Дурная кровь

Не то чтобы Альцест прям разбирается в нечеловеческих видах. Не то чтобы он прям эксперт. Но стоит перед ним пацан. Даже по людским меркам. Сколько ему, двадцать? Для таких, как он — почти детство. Хвостом он держится за ногу Алфёдова, нервничает, наверное. Смотрит Альцесту куда-то за спину, прячет руки в карманах. У него драный плащ на плечах. У него вообще всё драное, он сам тоже как будто ободранный, лохматый и с каким-то стрёмным шрамом на щеке. Потом Альцест узнает, что это не просто шрам. Это то, что Джаст сделал с собой. — Джаст, да? — Ага, — он вздыхает. — Я сяду? Он не ждёт ответа. Опускается на стул, тут же сгребает со стола чашку. Альцест, хотевший спросить, умеет ли пацан вообще чаровать — да он же мелкий! — немного от такой наглости охуевает. — Ну и какого?.. — и тут Альцест спотыкается. Потому что по самой обычной кружке тянется теперь вязь эндерических символов. Пацан хмурится, у него чуть-чуть подрагивают губы, а потом сияние гаснет. Он ставит кружку на стол. — Прежде чем вы спросите. Я умею. Это на прочность, — он зябко ёжится. — До шестого класса могу прямо сейчас, если сложнее, то нужно время. Направление любое. Могу делать комбинированные чары. Не делаю возвраты и компасы. За одноразовые цена выше. Потом он сделает и возвраты, и компас, и сплетёт магию с механикой. Потом Альцест будет на него смотреть и ужасаться — за что такому талантливому парню достался такой пиздец с маной? — И сколько берёшь? Пацан пожимает плечами. — А смотря за что. Что-то в кружке Альцеста напрягает. Что-то словно с вязью не так, но он не может уловить, что. Вроде как правильная последовательность, вроде как оборвана связь, вроде как действительно прочность, но слишком уж быстро для качественной работы. На пробу он берёт чашку и роняет на пол. Не бьётся, даже не трескается. Пацан дёргает плечом. — При тебе же даже ничего нет, — Альцест рассматривает стол так, как будто впервые его видит. Он ничего для зачарований не держит, у пацана в руках тоже пусто. Потом он узнает — у Джаста при себе всегда есть проводники. Два браслета, в тот день скрытые под кофтой, набитые руны на щиколотке и рассованные по карманам огарки специальных свечей. Но главный его инструмент — собственные руки. — Мне это не нужно. Всего лишь прочность, — пацан — Джаст — пожимает плечами. — Так что, работаем? — Алф, что за хрень? — спрашивает Альцест. — Ты кого ко мне привёл? — Зачарователя, — тот неловко мнётся за спиной пацана. Джаст смотрит куда-то за спину Альцесту с таким лицом, как будто его все смертельно заебали. Потом Альцест узнает — ему просто было ужасно больно. У него отвратительные отходняки от чар, и чем дальше, тем хуже они будут становиться. — Так, парень, — Альцест трёт переносицу. — Я вижу, что ты хорош, но ты мутный. Почему у тебя нет лицензии? С такими навыками. — Не хочу, — пацан пожимает плечами. — Если вы легально собираетесь оформлять заказ, то ничем не могу помочь. — Ты анархист, что ли? — Чё? Альцест поднимает кружку. Рассматривает. Вкладывает каплю маны в неё, заставляя вязь символов засветиться снова. По позвоночнику пробегает холодок. Что-то тут явно не так, это обычно ощущается иначе. Пацан наложил чары буквально за секунды, это какой должен быть… блять, ну он же ребёнок почти. В таком возрасте в ученики даже обычно не берут. — Не допускают, да? — Альцест поджимает губы. — Ну и что у тебя приключилась за хрень? Потом Альцест узнает, что это за хрень. И будет в ужасе. — Нет, — пацан, кажется, собирается встать. Алфёдов кладёт руку ему на плечо. — Я так не работаю. Я вас не знаю, вы меня не знаете, я делаю свою работу и ухожу. Или просто ухожу и никогда про этот разговор не вспоминаю. — Охренеть ты наглый, конечно, — говорит тогда Альцест. И думает, что пацан, очевидно, занимается какой-то нелегальщиной. Но слишком уж хорошо для недоучки-самопальщика, пусть и что-то явно не так. Джаст пожимает плечами. — Будете заказывать? Потом