К тебе вернется моя боль

Оливия выскочила в коридор, как будто за дверью снова можно было дышать полной грудью. Она быстро прикрыла за собой дверь, не оглядываясь, и сделала пару шагов прочь, стараясь стряхнуть с себя всё: взгляд, напряжение, близость. Всё. Она уже хотела идти в комнату, когда из-за угла буквально влетела Даша. — Лив! — воскликнула она, хватая её за руку. — Господи, где ты была?! Оливия вздрогнула от резкого контакта, но сразу увидела в её глазах не гнев, не раздражение — а чистую, паническую тревогу. — Что случилось? — спросила Оливия, быстро приходя в себя. — Он… Андрей… Он исчез! — выдохнула Даша, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Что значит «исчез»? — голос Оливии мгновенно стал холоднее. — Вы же были вместе! — Были, — судорожно кивнула Даша. — Мы прятались в шкафу, когда шли шаги… ну, ты ушла, а мы вернулись, дверь была приоткрыта, Маша что-то вывозила — а потом… я вышла, а Андрей остался, и… и всё! Его не было! Я заглянула в шкаф — пусто! Оливия, его реально нет! Оливия побледнела. В груди всё сжалось, будто что-то сорвалось с цепи. — Ты уверена, что он не вышел за тобой? — Конечно уверена! Я стояла у двери! Комната пустая! — Даша сжимала кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Я проверила дважды! В шкафу — ничего. Ни звука. Ни следа. Как будто он… растворился. Оливия схватила её за плечи, пытаясь удержать от истерики. — Слушай меня. Спокойно, — твёрдо сказала Оливия, удерживая Дашу за плечи. — Мы не будем паниковать. Сначала — соберём остальных. Макса, Вику, Рому. Всех наших. И тогда пойдём искать Андрея вместе. — Ты правда думаешь, что он мог просто… уйти? — прошептала Даша. — Нет, — ответила Оливия, уже поворачиваясь. — И именно поэтому мы не будем терять ни минуты. Даша судорожно кивнула. В панике было страшно, но с Оливией рядом — чуть менее безнадёжно. — Идём, — сказала Оливия. — Сейчас же.

