Герой пустоты/Void Hero

"Они посчитали это скорее жутким, чем полезным". Эти слова вырвались из уст Изуку с горечью, которая удивила даже его самого; в его голосе появилась нотка, которой раньше не было. Его и без того сутулая осанка, казалось, еще больше сжалась, словно он пытался стать меньше, занять еще меньше места в мире, который его отверг. Он крепче сжал стакан, пластиковый стакан слегка прогнулся в руке.   "Это должно было им помочь", — сказал он, голос его слегка дрогнул, но стал резче, его рука, все еще сжатая в ее руке, мягко указала на книгу перед ним. "Я просто хотел быть полезным", — продолжил он, в каждом слове чувствовалось разочарование, которое копилось годами. "Для них — детей, которыми я восхищался, людей, которые, как мне казалось, могли бы стать героями. Им даже не нужно было стараться; они просто... были прирожденными героями". Он издал безрадостный смех, глухой и горький, словно насмехаясь над собой за то, что когда-либо думал, что может стать одним из них.   От его слов плечи Мины поникли, тяжесть его неподдельных эмоций сжала ее сердце, словно холодный сквозняк. Яркое тепло, некогда наполнявшее кафе, словно исчезло, сменившись тяжелой, мрачной атмосферой их разговора. Она чувствовала это — гнев, кипящий под его печалью, разочарование от многолетних попыток вписаться в общество и постоянного отталкивания. Это была сторона Изуку, которую она не ожидала увидеть, — необработанная и мучительно, искренне обиженная. Если быть честной с собой, она никогда не представляла себе подобных эмоций у этого нежного зеленоволосого парня. Было ясно, что в нем гораздо больше, чем она когда-либо предполагала.   Взгляд Изуку снова опустился на стол, он играл пальцами с краем чашки. "Я просто подумал… если бы я мог понять причуды, если бы я мог помочь им увидеть, на что они способны, может быть, они бы увидели во мне… нечто большее, чем просто парня без причуды". Его голос дрожал, горечь, обида уступали место чему-то более мягкому, чему-то, что ранило еще сильнее. "Но они видели в мне лишь странного человека. Преследователя. Человека, которому здесь не место. Человека, которому не место, когда он притворяется героем, человека, с которым даже не стоит разговаривать".   Глаза Мины заблестели, тяжесть его слов давила ей на грудь. Ее взгляд скользнул к его блокноту, заполненному аккуратным почерком. Она видела, сколько усилий он вложил всего лишь в две страницы, лежащие перед ней, — подробные наблюдения и скрупулезные заметки. И еще 17 таких блокнотов? Даже тот, что лежал перед ними, был уже заполнен более чем наполовину. Хотя она не могла точно знать, сколько времени он потратил на изучение причуд, она могла предположить, что гораздо больше, чем большинство детей когда-либо посвятили бы чему-либо. Речь шла не только о том, чтобы стать героем; речь шла о том, чтобы помочь другим стать лучшими версиями самих себя. Легкая боль сжалась в ее груди, когда она подумала об этом — 16 целых блокнотов заметок, каждый из которых был направлен на понимание и помощь любому, кого он считал нужным поддержать, независимо от масштаба проблемы. Его игнорировали, недолюбливали по причинам, которые она не могла понять, хотя дело никогда не касалось только его одного. Дело всегда было в них — в том, чтобы протянуть руку помощи и найти способ быть важным для окружающих.   Она тяжело сглотнула, голос ее едва слышно прошептал. "Они были неправы, Изу. Ты же это понимаешь, правда?" Ее собственные эмоции отразились в словах; так много ей хотелось сказать, так много она хотела сделать, чтобы он понял, что все его усилия не напрасны. Она хотела протянуть руку помощи, утешить его, но странный страх сковывал ее — страх сказать что-то не то, страх, что ее будет недостаточно. В конце концов, они знали друг друга всего несколько дней. Она знала, что не сможет залечить его раны за одну ночь, не сможет стереть годы боли, которые он носил в себе. На это могут уйти годы — бесчисленные часы, проведенные за выслушиванием его переживаний, за тем, чтобы держать его за руку, пока он изливает все, что накопилось внутри.   