Альцест узнает, почему Джаст так себя держит. Что он правда большую часть жизни работал в нелегальной сфере, что там он насмотрелся на всякое дерьмо. Что на самом деле ему было очень-очень страшно. Что пришёл он только потому что Алф очень попросил, а так бы к городской администрации в жизнь не сунулся. — Альцест, ему деньги нужны, — жалобно говорит Алф. — Всем нужны, — Альцест хмурится. — А мне не нужен артефакт, который будет работать через раз. — Нормально у меня всё работает, — пацан кривится. — Я этим почти восемь лет занимаюсь. — Да тебе едва двадцать, какие восемь лет, нахрен? Ты где вообще учился? — Где надо. И я старше, — он морщится. — Вы, люди, не умеете определять наш возраст. Альцест вздыхает. — А я врач общего профиля. Всё я умею, пацан. Джаст вздрагивает и вдруг очень остро и зло смотрит — прямо Альцесту в глаза. Это… как-то даже грустно. Сидит пацан, весь пережёванный, выглядит, как будто его из мусорки достали полчаса назад. И чарует при этом так, что за пояс заткнёт любого знакомого Альцесту спеца. В таком возрасте — такие вещи. Это не может проходить без последствий. — Ты от отката-то не откинешься? Джаст пожимает плечами. Говорит: — А что такое вам надо, что прям откинуться можно? Он очень старается выглядеть скучающим. Тогда Альцест думал, что пацан нарывается на скандал. И что Алфёдов притащил ему какое-то отбитое чучело. Потом окажется, что Джаст не просто отбитый. Джаст — суицидник с совершенно мозгодробящими привычками. Он будет чаровать сначала до обмороков, магических ожогов и хронической боли, а потом вообще заработает эпилепсию. Будет иногда исчезать на несколько дней, чтобы вернуться и сказать: «ну, короче». Ну, короче, я нашел оружейку Клайда и того, кто ей заведует. Ну, короче, я умею работать с сапрессором и могу сделать возвраты. Ну, короче, вот чертёж Иерихона, и ради Бога, в которого я не верю, не спрашивай, откуда я его взял. Ну, короче, вот то, что я украл из архивов Пугода, и нет, я не скажу, как я туда залез. Ещё Джаст иногда будет сваливаться Алфу на голову с пулевыми. Будет неделями лежать в больнице, едва способный встать — чтобы, переступив порог, снова загонять себя в гроб. Джаст окажется сплошной нервозностью, острыми углами, отчаянным стремлением переступить через тело. Джаст окажется дурной кровью, и хуй он на это клал. Но в ту встречу Альцест ещё всего этого не знал. Тогда он вздохнул — и решил, что хер с ним, с тем, какой пацан мутный. Надо брать, пока он не влился обратно в привычную — нелегальную — среду. А ещё надо посмотреть умудриться, что там не так с чарами, отчего от них такое странное, неприятное чувство. — Проверочный будешь делать? — Бесплатно? Нет. Альцест пожал плечами. И согласился. Ни секунды потом не жалел. Вернее, жалел, но о другом. О том, что вложился в это болезненное желание прыгнуть выше головы. Что вместо того, чтобы посадить пацана учиться по-нормальному зачаровывать или там попытаться его переубедить, он просто смотрел, как Джаст ради всякой хуйни выворачивает себя наизнанку. Бытовые чары? Книжки, блять? Когда ты дурная кровь?.. В ту их первую встречу Альцест ещё не знал, в чём дело. Посмотрел, как пацан зачаровывает несколько пробных предметов, ещё раз охуел с того, что для зачарования он не использует никаких приблуд, и обещал подумать о сотрудничестве. — Если чары через пару дней не облезут, то поговорим. Джаст кивнул и встал. Несколько раз, как показалось Альцесту, запнулся, пока выходил из кабинета. Потом окажется, что он просто старался не грохнуться в обморок прямо в чужом кабинете. — Алф, — они оба обернулись. — Ты останься пока. Разговор есть. Джаст тогда нахмурился, но ничего не сказал. Вышел из кабинета, не прощаясь, и уже через пару минут оказался на улице — Альцест видел его в окно. Лил дождь, а пацан шатался перед крыльцом администрации, никак не пытаясь спрятаться от бьющих крупных капель. Шагал туда-сюда, постоянно оглядывался на