К тебе вернется моя боль

— Кто тут такой смелый, что курит в душевой?.. — дверь распахнулась, как от сквозняка, и в проёме возник Вадим Уваров. Его голос звучал глухо и жёстко, а взгляд — хмурый, чуть дольше, чем стоило бы, задержался на лице Оливии. Парочка одновременно вздрогнула. Максим поднялся лениво, без спешки, даже не пытаясь прятать окурок. На лице — вызов, в глазах — равнодушие. Оливия, наоборот, подскочила, отшатнувшись в сторону, будто поймали её одну, и вся вина лежала только на ней. Щёки у неё вспыхнули, но не от смущения — от унижения и внутреннего напряжения. Взгляд учителя будто прожигал. — Очень интересно, — начал тот, голос ровный, почти слишком спокойный. — Знаете, где вы находитесь? И что сейчас делаете? — Мы просто… — попыталась объясниться Новикова, но Вадим резко вскинул руку. — Не нужно. Это не имеет значения. И, к слову, мне совершенно неинтересно, о чём вы тут разговаривали. Меня волнует другое: старшеклассники — в душевой, за дверью. Один с сигаретой. Второй — в сантиметре от… — он замолчал, но взгляд стал особенно колючим. — От явного нарушения границ. Он перевёл взгляд на Максима. — А у тебя, насколько я помню, есть девушка. Не так ли? Максим пожал плечами, не удосужившись даже изобразить раскаяние. — Вы оба знаете школьные правила, — продолжал Вадим, стараясь говорить спокойно, но по его напряжённой челюсти было видно: ситуация ему крайне неприятна. — И раз уж вы решили, что они вас не касаются, не удивляйтесь, если завтра окажетесь в кабинете директора. — Пожалуйста, — тихо сказала Лив. — Мы не собирались ничего… Это не то, что вы думаете… — О, поверь, мне достаточно того, что я вижу, — прервал её Вадим, чуть резче, чем следовало бы. Он старался смотреть на обоих, но взгляд то и дело срывался. Особенно когда ловил глаза Оливии. — Курение — это уже серьёзное нарушение. А остальное… Надеюсь, вы достаточно взрослые, чтобы понимать, насколько это неуместно. И где вы находитесь. Он помедлил, словно собираясь сказать что-то ещё, но передумал. — У вас минута, чтобы покинуть душевую. Больше я здесь никого из вас не хочу видеть. В следующий раз — без разговоров. Только официальное взыскание. Развернувшись, он вышел, захлопнув дверь чуть громче, чем требовалось. Максим фыркнул и снова полез за сигаретой, как будто ничего не произошло. Оливия же стояла в растерянности, не зная — злиться ли на друга, бояться за последствия… или просто провалиться сквозь землю.