***

Ребята ввалились в комнату почти одновременно. Даша повернула «собачку» замка и впустила всех внутрь. Оливия вошла следом, напряжённо вглядываясь в полутемный интерьер, словно ожидала, что Андрей появится прямо из стены. — Ну? — первая нарушила молчание Вика, переводя взгляд с Даши на Оливию. — Что вы тут забыли? Что вообще происходит? — Мы с Андреем спрятались… здесь, — Даша подошла к шкафу и приоткрыла дверцу. — Прятались от уборщицы. Она зашла, когда мы осматривали комнату… — Ага, прятались, — хмыкнул Макс, с прищуром глядя на неё. — Интересная тактика: среди ночи, в шкафу. Уединённо. Оливия повернулась к нему резко: — Макс, не сейчас. Он усмехнулся — безрадостно, будто ждал этого. — Конечно. Когда тебе удобно — «не сейчас». — Хватит, — спокойно, но жёстко сказала она. — Здесь важнее другое. Вика, перехватив напряжение, быстро вмешалась: — Ладно, потом разберётесь. Даша, продолжай. — Я спряталась. Потом вылезла. Андрей должен был быть за мной, — голос Даши дрогнул, — но его не оказалось. Шкаф пуст. Я обыскала всё. Он… просто исчез. — Серьёзно? — Ромка уставился на шкаф. — Прям магия? — Портал в «Нарнию», — фыркнул Макс. — Только вместо льва — Авдеев. — Макс! — окликнула его Вика. — Ты бесишь уже. Если не помогаешь — молчи. Тем временем Андрей появился в дверях. Все вздрогнули. — Господи, ты где был?! — ахнула Даша. — Нашёл кое-что. Смотрите, — спокойно сказал Андрей и подошёл к шкафу. — Это не просто шкаф. Он надавил на заднюю панель — она с лёгким щелчком ушла в сторону, открывая узкий, пыльный проход. Из глубины тянуло холодом и сыростью. На стенах — паутина, а вверх вели деревянные ступени. — Кто-то всё это специально прятал, — выдохнула Оливия. — Или охранял, — добавила Вика. На чердаке воздух был сухой и затхлый. Под потолком висела одинокая лампочка, которую Андрей щёлкнул. Свет оказался тусклым, но рабочим. Среди хлама — старые стулья, чемоданы, обрывки ткани — лежали папки. А на одной из балок было выцарапано: Игорь, Вася, Коля, Миша, Ваня. 5 сентября 1979 г. Детдом №8 — Это… имена, — прошептала Вика. — И дата. Почти полвека назад. — Здесь был детдом, — подтвердила Оливия. — Старое здание, бывшая усадьба. Ромка с Артёмом что-то шуршали в углу, пока не вытащили оттуда… красное знамя. — Вот это находка, — восторженно выдал Темыч. — Прям советский реквизит! — Ребят, смотрите, — Даша подняла с пола банку и сразу отдёрнула руку. — Фу. Что это? Максим поднёс банку ближе к свету. Внутри — мутная жидкость. И два… глаза. «— Это глаза», — сказал он тихо. — Не может быть, — выдохнула Даша. — Похоже на человеческие, — добавил Макс. — Или очень качественный муляж. — По-моему, вы загоняетесь, — неуверенно пробормотал Тёма, ставя банку на стол. — Ну, типа… шутка? Наказ Савельича? — Сомнительно, — Оливия нахмурилась. — Но если это не шутка, то кто-то очень давно и очень серьёзно что-то прячет. Позже они сидели в библиотеке, просматривая старые статьи. — Почти ничего. Ни про школу, ни про детдом. Только пара упоминаний и реклама «Логоса», — заметила Даша. Темыч всё ещё вертел банку в руках, но потом отставил. — Если это муляж, пусть сам Савельич и объясняет, — пробормотал он. — А если он уже не может? — тихо бросила Оливия. Голос её был ровным, но тревожным. — Вот это! — вдруг выдала Вика. — Смотрите! На экране — старая газетная статья: «Закрыт детский дом в бывшей усадьбе графа Щербатова». Ниже — фото группы детей и перечень имён: Игорь Исаев, Николай Семёнов, Василий Остапенко, Михаил Спиридонов, Иван Лавров. Пять пропавших. — Всё сходится, — выдохнула Вика. — Те самые имена. — А вот и Савельич, — Тёма указал на фото преподавателей. — И Войтевич, и Галина Васильевна. Они были тут тогда. — Подпись автора статьи… — Даша подалась вперёд. — Олег Птицын! — Подожди… — моргнула Оливия. — Птицын… Был же такой адрес в черновике письма Савельича. Неотправленном. — Точно! — хлопнул себя по коленке Ромка. — Я ещё говорил — то ли Орлов, то ли Воробьёв. Почти угадал! — Статья у нас. Письмо найдём. Дальше — больше, — уверенно сказала Вика и аккуратно сложила вырезку в карман. Оливия смотрела на банку на столе. «Если это правда… …то мы только коснулись поверхности.»

