NOTRE FRANCE - Bardella x Attal

Прошло три недели с тех пор, как они вновь обрели друг друга после той тихой и теплой встречи в больничной палате. Несколько дней назад Жордан выписался из больницы и теперь отдыхал дома, вдали от камер и назойливых глаз журналистов, которые неустанно пытались выудить из него хоть слово после аварии. Он серьезно поговорил с Марин Ле Пен и другими лидерами Национального объединения и принял окончательное решение — отказаться от поста премьер-министра. Он вернется на свое место члена Европарламента и председателя партии, и это его вполне устраивало. Он оставался на передовой, но на своем истинном месте — там, где он мог принести наибольшую пользу. Партия будет продолжать управлять страной, а он — партией. Все складывалось как нельзя лучше. Однако журналистам так и не удалось выяснить, что же на самом деле объединяет Габриэля и Жордана. Похоже, что лидеры обеих партий договорились скрывать правду, и лишь немногие люди были в курсе происходящего. Все, что видели окружающие, — это кадры, на которых взволнованный Габриэль сопровождает Жордана в больницу. На этом все и закончилось. Ни слова от лидеров партий, ни единого комментария. Слухи постепенно сошли на нет, уступив место другим — национальным и международным — новостям. Жордан посмотрел на свое отражение в зеркале в ванной и с удовлетворением отметил изменения. Со времени аварии он стал сильнее и подтянутее, а черты его лица стали менее изможденными, в них было меньше следов усталости и затаенной грусти. Сегодня вечером должен был состояться ужин особой важности, на который были приглашены влиятельные лица из мира политики, культуры и средств массовой информации. Его присутствие было обязательным. Он выбрал темно-синий костюм, который подчеркивал его достоинства и сидел безупречно. В кармане завибрировал телефон. Габриэль. В последние недели им не всегда удавалось проводить вместе столько времени, сколько хотелось бы, но Габриэль регулярно навещал его. Работа часто отвлекала их от личной жизни, напоминала об их обязанностях, но сейчас между ними все было спокойно и доверительно. Жордан постепенно возвращался к привычному ритму жизни, учился воспринимать происходящее как нечто реальное. Габриэль был рядом, чтобы поддержать, придать сил, утешить. Жордану еще предстояло залечить множество ран, но он был на верном пути. — Надеюсь, ты надел свой бежевый костюм», — говорилось в сообщении. Жордан слегка улыбнулся и не смог сдержать легкого румянца. Он чувствовал себя влюбленным подростком, так быстро и легко реагирующим на невинные поддразнивания. — Не в этот раз, но я надеюсь, что тебе понравится то, что я выбрал, — ответил он. Ответ не заставил себя ждать: — С нетерпением жду, когда увижу это. Улыбка еще не сошла с его лица, когда он сел в машину рядом с Марин, направляясь на ужин. По прибытии их тут же окружили репортеры, жаждущие задать Жордану вопросы. Он уклонился от них с вежливой улыбкой, которой овладел в совершенстве, и быстро скрылся в приемном зале. Там было море людей. Он обменялся приветствиями с несколькими знакомыми, пожал, казалось, сотни рук. Все выражали радость по поводу его возвращения, спрашивали о самочувствии — даже те, кто на людях не скрывал своей антипатии к нему. И тут он увидел его. Габриэль стоял в другом конце зала и не сводил с него глаз. По правде говоря, он наблюдал за Жорданом с той самой минуты, как тот вошел в помещение. И сейчас, глядя на него, он не жалел, что Жордан не выбрал бежевый костюм. Темно-синий костюм сидел на нем безупречно, подчеркивая каждую линию его тела. Жордан не удержался и слегка насмешливо улыбнулся в его сторону, а затем снова повернулся к собеседнику, чьи слова он полностью проигнорировал. Через несколько минут Жордан — сам того не осознавая, а может, и вполне сознательно — оказался ближе к группе, в которой Габриэль разговаривал с несколькими известными людьми. Большинство из них он знал, хотя и поверхностно. — Месье Атталь! Я вас даже не заметила! — воскликнула собеседница Жордана, которая за мгновение до этого почти открыто выражала ему свое презрение. Президент Национального объединения ответил ей вежливой