***

– И что это мы здесь делаем? – послышался знакомый голос Максима. За спиной Морозова, как всегда, стояли Ромка и Темыч. Чуть в стороне, с натянутым лицом и опущенными глазами, стояла Оливия. С самого начала она держалась в стороне от Макса, не обмолвилась с ним ни словом с тех пор, как они подошли к остальным. Ни взгляда, ни жеста — будто рядом с ней был пустой воздух. – Тише, не шумите! – шепнула Даша. – Мы в лесу. – В лесу? – Макс усмехнулся. – А Надьку зачем притащили? – Это наш девчачий секрет! – заявила Наденька, гордо поднимая голову. – Не возьмёте — сделаем шум, – предупредил Макс. Даша и Вика обменялись взглядами. Отказа не избежать. – Темыч, отвлеки сторожа, а мы идём, – распорядился Макс. Оливия пошла последней, нарочно отставая. Когда Макс оглядывался, она будто не замечала его. Между ними стояла стена из молчания — прохладная и упрямая. Лес встречал их тишиной и сугробами. Снег достигал колен, иногда и выше. Рома, шедший впереди, пробивал путь с помощью длинной палки. Вдруг — клац! — и палка переломилась пополам. Один её конец остался торчать в капкане, скрытом под снегом. — Чёрт… — выдохнул Ромка, отступая на шаг. — Кто ж ставит такое в детском лесу? — Вот она! Полянка! — воскликнула Наденька и махнула рукой в сторону просвета между деревьями. — Я тут колечко нашла! — Ты уверена? — уточнила Вика, прищурившись на заснеженные деревья. — Сто процентов! Вон то дерево я точно запомнила! Они подошли к кривому, словно перекрученному стволу. Обошли его. Ничего необычного. Просто дерево. — А гном где жил? — спросила Даша, присматриваясь к корням. — Не знаю. Он колечко прям сюда положил… — Надя указала на основание ствола. — Ну ясно, — фыркнул Макс. — Ни тебе гнома, ни следов. Отличная экспедиция! Оливия поморщилась, но не ответила. Она отошла ближе к Вике, демонстративно отворачиваясь от Морозова, но кажется этого никто не заметил. — Сюда посмотрите! — крикнула вдруг Вика. На коре дерева было выцарапано одно слово: «Спасите». — Это Савельич! — вспыхнула Вика. — Ага, прям подписью отметил, — скептически буркнул Павленко, осторожно касаясь ствола. — Да это видно — надпись свежая! А кольцо было рядом! — настаивала Вика. Рома резко отдёрнул руку и уставился на пальцы — они были испачканы чем-то бурым. — Это… кровь, похоже… — Иван Савельевич! Вы нас слышите?! — закричала Даша, в голосе прозвучала тревога. Лес ответил глухой тишиной. Надя стояла у дерева, глядя куда-то вглубь леса, и, кажется, не слышала криков. В тот самый миг из кустов вынырнул Андрей — запыхавшийся, с растрёпанным капюшоном. — Ты что здесь делаешь?! — резко спросил он и подхватил сестру на руки. — Ты обещала мне не выходить за территорию! — Но я же не одна… со взрослыми! — возразила Наденька, показывая пальцем на полянку. Андрей резко повернулся. Его взгляд метнулся по лицам — остановился на Оливии. Та стояла чуть в стороне, сдержанно, будто старалась держаться подальше от всей этой кутерьмы. — Ливия, что ты тут делаешь? — строго спросил он, подхватывая сестру на руки. — Андрей, я… — попыталась объясниться Оливия, но он не дал ей слова. — Почему ты привела Надю сюда, в лес, да еще в такую холодину? Это совсем безответственно. Новикова вздрогнула, но ничего не ответила. Только ещё сильнее сжала руки в карманах. — Не ори на неё, — неожиданно вмешался Макс. Его голос был твёрдым. — Она вообще была против. Я настоял, чтобы шли вместе. Андрей удивлённо посмотрел на него. — Ага. Прям герой. Рыцарь с чердака, — буркнул он, но голос уже звучал иначе, сдержаннее. Даша перевела взгляд с одного парня на другого. Что-то не сходилось. Почему Макс вообще так защищает Новикову? Только из-за неожиданной крепкой дружбы? — Андрей, погоди. «Тут ведь, кажется, не просто так всё», — сказала она, указывая на дерево. — Посмотри… Он шагнул ближе. Сначала не понял. Потом заметил — бурые следы на коре, неровно выцарапанное: «Спасите». — Что за… — Андрей провёл рукой по стволу, потом посмотрел на пальцы. Кровь. Это была кровь. «— Если это действительно что-то серьёзное, надо вернуться в школу и вызвать помощь», — сказал Андрей, внимательно оглядев всех. — Тут, похоже, замешан кто-то из нашей школы, — хмыкнул Максим. — Ты правда думаешь, что нам стоит рисковать? Чтобы попасть в такую же беду, как Савельич? За окутывающей лес тьмой послышался шум падающего снега, Андрей вздрогнул. — Ладно, — твердо произнёс он, — уже поздно. Девочки, возвращайтесь в школу, а мы с ребятами останемся искать Савельича. Даша колебалась, глядя на подруг. — Пойдем, — подтвердила Новикова, — Наденька тоже с нами. Не стоит рисковать. — Хорошо, — кивнула Даша, обращаясь к Андрею. Их взгляды встретились на мгновение, и в эту секунду между ними словно появилась невидимая связь. Даже когда три тонкие фигурки скрылись за деревьями, Андрей чувствовал это. — Может, я пойду с ними? — пробормотал Рома, не поднимая глаз от земли. — Уже темнеет, мало ли что там… Графская собака или что похуже. Он быстро последовал за девочками, а Максим с Андреем остались вдвоём. — Иван Савельевич! — позвал Максим, глядя в темноту. Ответа не было. Они медленно продвигались между деревьями. — Иван Савельевич! — громче крикнул Андрей. — Мне кажется, мы зря тут торчим, — пожал плечами Максим, слепя снежок и метко бросая его в дерево. — Если бы он был здесь, уже давно бы откликнулся. — Может, он ранен или без сознания? — предположил Андрей. — Слушай, Авдеев, — усмехнулся Максим, пристально смотря на брата Оливии, — ну зачем тебе этот рыцарь света? Прямо аж противно смотреть — всех спасать хочешь, последний бойскаут. — А тебе-то что? — удивленно спросил Андрей. — Да просто бесит! Бесит, понимаешь? — Ладно, — сказал он, — просто надо помнить, что это не игра. Надо действовать быстро. Андрей мельком посмотрел на Морозова, голос стал чуть холоднее: — К тому же, Макс, не забывай — у тебя есть девушка. Так что, может, стоит поаккуратнее кидать взгляды на мою сестру. Максим отозвал взгляд и усмехнулся в ответ, не сказав ни слова. В этот момент в лесу раздались два выстрела — один за другим…

