо улыбнулся и проглотил последнюю горсть своего скромного ужина. Габриэль тоже улыбнулся в ответ. На эти несколько минут ему показалось, что он снова нашел Габриэля, и даже если это была лишь иллюзия в этом вихре неудач, постигших его, он не мог не надеяться, что когда-нибудь все вернется на круги своя.