дверь. Ждал. Трагедия хвостатая, ну под дождём-то зачем? — Это случайно не тот парень, который у тебя живёт? — Алфёдов неловко покосился в сторону. Почти незаметно, у него на самом деле не особо выразительная мимика. Но Альцест наловчился замечать любые изменения. — Ага. И под каким, говоришь, ты его мостом нашёл? — Никого я не искал, — Алф покачал головой. — Я его знал до ссылки. Не очень хорошо, но знал. У него вечная проблема с деньгами, вот и… да. — Ему же лет двадцать, да? — Альцест нахмурился, когда получил кивок в ответ. Посмотрел на зачарованные вещи, взял кружку. Швырнул об стену, и она не разбилась. Хорошо. — Что с ним за херня? — Понятия не имею. — Тебе самому не страшно в дом кого попало тащить? — не то чтобы Альцест беспокоился… а, блять, да кого он обманывал. Он иной раз за них всех боялся откровенно. — Ты хоть знаешь, за что его сослали? — Джаст не ссыльный, — Алф смотрит в потолок. — Он за мной приехал. Когда меня… ну, ты знаешь. Альцест вздохнул. — Ну ясно, мальчики. Пацан у крыльца навернулся, упал в лужу и так и остался там сидеть. Альцесту показалось — просто так вышло. Он пиздец как много тогда не знал о Джасте. И не знал, что до конца так и не разберётся, что с ним не так — всегда, когда будет казаться, что вот теперь-то понятно, что это за человек и как он себя ведёт, Джаст будет выкидывать что-то ещё. Альцест так к этому никогда и не привыкнет. Не привыкнет и Секби. Алфёдову не нужно будет привыкать — он словно заранее смирился с любой хуйнёй и просто наблюдал, как вокруг Джаста всё горит. Как он сам горит. А в тот день в кабинете Алф сказал: — Джаст не кто попало. Он занимается всякой хренью, да, — пожал плечами. — Но я ему верю. Альцест вздохнул и решил, что обязательно разберётся, что с чарами у этого пацана не так. И не разобрался. Потому что всё было так, они хорошо работали, не развеивались от малейшего чиха, не слабели, не давали неожиданных свойств. Даже больше — в них надо было вкладывать меньше маны для активации, чем обычно. Потом Альцест узнает, почему. Джаст окажется дурной кровью. Это выяснится случайно почти, уже несколько лет спустя, когда Джаст умудрится привлечь внимание Пугода. Альцест придёт к нему и Алфу поговорить, как быть, и они довольно быстро придут к единственному, собственно, правильному варианту. Устроить Джаста в администрацию, Альцесту под крыло. И держать его подальше от Пугода, как можно дальше. Потому что видит Бог, Альцест такой судьбы ему не хочет. Он знает ребят, которые работают на Пугода. И сколько из них с собой покончило он тоже знает. Все, кому надо, знают. — А ещё тебе нужна лицензия, — Джаст отвлекается от рассматривания кружки с выражением лица «да когда вы все уйдёте». — Не нужна, — он морщится и качает головой. — Без неё тебя прижать — хуйня вопрос. — Ну постараюсь не попадаться, — Альцест выдыхает. Вот сколько он Джаста знает, так и не смог привыкнуть к его сволочному характеру. Пацан иной раз вообще не к месту упрямый. — Какое постараюсь, когда весь город в курсе, кто тут за любой заказ берётся? — Джаст смотрит Альцесту за спину, хмурится, но молчит. — В чём проблема-то, блять. Алф, ну ты ему скажи! — Альцест, — Алфёдов неловко жестикулирует. — Понимаешь, есть причины, почему… почему так. Ему правда не надо. Альцест думает — ты, сука, мне помочь должен был. Ты же знаешь и Пугода, и то, как изобретательно он доёбывает людей. — Да не это скажи! Алфёдов. — Ну что? — он разводит руками. — Что с меня-то спрос, ты что ждёшь? Его не допустят даже! Джаст кивает. Пьёт чай, и у него руки дрожат. — Да с хрена не допустят? По возрасту нет ценза никакого, а чаруешь ты, — Альцест указывает пальцем на Джаста, смотрит ему в глаза. Ну, пытается — поймать взгляд не выходит. Пацан вообще тяжело зрительный контакт поддерживает, когда волнуется. — Охуенно. Что тебя за муха укусила, ты бюрократию как явление отрицаешь или что? — Да меня на подаче заявления развернут, — угрюмо