***

Максим и Андрей вошли в здание школы, тяжело ступая по скрипучим ступеням. В коридоре уже стояла Оливия — её взгляд был напряжён, глаза блестели тревогой. — Вы в порядке? — тихо спросила она, когда они подошли ближе. Максим резко вздохнул, сжался в плечах и бросил дерзкий, но в то же время напряжённый взгляд в сторону Оливии — в его глазах смешались раздражение, беспокойство и что-то глубоко личное, что выдавало: равнодушным он быть не может, а Андрей молча кивнул, но в его взгляде читалась усталость. В этот момент двери школы распахнулись, и в коридор так-же вошли директор Виктор Николаевич Полявок и учитель физкультуры Павел Лобанов. Директор сразу же заметил троицу. — Ну что, ребята, — спокойно, но с явной строгостью произнёс Виктор Николаевич. — Надеюсь, у вас есть объяснения для всех этих приключений. А ещё нужно поговорить о дисциплине. Не только в школе, но и за её пределами. Оливия, продолжая внимательно смотреть на Максима, слегка сжала кулаки, будто пытаясь удержать бурю эмоций. — Морозов, проходи в мой кабинет, — сухо сказал Виктор Николаевич. — Что дальше? Будете избивать? Или просто пугать, чтобы впечатление произвести? — привычно дерзко пробормотал Максим. — Перестань выдумывать, — физрук Павел Лобанов бросил на него неодобрительный взгляд. — А он, Паша, так и думает, что его папаша купил всю школу и теперь он тут король, — Полявок хмыкнул и продолжил серьёзным тоном: — Но это не так. Собирай свои вещи, ты отчислен… Кстати, твой отец уже здесь, — добавил он, заметив, как лицо Максима побледнело. — Э… Виктор Николаевич… А он правда здесь? — вдруг растерялся Макс, вся его уверенность куда-то испарилась. — Он реально приехал? — Ты что, думаешь, я шучу? — директор слегка ухмыльнулся. — Виктор Николаевич… — Морозов сжал губы, слова давались с трудом, — может, без отца обойдемся? Мы сами разберемся. — Уже поздно, Максим, — покачал головой директор. — За свои ошибки нужно отвечать. В пустом коридоре было тихо и пусто, каждое слово звучало громко и отчетливо. — Тогда исключайте и меня! — неожиданно вмешался Андрей, о котором все, казалось, забыли. Он встал между директором и Максимом, словно ставя преграду. — Лично мне это не страшно. — Нет, Авдеев, с тобой у меня другие планы, — холодно ответил Виктор Николаевич. — Пошли, Морозов. Максим молча обошёл Андрея и, опустив голову, как осужденный, последовал за директором. — Оливия, Андрей, — строго сказал Лобанов, — поднимайтесь к себе в комнаты и ждите там, пока я не дам дальнейших указаний. Оливия кивнула, и развернувшись, взглядом соскользнула наверх и замерла — на втором этаже, возле перил, стоял Вадим, который внимательно наблюдал за ними.