улыбкой, хотя многое отдал бы за то, чтобы она подавилась своим канапе с лососем. Габриэль извинился перед своими собеседниками и направился к группе, где находился Жордан. Он демонстративно проигнорировал его — хотя ему было трудно это сделать — и сосредоточился на женщине, которая его окликнула. — Добрый вечер, мадам. Как поживаете? — вежливо спросил он. — О, великолепно! Хотя, признаюсь, я как раз вела содержательную беседу с месье Барделлой, который, надо сказать, изрядно сбивает с толку, если можно так выразиться. — Правда? — тихо сказал Жордан. — Может быть, у месье Атталя есть свое мнение на этот счет? Габриэль усмехнулся и поднял глаза на Жордана. В его глазах читался вызов, и устоять было невозможно. — Какое именно мнение? — спросил он, хотя прекрасно понимал, к чему клонит. — Как я… сбиваю с толку, — негромко ответил Жордан, довольный собой. — Ваши политические взгляды, месье Барделла, вызывают искреннее сожаление, — бесстрастно сказал Габриэль. — Что касается остального, уверяю вас, мадам, я не из тех, кто позволит так легко манипулировать собой, — добавил он, вновь обращая взгляд на женщину, хотя и с явным сожалением. Его сердце заметно ускорилось. Жордан не смог сдержать едва заметного смешка. Вокруг них начали собираться люди, привлеченные не только аурой двух бывших премьер-министров, но и едва уловимым электричеством между ними. Разговор незаметно перешел на другую тему. Жордан и Габриэль отвечали лишь изредка, когда к ним обращались напрямую. Но при этом они не сводили друг с друга взгляда, каждый ловил возможность снова встретиться глазами, словно не мог поступить иначе. Как будто взгляд другого стал необходимостью. — Месье Барделла, я слышал, у вас есть несколько довольно… революционных идей для следующей парламентской сессии, — сказал один из членов оппозиции, явно пытаясь получить больше информации. — Ну, знаете ли, — сказал Жордан, равнодушно пожав плечами. — Мне нравится все переворачивать. А вы, месье Атталь, что скажете? Могут ли мои предложения… возыметь эффект? Габриэль слегка улыбнулся, в его глазах появился лукавый блеск. Он хотел сегодня поиграть, и собирался играть всерьез. — Эффект — правильное слово. Но я не думаю, что именно ваши законопроекты окажутся самыми дестабилизирующими. — Неужели? — Жордан изобразил удивление. — А что, по-вашему, было бы более дестабилизирующим? — Может быть, дело в том, что вы настаиваете на некоторых вещах, — с намеком сказал Габриэль, не отрывая взгляда от глаз Жордана. — Вы слишком хорошо знаете, как привлечь к себе внимание… даже когда человек изо всех сил старается оставаться равнодушным. Ваше чутье в работе с определенными досье… просто исключительное. — Но, месье Атталь, — ответил Жордан, его улыбка стала шире, — разве не в этом заключается искусство политики? Знать, где именно нужно нажать, чтобы вызвать реакцию, и уметь изменить ход общественного мнения. Тонкость и точность — ключ к успеху во многих ситуациях. Вы согласны? — Вы, безусловно, мастер в этом деле, — признал Габриэль с легкой усмешкой. — Но мы не должны забывать, что у каждого действия есть свои последствия. — Именно на это я и рассчитываю, — мягко сказал Жордан, его глаза сверкнули вызывающим блеском. Габриэль сдержал улыбку, но его взгляд стал еще более пронизывающим. Жордан улыбнулся в ответ и медленно поднес стакан к губам, не отрывая взгляда от Габриэля. В бокале был только фруктовый сок — к алкоголю он больше не хотел прикасаться. Но взгляд, которым смотрел на него Габриэль, уже вскружил ему голову больше, чем любое вино. Вокруг них их коллеги с непониманием наблюдали за тонкой игрой, принимая все происходящее за очередную политическую дуэль между двумя старыми противниками. Но этот танец был только для них двоих. И ситуация была захватывающе интересной. Через двадцать минут утомительного и бессмысленного разговора Жордан решил, что пора освежиться — налить себе еще бокал. Вечер предстоял долгий, и ему не помешало бы немного освежиться, даже без капли алкоголя. Наливая себе сок, он заметил, как Габриэль направляется в соседнюю комнату, вероятно, в туалет или в кладовку. Не колеблясь ни секунды, Жордан последовал за