***

Солнце едва пробивалось сквозь мутные окна. Школа только просыпалась. Где-то на первом этаже уже гремели подносы, из столовой доносился запах каши и подогретых булочек. — Быстро, пока все ломятся к еде, — прошептала Вика, толкая дверь библиотеки. Они вошли по одному. Комната встретила их полутемнотой и тишиной. Стеллажи казались выше обычного, а книги — более пыльными. Но самое главное: никого. Оливия прошла первой, разложив на стол вырезку из старой газеты, которую Вика аккуратно хранила с ночи. — Пятеро мальчиков. И те же имена, что были на колонне, — напомнила она. — И дата — 5 сентября 1979 года. — Всё сходится, — подтвердила Вика, сверяясь с записью. — Игорь, Коля, Вася, Миша, Ваня. — А теперь смотрите, — добавил Андрей, протянув свой блокнот. — Я записал всё, что было в подвале и на чердаке. Хронология, имена, символика на стенах. Ничего не просто так. — И всё это совпадает с тем, что написано в этой статье, — Даша склонилась над газетой. — «Исчезновение пятерых воспитанников», «загадочные обстоятельства» … Почему об этом никто никогда не говорил? — Потому что всё это, видимо, должно было остаться забытым, — тихо сказала Оливия, не отрывая глаз от выцветших строчек. Макс хмыкнул и откинулся на спинку стула: — Ага. А потом приходит поколение храбрецов с чердака и решает раскопать могилы прошлого. — Ты предлагаешь не лезть? — не глядя на него, спросила Оливия. — Я предлагаю сначала понять, в какую задницу мы уже влезли, — буркнул он. — Поздно, — сказал Андрей. — Мы уже внутри. И теперь надо идти до конца. Ромка тем временем перевернул планшет к себе: — Тут, кстати, про «Детдом №8» почти ничего. Только уведомление о закрытии. Ни одной причины. Ни отчётов, ни последствий. — А вот это странно, — заметил Андрей, показывая на экран. — Здесь пишут, что причиной закрытия были "внутренние нарушения", но нигде не уточняется, какие именно. — Думаете, всё дело в этих пропавших детях? — тихо спросила Даша. — Думаю, это только вершина, — буркнул Макс, откинувшись на спинку стула. — Ну серьёзно, вы видели, что там творилось? Шкафы с подписями, муляжи глаз, проходы на чердак. Это не просто совпадения. Оливия подняла взгляд от статьи. — Макс прав. Здесь слишком много совпадений, чтобы это было случайно. Кто-то знал. И кто-то пытался это спрятать. Вопрос — зачем? — А главное — кто? — вставил Тёма. Ромка, нервно постукивая пальцем по подлокотнику, хмыкнул: — Можем прямо сейчас пойти к директору: "Здравствуйте, мы тут нашли тайный проход с глазами и список пропавших детей. Не могли бы вы объяснить, что происходит?" — Да, — язвительно вставил Макс, — а потом заодно спросим, почему нас ещё не выкинули из школы. — Тихо, — шепнула Вика, поднимаясь. — Кто-то идёт. Все моментально притихли. За дверью послышались чьи-то шаги — тяжёлые, неторопливые. Прошли мимо. Оливия выдохнула и медленно сложила вырезку в блокнот. — Нужно искать дальше. Эта статья — только зацепка. Где-то должны быть другие упоминания: в мемуарах, в интервью, в письмах. — У Савельича точно что-то было, — вспомнила Даша. — Адрес Птицына. Письмо. Черновик. — Тогда сегодня вечером — обратно к его компьютеру, — решительно сказала Оливия. — Осторожно. Быстро. До того, как кто-нибудь нас опередит. — Ну всё, если сейчас не уйдём, останемся без завтрака, — вздохнула Вика, схватив газету. — Какой кошмар, — фыркнул Макс. — Сперва глаза в банке, теперь — нет еды. — Всё. Пошли. Придурок, — буркнула Оливия, проходя мимо него. Он усмехнулся. Её спина скрылась за дверью. — Но симпатичная, когда злится, — пробормотал он себе под нос.