Но когда она крепче сжала его холодную руку, почувствовав странный контраст мягкой и одновременно грубой текстуры его черных хитиновых пальцев, ее сердце успокоилось. Она сама пережила немало трудностей, столкнулась с плохими людьми и моментами сомнений, но семья и небольшой круг друзей, которые она создала за эти годы, помогли ей справиться со всем. Теперь она хотела стать такой же опорой для него — постоянным присутствием, безопасным убежищем в буре его мыслей.   Изуку медленно выдохнул через нос, ноздри расширились, когда раздражение улетучилось, оставив его сгорбленным, а взгляд — отрешенным, застывшим в воспоминании, которое мог видеть только он. "Не знаю", — тихо произнес он, в его голосе слышалась тихая меланхолия, но под ней скрывалась пустая усталость, которая, казалось, проступала в каждом слове. "Не знаю, были ли они неправы. Они были просто... детьми, как я. Может, я был странным". Горький, самоуничижительный смех вырвался из его губ. "Может, я слишком старался, и это их напугало".   Его глаза сияли, словно отполированные изумруды, отражая свет и непролитые слезы, которые он изо всех сил пытался сдержать.   "Нет". Голос Мины был твердым, пронзая тяжесть его отчаяния. Это единственное слово привлекло к ней взгляд Изуку, его блестящие глаза, и туман, окутывавший их, словно рассеялся, когда они встретились с ее спокойным взглядом. Она не позволила ему снова погрузиться во тьму, от которой он так отчаянно пытался убежать. "Нет, Изуку, они ошиблись". Ее голос дрогнул, на мгновение поражённый уязвимостью в его глазах, но она продолжала двигаться вперёд, её решимость крепла с каждым словом. Она крепче сжала его руку, на её губах появилась нежная, но решительная улыбка, когда она сжала его пальцы — обещание, спасательный круг.   "Ты так сильно старался, а они... они просто этого не видели. Но я вижу. Я тебя вижу, Изу".   Глаза Изуку расширились от страсти в её голосе. Он почувствовал, как она крепко сжала его руку, как мягкость её пальцев переплелась с его так, как никто никогда прежде. Тепло её руки проникало в него, поглощаемое его причудой, но оно оставалось — тепло, которое смягчало его эмоции, пусть и совсем немного. Это был спасательный круг, нежное тепло, вытаскивающее его из тени, в которой он так долго прятался. Маленькая частичка его проглядывала из этой тьмы, притягиваемая к её прекрасным золотым глазам. Кафе — ароматы кофе и мяты, золотистый солнечный свет, льющийся сквозь окно — казалось более реальным, чем когда-либо прежде, подкреплённым искренностью её взгляда.   "Они не хотели моей помощи", — сказал он, голос его стал более хрупким, горечь потрескивала по краям. "Они думали, что я просто… какой-то надоедливый, помешанный на причудах мальчишка". Он коротко и безжизненно рассмеялся, но в его смехе не было той злобы, что была раньше. "Может быть, так и было. Может быть, я был слишком уж…" Он покачал головой, опустив взгляд. "Нет, я был помешанным на причудах мальчишкой. Я ходил по детской площадке с блокнотом, писал о других детях, и когда меня просили остановиться, я… но мне никогда не приходило в голову спросить, могу ли я изучить их причуды".   Мина крепче сжала его руку, нахмурив брови от яростной решимости. "Я бы не возражала". В её голосе не было ни малейшего колебания, ни места для сомнений. Её глаза сияли, непоколебимые, словно бросая ему вызов. "Если бы ты подошёл ко мне и изучил мою причуду, если бы ты дал мне записи своих наблюдений, я была бы в восторге". Она тихонько хихикнула, её голос, словно лёгкий ветерок, пронёсся сквозь мрак. "Ты был страстным ребёнком, и тебе никогда не следует этого стыдиться. Те, кто этого не видел, — они не заслуживали того, что ты пытался сделать".   Ее слова, такие искренние и настоящие, поразили его, как волна. Он не решался говорить, не дрогнув, поэтому просто смотрел на нее, позволяя теплу в ее глазах успокоить боль в груди. Медленно на ее щеках появился глубокий сиренево-фиолетовый оттенок, и ее спокойный взгляд замер, когда она взглянула на их руки, затем снова на свой напиток, прежде чем наконец снова встретиться с ним взглядом. "Я… э-э…" — пробормотала она, и цвет ее лица стал еще темнее. "Мы… Мы смотрим друг на друга уже… довольно давно…"   Губы Изуку изогнулись в лёгкой, искренней улыбке — первой за долгое время. "И… это проблема?" — его голос прозвучал насмешливо, что удивило их обоих. Мина расхохоталась, и Изуку тоже рассмеялся вместе с ней, напряжение между ними рассеялось в волне хихиканья.   