***

Оливия постучала один раз — и сразу толкнула дверь. Без разрешения, без церемоний. Вошла и закрыла за собой. Андрей сидел на краю кровати, с расстёгнутой курткой и опущенной головой. Он не поднял взгляда, даже когда она подошла ближе. «— Ты ведь злишься», — сказала она. — Нет, — коротко бросил он. — Я устал. — Это не одно и то же. Он посмотрел на неё. Взгляд — тяжёлый, уставший, обиженный. И в нём — что-то почти детское: предательство, которое нельзя выразить словами. — Ты знала, что она туда пойдёт? — спросил он наконец. — Надя. В лес. — Нет! — резко отреагировала девушка. — Я вообще узнала об этом уже у ворот! Думаешь, я бы позволила ей уйти?! — А ты знаешь, что она испугалась, потому что видела, как мы ссоримся? Потому что ей страшно, когда мы не вместе? — голос его дрогнул. — Ты для неё как мама, Лив. А я — это всё, что осталось. — Ты думаешь, мне не страшно?! — вспыхнула она. — Ты молчишь, отдаляешься, всё время держишься один. Я ничего не понимаю! Я даже не знала, что вы должны были приехать в Логос, что ваши родители... пропали. Ты хочешь, чтобы я делала вид, что всё как всегда? — Я не хочу, чтобы ты делала вид. Я хочу, чтобы ты была рядом! — выкрикнул он. — Я не хотела, чтобы ты втягивался во всё это. Ты и так… потерял больше, чем должен был. Он обернулся. Взгляд стал мягче. — А ты не думала, что мне тоже страшно за тебя? Что я вижу, как ты тонешь в этом — во всём: в школе, в людях, в… — он запнулся. — В его взгляде. — В чьём? — осторожно спросила она. — В Морозове. — Андрей выдержал паузу. — Лив, я не лезу. Ты взрослая, ты решаешь. Но… он смотрит на тебя так, как будто ты — не просто подруга. И не просто его девушка тоже. Оливия чуть напряглась, но сохранила спокойствие. — Это тебе показалось. — Возможно, — согласился он, не настаивая. — Я просто вижу. И запоминаю. Она тихо вздохнула, не зная, что сказать. Не объяснять же, что взгляды — это самое невинное из всего, что было. Он молчал. И она тоже. Несколько секунд — ни звука. Только дыхание, сбившееся, острое. Потом Андрей встал. Подошёл ближе. Неуверенно. — Прости, — сказал он глухо. — Я просто… Я не умею по-другому. Оливия покачала головой, и слёзы сами потекли по щекам. Он обнял её. Не резко, не на силу. Просто — как брат, который понял, что был слишком жёстким. А она — как сестра, которая наконец позволила себе быть слабой. — Мы справимся, — прошептал он. — Слышишь? Вместе. Она кивнула. Обняв его крепче. И впервые за долгие дни, несмотря на страх, тревоги и неизвестность — стало чуть-чуть теплее.