***

Оливия стояла у раздаточного стола, глядя на поднос с булочками. Шум в зале — голоса, звон ложек, металлический скрежет подносов — всё словно доносилось откуда-то издалека. Она чувствовала, как не выспавшееся тело работает на автомате, а мысли — всё ещё застряли между чердаком и тем, что они прочитали в библиотеке. — Эй, ты будешь брать или загорать над ними? — пробормотал кто-то за спиной. Она обернулась — Вадим Уваров. Рядом. В спортивной форме. В руке — чёрная кружка. На лице — всё то же утомлённое спокойствие. — Ты смотришь на них так, будто от этого зависит исход дня. — Может, и зависит, — коротко ответила она, взяв первую попавшуюся булочку. — Вы ведь знаете, я способна на импульсивные решения. Он не отходил. Просто стоял рядом, не мешая, но и не уходя. «— Завтрак — не то время, чтобы принимать символические решения», — произнёс он негромко. — Особенно после бессонной ночи. Оливия напряглась, но не повернула головы. — Вы думаете, у меня бессонная ночь? — Я — преподаватель физкультуры, Новикова. Я замечаю, кто в каком состоянии. Это часть работы. — Как и стоять у булочек в 7:30 утра? — Как и наблюдать за теми, кто стоит у булочек в 7:30 утра. Она резко обернулась. Слишком близко. Он стоял, как всегда, чуть наклонившись, будто слушал тише, чем говорил. — Вы сейчас хотите что-то сказать или просто… намекаете? — Я просто здесь, — спокойно ответил он. — А если ты слышишь намёки — значит, они уже есть. Пауза. Она посмотрела прямо в его глаза. Не вызывающе — твёрдо. «— Не думала, что вы уже здесь», — сказала она, делая шаг вперёд, чтобы взять стакан с чаем. — Я рано встаю. Профессиональная деформация, — сдержанно ответил он. — Спортсмены — вообще подозрительные люди. Любят контроль, проверку, тишину перед стартом. — Ну да. Вы ведь всё контролируете, — чуть тише сказала она, оборачиваясь. Он сделал шаг ближе. Лишь на полстула между ними. — Только до той грани, которую сам себе установил. Она задержала дыхание. Шум столовой будто отдалился. Только он. И взгляд, в котором снова было что-то тревожное. Как будто он что-то знал. Или чувствовал, что она знает. «— Удачного вам завтрака, Вадим Юрьевич», — сказала Оливия, первым поднимая поднос. — Тебе тоже, Новикова, — тихо ответил он. — И… держи голову холодной. Даже когда кажется, что пора бежать. Он отошёл первым. Ни слова больше. Только шаги на плитке и лёгкий скрип дверцы чайника в углу. А Оливия стояла ещё пару секунд, прежде чем сесть за столик к друзьям. Макс бросал косые взгляды на неё с того момента, как она повернулась от раздаточного. — Ну наконец-то, — негромко бросил он, когда она опустилась на край скамьи. — Прости, что не вписалась в ваш тайминг, — спокойно ответила она. — Просто видели, что у тебя… занятный разговор состоялся, — проговорил Макс, делая вид, что говорит в общем, не напрямую. Оливия подняла бровь. — С булочками? — С тем, кто их комментировал. — Он откинулся на спинку. — Учителя нынче разговорчивые стали. Даша, сидящая рядом, на мгновение напряглась. Ложка застыла над чашкой. — Макс, не начинай, — тихо сказала она, не глядя на него. — Я ничего такого, — тут же отозвался он, поднимая руки в притворной невиновности. — Просто наблюдение. Интересная педагогическая манера. Улыбки у раздаточного — это, видимо, новая форма воспитательной работы. Андрей перевёл взгляд с Макса на Оливию, потом снова на Макса. В уголке его губ мелькнула едва заметная усмешка. Больше усталая, чем ироничная. «— Не всем же быть такими сосредоточенными, как ты», — произнёс он, глядя в тарелку. — Иногда и чай с булочкой может кого-то заинтересовать больше, чем нужно. Макс резко посмотрел на него, но ничего не сказал. — Не знала, что вам вообще интересно, с кем я пью чай, — спокойно сказала Оливия, не повышая голоса. — Или, может быть, это ревность к булочкам? — Просто странно, когда учитель ведёт себя… ну, почти как ровесник, — буркнул Макс, избегая прямого взгляда. — Он просто спросил, что я выбираю. Никакой драмы, Макс, — отрезала она. — Только булочки. Только чай. Даша отложила ложку и внимательно посмотрела на Макса, впервые не скрывая растерянности. Андрей, не поднимая глаз, спокойно добавил: — Кто бы мог подумать, что булочки вызовут такой ажиотаж. — Всё зависит от того, кто их комментирует, — снова отозвался Макс. Оливия не ответила. Просто медленно сделала глоток чая. Вика повернулась к Темке и шепнула: — Ну всё. Пошли по новому кругу. — Сериал «Булка. Начало». Сезон первый, — кивнул Темыч. В этот момент Оливия поднялась. «— Я доем позже», — сказала она коротко и ушла.