Когда они наконец успокоились, всё ещё держась за руки, воцарилась другая тишина — мягче, комфортнее. Она не была отягощена сожалением или болью, а, наоборот, несла в себе ощущение чего-то нового, тепла, от которого их лица покраснели. Это была тишина, которую не нужно было заполнять, пространство, позволяющее мягко задержать тяжесть сказанного. Пальцы Изуку расслабились вокруг чашки, и он выдохнул воздух, который, как оказалось, задерживал слишком долго — дрожащий, прерывистый выдох, словно отпуская бремя, которое он нес слишком долго.   Мина наклонилась ближе, нежно проводя большим пальцем круги по тыльной стороне его ладони. Их взгляды встретились, и теперь в ней читалась ярость, смягченная нежностью, которая осветила ее слова. "Я хочу, чтобы ты однажды изучил мою причуду", — тихо сказала она, ее голос был одновременно игривым и искренним. "Я ожидаю хотя бы страницу о моих потрясающих навыках и причуде!" Ее игривый смех разнесся по кафе, и Изуку кивнул, смеясь.   Все еще пребывая в эйфории, Мина схватила его напиток и сделала глоток, ее лицо исказилось от ужаса. "Какой мятный вкус!" — простонала она, с драматической дрожью поставив стакан обратно перед ним, прежде чем сделать большой глоток своего напитка, чтобы запить привкус. Изуку усмехнулся ее реакции, все еще пытаясь осознать, что кто-то — она сама — хочет, чтобы он изучил ее причуду. Это было нереально.   Он не мог поверить своим глазам. Он поделился с ней большей частью себя, чем когда-либо с кем-либо ещё, и она даже не дрогнула. Она улыбнулась ему, даже посмеялась вместе с ним. Его сердце замерло, щёки покраснели, когда до него дошло: она его увидела. Небольшую часть, конечно, но она его увидела и не отвернулась. Его сгорбленные плечи медленно расслабились, и он кивнул — мягкое, почти застенчивое согласие, в котором таился целый мир невысказанного смысла. Он больше не один.   Кафе казалось светлее, солнечный свет теплее лился на их столик, отбрасывая мягкие тени на дерево. Мина наклонилась еще ближе, ее лоб почти коснулся его лба, ее голос был шепотом, обращенным только к нему. "Я здесь для тебя, И-зу-ку~", — сказала она, не отрывая от него глаз. "Что бы ни случилось".   Улыбка Изуку стала чуть шире, и впервые за, казалось бы, целую вечность, напряжение в груди спало, сменившись теплом, которое, как ему казалось, он разучился чувствовать. С её рукой в ​​его руке тяжесть прошлого словно немного облегчилась. Он сделал глоток своего напитка, наслаждаясь мятным вкусом, прежде чем заговорить. "Так… есть ещё какие-нибудь планы на сегодня?" — спросил он неуверенным, но полным надежды голосом. "Ещё… довольно рано, и большинство мест ещё открыты".   Глаза Мины заблестели, в них снова появился игривый блеск, когда она, преувеличенно задумчиво постукивая пальцем по подбородку, сказала: "Хм… ну, посмотрим…"   Она слегка покачивалась, в ее движениях нарастала игривая энергия. Ее глаза внезапно загорелись. "Ну, как насчет того, чтобы просто побродить по этой части города?" — предложила она, в ее взгляде появился блеск. "Разве тот додзё неподалеку? Додзё мастеров гвоздя?" Ее голос звучал дразняще, почти мурлыкая, отчего по спине Изуку пробежал холодок.   "Я… э-э… Да, это не так уж далеко", — ответил он, застигнутый врасплох внезапной сменой темы. «"По крайней мере, дойти пешком… Но, кажется, сегодня они закрыты". Он достал телефон и пролистал уведомления, чтобы убедиться. "Ага, они закрыты. Что-то там про большую встречу, на которой все собираются. Уведомление разослали около часа назад", — пробормотал он рассеянно.   Его мысли вернулись к новостному репортажу, который он только что видел по телевизору в кафе. Темный, мрачный лес, внизу экрана бегущая строка: "Двенадцать учеников начальной школы пропали без вести, в местных лесах ведутся расследования". Он замер, покачав головой, словно пытаясь развеять гнетущее его беспокойство. Должно быть, это совпадение, верно? Мастера Гвоздей лучше подходили для городской среды — мест, где их навыки проявлялись в узких переулках и структурированных пространствах. Густые леса с их извилистыми деревьями и узкими полянами затрудняли бы использование их техник. Их участие в чем-либо подобном там, за пределами города, казалось бы, нелогично.   