***

— Подождите, — голос Новиковой прозвучал почти шёпотом, но в тишине коридора он прозвенел, как выстрел. Вадим остановился. На полпути к двери к своей комнате в преподавательское крыло он обернулся, будто заранее знал, что она придёт. — Оливия? — голос холодный, чуть усталый. — Уже поздно. Что-то срочное? — Можно поговорить? Только минуту. Я просто... — она сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Мне нужно понять, что это было. В душевой. Ваш тон, ваш взгляд — вы будто хотели обвинить меня в чём-то, чего я не делала. Он слегка склонил голову, жестом пригласив её пройти с ним. Ничего лишнего — ни жеста, ни выражения лица. Комната Уварова была аскетична: строгий письменный стол, стул, аккуратная кровать. Пахло табаком и крепким кофе. — Если ты хочешь объяснений, — начал он, не глядя на неё, — то они просты. Я — педагог. Ты — ученица. Моя задача — пресекать нарушения, особенно когда они могут повлиять на репутацию школы. — Но вы сделали это так… резко. Почти лично, — осторожно заметила шатенка. — Я понимаю, вы были правы. Но… — Я не должен быть мягким, — прервал он. — Это не моя роль. Это не про симпатии или антипатии. Это про дисциплину. Он говорил ровно, но слишком ровно — как будто натянуто, будто каждое слово отмерял. Оливия кивнула, опустив взгляд. — Просто мне показалось, вы сердитесь не только из-за правил. Он чуть дёрнулся. Почти незаметно. «— Если тебе что-то показалось, забудь», — сказал он резко. — Ты не виновата, Оливия. Но ты должна быть осторожнее. В таких местах, в такие моменты. — Хорошо, — тихо ответила она. — Спасибо, что выслушали. Извините, если поставила вас в неловкое положение. Она подошла к двери, но задержалась. — Спокойной ночи, Вадим Юрьевич. — Спокойной, — отозвался он, и только когда дверь закрылась, позволил себе прикрыть глаза и выдохнуть. Губы едва заметно дрогнули — слишком тихо, чтобы это мог кто-то услышать: «Вот именно. Ты даже не знаешь, как сильно ставишь меня в неловкое положение…»

***

А в это самое время Андрей Авдеев возвращался из душа. Влажные волосы прилипали к лбу, футболка лежала перекинутой через плечо. Он не спешил — день вымотал его до предела. Но когда впереди мелькнули знакомые силуэты, он ускорил шаг. — Андрей! — окликнула Даша, подбегая к нему с Оливией, которая чисто случайно оказалась рядом. — Подожди на секунду. Он остановился, чуть удивлённо глянув на девушек. После всего, что произошло в лесу и в коридоре с директором, он ожидал, что сегодня всё уже закончилось. — Надя в порядке? — сразу уточнил он, глядя на сестру. — Всё хорошо, — кивнула Оливия. — Мы просто… кое-что увидели. Вернее, заметили. Комната Савельича. Дверь осталась приоткрыта — Маша Вершинина ушла и оставила тележку. — И вы хотите туда залезть, — догадался он, бросив взгляд на дверь в конце коридора. — Серьёзно? — А вдруг он что-то оставил? — тихо сказала Даша. — Понимаешь, мы должны хотя бы попробовать. Он нас предупреждал, и теперь… пропал. Андрей вздохнул и бросил короткий взгляд на Оливию. Она не говорила ничего, но кивнула чуть заметно. Без слов — только подтверждение. Это был тот редкий момент, когда им не нужно было объяснять друг другу лишнего. — Ладно, — бросил он и первым подошёл к двери. — Быстро. Пять минут — и нас здесь не было. Даша с энтузиазмом шагнула за ним. Оливия замкнула процесс, тихо прикрывая за собой дверь. Комната Савельича встретила их сухим воздухом и какой-то странной стерильностью. Всё стояло на своих местах, ни пылинки, ни разбросанной бумаги — как будто тут давно никто не жил. Или, наоборот, кто-то постарался, чтобы всё выглядело именно так. — Слишком чисто, — заметила Оливия. — Как будто всё вымыто до блеска… недавно. — Или убрано после кого-то, кто не должен был здесь быть, — добавил Андрей. Даша уже проверяла ящики письменного стола. Всё — аккуратно сложено: ручки, справки, чистые листы бумаги. Ни записок, ни пометок. — Пусто, — пробормотала она. Оливия направилась к шкафу, открыла дверцы. Два костюма, несколько рубашек, пара ботинок. Всё старомодно и бесконечно скучно. «— Как будто человек был, а жизни — не было», — сказала она. Андрей между тем присел рядом с кроватью и осмотрел пространство под ней. Провёл рукой — на пальцах осталась пыль. Только здесь. Только снизу. — Здесь никто не убирал, — тихо заметил он. — А значит… если бы что-то прятали — то не на виду. — Думаешь, тайник? — Даша мигом оказалась рядом, заглядывая под кровать. — Пока не знаю. Но в следующий раз — фонарик и отвёртка, — хмыкнул он. — Ладно. Уходим. Долго мы тут не протянем без свидетелей. Они вышли так же тихо, как и вошли. Коридор был пуст, Андрей молча кивнул и, кажется, хотел что-то добавить, но вдруг из-за поворота донеслись приближающиеся шаги. Быстрые, цепкие, цепляющие за тишину. — Чёрт, — выдохнул он. — Кто-то идёт. Они стояли в коридоре — не лучшее место для внезапного визита. Андрей быстро потянул Дашу обратно в комнату Савельича, аккуратно притворив за ними дверь. Единственным укрытием был старый, массивный шкаф. Не раздумывая, они юркнули внутрь, стараясь не шуметь. Там, в темноте, они затаились, прижавшись к внутренним стенкам. Даша заняла позицию у дверцы и аккуратно приоткрыла щелочку. Сквозь неё она увидела, как в комнату заглянула Маша Вершинина, поставила на место ведро и бесшумно вытащила тележку с бельём. Затем хлопнула дверь. Тишина. — Кажется, ушла, — прошептала Даша и медленно выбралась из шкафа, потирая затёкшие ноги. — Ну и день… Она оглянулась, ожидая, что Андрей появится следом. Но... шкафа как будто никто не касался. Дверца оставалась полуоткрытой, в полумраке виднелись костюмы, аккуратно развешанные на плечиках. Никакого движения. Никаких шагов. — Андрей? — позвала она вполголоса. Ответа не последовало. Даша нахмурилась и осторожно заглянула внутрь. Пусто. — Не может быть... — прошептала она, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок. — Ты же... ты же был здесь… Она растерянно огляделась по комнате — всё оставалось на своих местах. Ни звука, ни следа. Только глухая тишина, будто сама комната дышала чем-то другим. Не школой. Не порядком. А чем-то... чужим.