ним, предварительно убедившись, что никто ничего не заметил. Его сердце колотилось с пугающей силой, а внутри все клокотало от желания и нетерпения. Он хотел быть смелее. Хотя за последние недели им удалось провести время вместе, на каком-то уровне они так и не смогли по-настоящему сблизиться. И сегодня, возможно, настал тот самый момент. Он чувствовал в себе острое, почти болезненное желание — и по взгляду, по интонации Габриэля понимал, что тот тоже хочет этой игры. После их короткой, но напряженной словесной дуэли Жордан не мог найти себе места. Ему было слишком жарко. Эта наполовину пикантная, наполовину эротическая дуэль переносила Жордана в прошлое — на месяцы, а может, и на годы. В то время, когда все это существовало только в его самых смелых фантазиях и мечтах. Играть в эту игру снова… сводило его с ума. С ума от желания. Он заметил, как Габриэль вошел в комнату, похожую на кабинет, и сразу же последовал за ним. — Месье Атталь, — сказал он, закрывая за собой дверь. Казалось, Габриэль действительно ждал его. Он стоял, прислонившись спиной к краю стола в центре комнаты, скрестив руки на груди, взгляд его был вызывающим и почти дерзким. — Месье Барделла, — спокойно ответил он. Жордан сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь их тела разделяло всего несколько сантиметров. — Я хотел бы знать, о чем именно вы говорили, — прошептал он, положив ладонь на грудь Габриэля. Обращение на «вы» все еще было частью их игры, добавляя напряженности ситуации. Жордан не сводил глаз с Габриэля, уверенно встречая его взгляд. Ему было интересно, кто из них первым не выдержит. Если последние несколько дней Жордан почти сдерживался, все еще не будучи уверенным в себе и не позволяя себе настоящих прикосновений, то сегодня он чувствовал себя готовым. — Что именно вы имеете в виду? — невинно прошептал Габриэль, опустив взгляд на губы Жордана, будто приникая к ним. — Вы говорили о каких-то… последствиях, — тихо сказал Жордан, осторожно положив руку под подбородок Габриэля и заставив его встретить его взгляд. — Разве я это говорил? — Габриэль ответил легкой улыбкой. — Мне это совсем не свойственно… — Думаю, вы отметили мои «выдающиеся способности», — улыбнулся Жордан. — Правда? Но мне кажется, я этого совсем не заметил. Наверное, мне нужна помощь науки, — пошутил Габриэль. — Тогда, возможно, она вам пригодится, — прошептал Жордан, его голос был полон обещания. Он приблизил свои губы к губам Габриэля, остановившись всего в нескольких миллиметрах от них. Казалось, температура в комнате поднялась на несколько градусов. Габриэль ненадолго закрыл глаза и слегка приоткрыл губы, чувствуя горячее дыхание Жордана так близко. Они играли с огнем, прекрасно понимая это, но притяжение было слишком сильным, чтобы сопротивляться. — Вы безрассудны, месье Барделла, — наконец прошептал он, его голос был едва слышен. — Возможно, — улыбнулся уголком рта Жордан, — но в безрассудстве есть свои прелести, вы не находите? Габриэль открыл глаза и устремил взгляд на Жордана, прочитав в них искру вызова и желания. — Вы играете в опасную игру, — предупредил он. — Я не уверен, что смогу долго продержаться. — Именно это и делает вас таким привлекательным, — тихо прошептал Жордан, преодолевая последние миллиметры, разделявшие их. Габриэль полностью отдался поцелую, его руки скользнули по спине Жордана, притягивая его еще ближе. Его губы были тем, чего ему так долго не хватало. Жордан ответил с той же страстью, запустив пальцы в волосы Габриэля и слегка перебирая их. Этот контакт был ему невероятно дорог — он медленно возвращал былую близость, узнавая чувствительные точки, которые когда-то исследовал. Поцелуй стал более настойчивым, более жадным. Они слишком долго сдерживались. Габриэль приоткрыл губы, позволяя языку Жордана проникнуть в его рот, исследуя и покоряя каждый уголок. С губ Габриэля сорвался непроизвольный стон, и Жордан усилил ласки. Его руки скользнули от волос к шее, затем медленно спустились по спине, касаясь каждого напряженного мускула под пальцами. Габриэль прижался к телу Жордана, желая большего, гораздо большего. И Жордану не потребовалось много времени, чтобы осознать