***

Тишина перед уроками была зыбкой — как будто школа задерживала дыхание. За окнами медленно светлело, коридор будто растворился в мягком утреннем свете. Оливия стояла у окна, держа в руках тетрадь. Она не читала — просто держала, как повод не двигаться. В голове стоял гул после утренней сцены в столовой. Всё оставалось… напряжённым. Слишком. К ней подошла Даша. Тихо, уверенно. Лицо спокойное, но в глазах — внутренняя борьба. — Лив, — сказала она. — Можно тебя на минуту? Они свернули в закуток у запасного выхода — выщербленная скамейка, старая решётка на окне, полутень. Место, где никто не услышит — и никто не помешает. Несколько секунд они молчали. Даша первой нарушила тишину: — Я не буду задавать глупых вопросов, — начала она. — И я не устраиваю сцен. Просто… мне нужно понять, Лив. Оливия напряглась. Её тело не сдвинулось ни на сантиметр, но взгляд стал внимательнее. — Что именно? — Между тобой и Максом… — Даша сделала паузу. — Что-то есть? Оливия опустила взгляд. — Он встречается с тобой, — тихо сказала она. — И я никогда бы… — Я знаю, — перебила её Даша. — Я знаю, что ты не такая. И всё же… когда я вижу, как он на тебя смотрит… Мне становится… странно. Неспокойно. Оливия выдохнула. Присела на скамейку, сложив руки на коленях. — Мы просто... слишком остро реагируем друг на друга, — после паузы ответила Оливия. — Потому что всё вокруг на пределе. Потому что он постоянно цепляется к Андрею. А я его сестра. Мне это не нравится. Я злюсь. Он — тоже. Вот и всё. Даша прищурилась: — То есть ты хочешь сказать, это просто из-за Андрея? Оливия пожала плечами: — Он вечно поддевает его. Словами, взглядом. Ты же знаешь Макса. Ему важно доминировать. Андрей это чувствует. Я тоже. Я злюсь — и он злится в ответ. Ничего больше. — А что насчёт взгляда в столовой? — спросила Даша. — И вчера вечером? И вообще в последнее время? Оливия посмотрела в сторону: — Иногда чувства бывают сильнее фактов. Но это не значит, что они стали поступками. — Значит, ничего не было? Пауза. — Нет, — тихо сказала она. Не уточняя, чего именно "не было". Даша кивнула. Но легче не стало. — Я просто не хочу оказаться той, кого однажды «забыли» в треугольнике. Я не статист. Я — человек. — Ты самая настоящая из нас всех, — искренне произнесла Оливия. — Я не собираюсь разрушать то, что ты строишь. Они постояли в тишине. Слова повисли между ними — не как стены, а как мост, который держится, но скрипит. Когда прозвенел звонок, Даша сказала: — Спасибо, что не соврала. — Спасибо, что спросила, — ответила Оливия. Они пошли к кабинету — не врозь, но и не совсем вместе. Между ними остался шаг. И молчание, в котором жила непроизнесённая правда и вынужденное оправдание.