***

Оливия на секунду задержалась и не думая, повернула ручку ближайшей двери и вошла. Комната встретила её полумраком и тишиной. Она не включала свет, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, с трудом вдохнув полной грудью. Казалось, наконец-то можно было просто… замереть. Прошло пару секунд. — Ты, похоже, превращаешь это в традицию? Голос прозвучал из глубины комнаты — спокойный, низкий, но глухой, почти хриплый. Оливия вздрогнула. Тень от кресла у окна зашевелилась. Очертания стали чётче — и с ужасом она поняла, кто перед ней. Вадим Уваров. Она резко оттолкнулась от двери, будто обожглась. — Простите… я… — голос сорвался. — Я не знала, чья это комната. Это случайность. — Уже вторая за час? — в голосе не было ни иронии, ни обвинения. Только усталость. — Не слишком ли много совпадений для одной ученицы? — Я не искала вас, — спокойно, почти машинально. — Просто хотела уйти с глаз долой. Меня могли застать в коридоре. Это было первое укрытие. Он подошёл ближе. Не быстро, не угрожающе — но слишком близко. Остановился почти впритык. Она ощутила запах табака, тепло от тела, и снова — этот непроницаемый, пристальный взгляд. — Ты умеешь выбирать «укрытия», Новикова, — тихо сказал он. — Почти с точностью до сантиметра. — Это неважно, — выдохнула она, пытаясь взять себя в руки. — Мне нужно уйти. — Конечно, — кивнул он, но не отступил. Он не двинулся. Стоял слишком близко. Настолько, что она чувствовала его дыхание. Он смотрел ей прямо в лицо, а потом медленно протянул руку — и включил свет. Комната осветилась тёплым жёлтым светом. Всё выглядело просто, строго — как всегда. Только между ними — напряжение, в котором сложно было дышать. — Не переживай, — наконец произнёс он, — мне не нужно объяснений. Но если ты хочешь и дальше оставаться в стороне от… подозрений, лучше быть точнее с дверьми. — Я не боюсь подозрений, — тихо ответила она. — Но боюсь лишних интерпретаций. Он на секунду прищурился. — Тогда не давай для них поводов. Пауза. Дыхание — почти синхронное. — Уходи, — сказал он, и в этот раз действительно отступил. — На этот раз — без разговоров. Оливия кивнула и вышла быстро, будто гравитация за дверью была слабее. А Уваров остался. Стоял посреди комнаты, не глядя никуда. Ладонь сжалась в кулак. Не от злости — от усилий не сорваться.