Мина наклонилась вперед, заметив изменение в его выражении лица, и слегка нахмурилась от беспокойства. "Эй, ты в порядке?" — спросила она, в ее игривом тоне появилась нотка беспокойства. "Ты как будто отключился".   Изуку моргнул и быстро улыбнулся ей, пытаясь отогнать неприятное чувство, которое поселилось у него в груди. "Да-да, я в порядке. Просто на секунду задумался", — сказал он ровным голосом, хотя тревога всё ещё таилась где-то на периферии его сознания.   Мина выглядела не совсем убежденной, но все же отпустила его, слегка сжав руку, прежде чем отпустить. "Хорошо", — сказала она с мягкой улыбкой, хотя ее взгляд продолжал искать ответ, явно не поверив его быстрому уклонению от ответа. "Давай просто насладимся этим днем, ладно? Не каждый день мне выпадает возможность провести время с таким милашкой, как ты".   Улыбка Изуку стала шире, но от её дразнящего комплимента его лицо залилось глубоким румянцем, и он тут же отвёл взгляд от неё, чувствуя, как его щёки ещё сильнее краснеют. Тепло её руки ещё долго оставалось на его ладони, и ему пришлось напомнить себе дышать. "Д-да", — сказал он, кивая. "Давай просто… насладимся этим днём". Его голос слегка дрогнул, и комок тревоги в животе немного расслабился от её слов.   Когда они встали, чтобы уйти, дверь кафе распахнулась, и в комнату хлынул поток свежего воздуха, смешиваясь с остаточным ароматом кофе и мяты. Плечи Изуку расслабились, когда он последовал за Миной, его решимость сосредоточиться на настоящем моменте усилилась, хотя слабый отголосок беспокойства всё ещё терзал его.   Выйдя на оживленную улицу, они окунулись в городской шум — смех, болтовня, отдаленный гул машин. Взгляд Изуку метнулся вверх, любуясь возвышающимися зданиями, и в ногах возникло знакомое чувство тревоги. На мгновение он задумался — перепрыгнуть на крыши, исчезнуть в лабиринте городского пейзажа, как он привык это делать. Его пальцы инстинктивно напряглись, но затем он увидел Мину, уверенно идущую рядом с ним, и остановился. Сейчас он не один; он был с ней, и он не хотел оставлять ее.   Мина заметила его колебание и с любопытством наклонила голову. "Что-то не так, Изу?" — спросила она легким и игривым голосом, но в нем чувствовалось искреннее любопытство.   Он моргнул, немного удивлённый тем, что она это заметила, и смущённо почесал затылок. "Ах, нет, я просто… я не привык, эмм, ходить по улицам вот так. Наверное, мне там наверху комфортнее", — сказал он, неопределённо указывая на крыши над ними. "Там… тише".   Глаза Мины расширились от интереса, и она игриво толкнула его локтем. "Ну, не спеши убегать от меня, ниндзя с крыши. Я не так хороша в паркуре, как ты!" — засмеялась она, в ее голосе слышалась теплота. "К тому же, мне нравится, когда ты здесь, внизу. Так... уютнее".   Румянец на щеках Изуку усилился, и он быстро кивнул. "Я не собирался уходить!" — поспешно сказал он. "Просто... привычка, наверное".   Они шли бок о бок, присутствие Мины успокаивало его, делая шумную толпу немного менее подавляющей. Изуку заметил, как она время от времени слегка задевала его плечом, словно игриво подтверждая, что она рядом. Каждый раз, когда это происходило, его сердце замирало, и он невольно бросал на нее взгляд, любуясь тем, как солнечный свет играет в ее золотых глазах.   Мина оглянулась и встретилась с его взглядом, ее губы изогнулись в озорную улыбку. "Итак, куда нам сначала пойти?" — спросила она, слегка потянув его за рукав. "У нас впереди целый день! Рядом есть тот симпатичный уличный рынок, или, может быть, мы могли бы заглянуть в тот книжный магазинчик за углом? Я слышала, там есть редкие книги о героях, которые тебе могут понравиться!"   При упоминании книг о героях глаза Изуку загорелись, в груди закипело знакомое волнение. "Книги?" — спросил он, не в силах скрыть своего восторга. "Да, с удовольствием! Возможно, есть такие, которые я еще не читал…" Его слова оборвались, мальчишеское волнение сменило тяжесть, которая его одолевала.   "Тогда решено!" — весело сказала Мина, ее глаза сияли от общего восторга. Она без колебаний снова схватила его за руку и потащила за собой по оживленной улице. Ее энергия была заразительна, и Изуку невольно рассмеялся, напряжение, царившее ранее, рассеялось, словно туман под солнцем.   Они бродили вместе, болтая обо всем и ни о чем — о причудах, о сплетнях о героях, о любимых закусках и странных снах. Все было легко и непринужденно, и впервые за долгое время Изуку почувствовал, что может просто быть самим собой, не сдерживаясь.   Когда они добрались до небольшого уличного рынка, вдоль узких переулков выстроились прилавки, полные красочных безделушек и свежих продуктов. Воздух был наполнен ароматом специй, свежего хлеба и сладких фруктов. Мина металась от прилавка к прилавку, широко раскрыв глаза от удивления, и Изуку не мог сдержать улыбку, следуя за ней и всё больше и больше заражаясь её неподдельным восторгом.   В какой-то момент Мина остановилась у прилавка с украшениями, взяла простой серебряный браслет, который сверкал на солнце, перебирала его пальцами, и в ее глазах вспыхнул любопытный блеск. "Эй, Изу", — внезапно сказала она, повернувшись к нему с игривой улыбкой. "Если бы ты купил кулон на удачу, как бы он выглядел?"   Изуку моргнул, застигнутый врасплох внезапным вопросом. Его мысли обратились к странному амулету, который он носил с собой — тому, что появился после того, как он впервые прикоснулся к Дереву Снов. "Наверное… что-то простое. Что-то, что кажется… реальным", — тихо сказал он, вспоминая его острые края и неприметный дизайн.   Мина наклонила голову, любопытство отразилось на ее лице, но она не стала настаивать. Вместо этого она поднесла браслет к солнечному свету, наблюдая за его мерцанием. "Да", — тихо сказала она. "Что-то настоящее".   Изуку почувствовал, как ком тревоги в его груди немного ослабел. Это — прогулка с Миной, блуждание по улицам, разделение простых моментов — казалось реальным. Это казалось прочным. Впервые он позволил себе поверить, что, возможно, эта связь, этот момент, может быть стабильным.   Его пальцы скользнули по разложенным на столе безделушкам, почти неосознанно двигаясь, пока не остановились на маленькой булавочке с острым краем. Подняв её, он почувствовал странное ощущение в груди. Серебристый блеск булавочки мерцал на свету, и она извивалась между его пальцами, словно всегда должна была быть там.   Женщина за прилавком заметила его интерес и широко улыбнулась. "Вам приглянулся этот?" — весело спросила она.   Изуку вздрогнул от её слов, и снова донесся шумный суетливый ритм рынка. Он понял, что был так сосредоточен на значке и присутствии Мины, что всё остальное отошло на второй план. Вокруг них суетилась и двигалась толпа, постоянно проходя мимо. Женщина с любопытством посмотрела на него, когда он не ответил. "Не очень разговорчивый, да? Ну, вот что я тебе скажу — если эта симпатичная девушка получит браслет, я добавлю этот значок в качестве бонуса".   Изуку открыл рот, чтобы ответить, но его нос уловил слабый запах — дым, отдалённый, но отчётливый, словно запах догорающего костра. Он слегка нахмурился, отвлечённый.   Прежде чем он успел что-либо сказать, голос Мины прервал его мысли. "Договорились!" — быстро произнесла она, но затем добавила с хитрой улыбкой: "Однако я заметила вмятину на этом браслете. Может быть, это значит, что вы могли бы продать его немного дешевле?"   Изуку слегка отступил назад, когда Мина и женщина начали торговаться. Их разговор был быстрым и оживленным, смех Мины смешивался с оживленными ответами продавца. Он тихо выдохнул, расслабив плечи, когда толпа вокруг него, казалось, поредела. Достав из кармана телефон, он привычным взглядом просмотрел уведомления.   Сообщения о героях, пожар в жилом районе, появление злодея — всё как обычно. Ничего сразу не бросилось ему в глаза, но запах дыма всё ещё слабо ощущался, витая на грани его сознания. Он поднял голову, его взгляд устремился к горизонту, но внезапно в поле его зрения появилась Мина.   "Вот, держи, зеленушка~", — весело сказала она, протягивая булавку. Ее глаза сияли удовлетворением, она явно гордилась своими навыками ведения переговоров.   Изуку моргнул, глядя на неё, его мысли всё ещё были отвлечёны странным запахом, но её тёплая улыбка и вид значка вернули его к реальности. "Спасибо", — тихо сказал он, забирая значок из её руки. На мгновение он просто уставился на него, края значка словно прижимались к его ладони, заземляя его. Слабый запах дыма снова пощекотал его нос, и он слегка нахмурился.   Мина наклонилась ближе, слегка наклонив голову, пытаясь поймать его взгляд. "Что случилось, Изу? Ты выглядишь так, будто снова за миллион миль отсюда".   Он замялся, булавка тяжело лежала в его руке. "Ничего", — сказал он, хотя в его голосе не было уверенности. Он оглянулся через плечо: многолюдный рынок оживал от звуков и движения, но ничего особенного не бросалось в глаза. Покачав головой, он сунул булавку в карман. "Просто… думаю".   "Ну что ж," — сказала Мина, схватив его за руку и потянув за собой с преувеличенным вздохом, — "Если уж ты собираешься зацикливаться на своих мыслях, то хотя бы сделай это, пока мы посмотрим, где находится следующий киоск! Там есть такояки!" Ее улыбка была заразительной, и он невольно кивнул, позволяя ей вести его, пока его мысли кружились в голове.   Даже когда смех Мины и тепло её присутствия наполняли этот момент, запах дыма всё ещё оставался в подсознании Изуку. Он был ближе, острее и настойчивее.   Зрение затуманилось, и холодная волна ужаса сжала его грудь. Что-то было не так — очень не так. Тело отреагировало прежде, чем разум успел сообразить, инстинкты кричали, и он бросился вперед. "Мина!" — закричал он, повалив ее на землю как раз в тот момент, когда рынок окутал каскад синего пламени.   Вечернее солнце померкло, поглощенное адским пламенем. Волны обжигающего жара проносились мимо, и Изуку почувствовал знакомый треск хитиновой брони на спине, принимавшей на себя основной удар пламени. Она горела — Боже, как же она горела — разъедая его плоть, даже когда его причуда поглощала жар. В ушах звенел крик Мины, ее голос прорезал хаос. Его маска инстинктивно сформировалась, защелкнувшись на месте, словно его тело знало, что ему придется это выдержать.   Когда поток огня наконец утих, Изуку, не теряя ни секунды, обнял Мину и бросился бежать, его ноги с грохотом стучали по асфальту, когда он нёс её прочь. С каждым вдохом его лёгкие горели, в воздухе стояла едкая вонь дыма. Свернув в переулок, он осторожно уложил её в затенённом углу, дрожащими руками осматривая её раны.   Ее правая рука была красной и покрыта волдырями, на левой ноге виднелся легкий ожог, а на руках и ногах были разбросаны красные пятна. Не сокрушительные, но достаточно, чтобы у него сжалось сердце. Его маска мгновенно исчезла, облегчение боролось с чувством вины, когда он прошептал: "Ты в порядке… Ты в порядке…" Он не мог понять, хотел ли он успокоить ее или себя.   Мина тихо застонала, её золотистые глаза приоткрылись. "Изу… что…"   "Оставайся здесь", — твердо сказал Изуку, перебивая ее и поднимаясь на ноги. Его тело двигалось на автопилоте, движимое инстинктом, который он не до конца понимал. Он повернулся обратно к рынку, сердце бешено колотилось в груди, и он бросился в хаос.   То, что он увидел, было кошмаром. Оживлённого, шумного рынка не стало, на его месте остались лишь обугленные руины и удушающий дым. Едкий запах горелой плоти вызвал у него тошноту, когда его взгляд упал на обгоревшие трупы людей, разбросанные, словно выброшенные куклы.   Несколько выживших, крича, побрели прочь, их вопли эхом разносились среди искореженных обломков прилавков. И вот, посреди бойни, стоял мужчина в плаще. Он двигался лениво, словно равнодушно осматривая остатки рынка, а мерцание голубого пламени плясало на кончиках его пальцев.   Кровь Изуку застыла в жилах. Он крепко сжал кулаки, острые края маски царапали кожу. Каждая клеточка его тела кричала о необходимости действовать, но ноги словно приросли к земле, разум разрывался между яростью и ужасом, когда мужчина слегка повернулся, его холодный взгляд скользнул по обломкам — и остановился прямо на Изуку.