это. Не разрывая поцелуя, Жордан медленно оттащил Габриэля назад, пока его спина не уперлась в стену. Губы Жордана оторвались от губ Габриэля и, оставляя горячий след поцелуя, скользнули по его челюсти и спустились вниз по шее. Габриэль издал еще один томный стон, его руки вцепились в плечи Жордана, а пальцы сжались от удовольствия. — Вы прекрасно знаете, что делаете, — выдохнул Габриэль, его дыхание стало прерывистым. — Я всегда отличался ловкостью, — прошептал Жордан, его губы едва касались кожи Габриэля, вызывая легкую дрожь удовольствия. Он нежно покусывал мочку уха, а затем вернулся к губам и захватил их в еще более страстный поцелуй. — Вы выглядите напряженным, месье Атталь, — прошептал Жордан, — позвольте мне позаботиться об этом. Габриэль чувствовал, как каждая клеточка его тела горит под ласками Жордана, и его последние слова заставили его наконец сдаться. Жордан знал, как заставить каждую частичку его тела откликнуться. Давненько Габриэль не чувствовал себя настолько полностью во власти другого мужчины — он потерял контроль над каждой своей реакцией. И вот он полностью отдался ему. Пальцы Жордана медленно развязали галстук Габриэля — слишком медленно для него. В ответ Габриэль запустил руку под рубашку Жордана, лаская его напряженные мышцы, каждую выступающую на груди жилку. — Я так скучал по тебе, — прошептал Жордан ему на ухо и провел губами по линии ключиц, оставляя горячие поцелуи. Габриэль выгнулся навстречу ему, пальцы легонько царапали спину Жордана, дыхание становилось все более неровным. — Жордан… — задыхался он, не в силах сформировать в голове связную мысль. Все его чувства кипели. Почувствовав настойчивость Габриэля, Жордан схватил его за бедра и еще плотнее прижал к стене, их тела прижались друг к другу в тесном, напряженном контакте. — Я хочу тебя целиком, Габриэль. Ты мне нужен, — прошептал он ему на ухо, прежде чем снова захватить его губы в пылком поцелуе, и их языки сплелись в страстном танце. Их объятия становились все отчаяннее, поцелуи жестче, руки неустанно исследовали каждый дюйм тела друг друга, боясь, что судьба снова разлучит их. Они не знали, куда деваться, но одно было ясно — они жаждали удовлетворения, слушали свое тело, которое требовало только этого. — Я предупреждал тебя о последствиях, — прошептал Габриэль, на его губах играла вызывающая улыбка. Он хотел взять дело в свои руки. Жордан задал тон с того момента, как вошел в комнату, теперь настала его очередь. Не отрывая взгляда от Жордана, он наклонился и начал расстегивать ремень. Несколько секунд он искал в глазах Жордана хоть малейшее колебание, но ничего не увидел. Напротив, взгляд стал ярче, глубже — словно приглашение, молчаливое разрешение. С мучительной медлительностью, невыносимой для президента РН, Габриэль спустил штаны до лодыжек. Его взгляд стал более глубоким, более пристальным. Он наклонился вперед, слегка касаясь губами напряженной кожи Жордана, и тот не смог сдержать стон — он был слишком медленным, жаждущим большего. Габриэль начал медленные, размеренные движения. Жордан невольно подался бедрами вперед, жадно стремясь к близости, которая была ему жизненно необходима. Он наслаждался прикосновением губ к своей коже. Его дыхание становилось все более прерывистым. Жордан издал громкий стон, который он больше не мог сдерживать, несмотря на близость кабинета к залу для приемов, запреты и последствия, которые им грозили, если бы их застали в таком положении. Почувствовав, что Жордан вот-вот достигнет предела, Габриэль усилил свои действия — движения стали быстрее, глубже. С губ Жордана сорвался крик удовлетворения, и он отдался моменту, каждое мышечное волокно его тела напряглось в экстазе. Наконец наслаждение угасло, и Жордан, тяжело дыша и дрожа, оказался в плену ощущений, которые испытывал впервые. Глаза Габриэля все еще светились желанием и удовлетворением, и он медленно выпрямился, его губы все еще были влажными. Их взгляды встретились. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Жордан, медленно приходя в себя. — И в этом нет ничего страшного, — спокойно ответил Габриэль, касаясь его губ поцелуем. Остаток вечера обещал быть взрывным.