говорит Джаст. — Ты думаешь, я не подавал? Да с четырнадцати ебусь, нихуя. — Ну так заплатить можно! Хочешь, я помо?.. — Алф дёргает Альцеста за рукав. — Ну что? — Давай другой способ. Может, мы его как-то прикрывать можем?.. — Как, нахуй? — Да как вы, блять, заебали, — Джаст вдруг резко вскочил из-за стола, уронив кружку с чаем. Чуть позже Алф расскажет, что про лицензию он пытается с Джастом уже с неделю поговорить. И пацан просто устал, по правде-то. — Алф, ты, Секби тоже мозги ебёт. А я даже взятку заплатить не могу, потому что таких, сука, вообще не пускают. Никак, Альцест, выкупаешь? — Да почему не пускают-то?! Джаст задерживает дыхание, как перед прыжком в воду. Потом Альцест узнает — он о себе рассказывает такие вещи второй раз в жизни. Первый раз был для Алфёдова. — Потому что я дурная кровь. Алф, протянувший руку к упавшей на бок кружке, замирает и часто-часто моргает, смотря на Джаста. Не с удивлением или шоком, а с тоской. Тоской и такой страшной болью. — Что, блять? — до Альцеста доходит не сразу. — Это вот сейчас вообще не смешно, Джаст. — А я не смеюсь. Я, — пауза. Он смотрит в сторону и нервно теребит рукав. — Я дурная кровь. Да, я чарую, да, с двенадцати, да, я в курсе, что я убьюсь. И да, с такой хуйнёй даже за взятку на экзамен не попасть. Я пытался. Он стоит посреди кухни. В нём нет ничего от того наглого и острого на язык пацана, которого Альцест знает. Джаст — сплошная нервозность, страх и отчаяние. — Ты ебанутый, Джаст? — спрашивает Альцест. — Вот честно, блять. Ты ебанутый? Возможно, он повышает голос. В тот момент он это никак не контролирует. Потому что у Альцеста на руке браслет-возврат, зачарованный Джастом, на поясе револьвер, зачарованный Джастом, и в целом-то дохуя есть вещей со сложными комбинированными чарами, зачарованных Джастом. Ну, Джастом, который дурная кровь. Которому нельзя дышать рядом со столом, по хорошему-то. Который больше десяти лет упорно пытается убиться об магию. — Какого хуя, что с тобой не так?! — Не ори на меня, — Джаст смотрит на него настолько остро и зло, что становится больно. — Я лучше умру, чем перестану, и меня твоё мнение не ебёт. И потом Джаст просто уходит. Альцест его хочет затормозить, но так и не решается. Просто стоит посреди чужой кухни, оглушённый ужасом. И как-то вдруг всё встаёт на место. Что не так с зачарованиями. Почему Джасту постоянно плохо. Даже становится ясно, почему для активации его возвратов почти не нужно вкладывать свою ману — да просто потому что каждый из артефактов к Джасту привязан намертво, так, что не порвёшь. — Алф, — Альцест беспомощно оборачивается в его сторону, но Алфёдова там уже нет. — Алф? Ты где? — Пойду за ним схожу, — он вешает на плечо сумку на ходу, выскакивая из другой комнаты. Уже переоделся в вещи потеплее, на улице-то мороз. А Джаст что, в плаще своём сраном выскочил?.. — Если что, я знал. — Вы оба ебанутые? — Альцест, — Алф звучит неожиданно строго. — При всей нашей дружбе. Ещё раз ты ему что-то скажешь — друзьями мы быть перестанем. У Алфа с Джастом дома сапрессор и на пальцах кольца-возвраты. Обручальные. — Да ты не понимаешь, что ли?! — у Альцеста немного темнеет в глазах, кажется, от перепада давления. — Он же убьётся!.. — Понимаю, — Алф втягивает голову в плечи и хмурится. — Только это, видимо, единственное, ради чего он вообще хочет жить. Ты вот решишься у него это отнять? Я — нет. Альцест абсолютно честно может сказать, что это всё — Джаст, его суицидальные порывы, его внезапно обнаружившаяся болезнь… это разбило ему сердце. Он стоял на пороге чужого дома, сняв браслет-возврат, крутил его в руках. Думал, что вложился в смерть Джаста, немного, но вложился. И что теперь он точно должен послать Пугода нахуй и держать этого придурка в шляпе как можно дальше от Джаста. И что-то придумать с лицензией, потому что Джаст и так в городе, где почти все ссыльные. Дальше ехать только в тюрьму — а устроить травлю через суд вполне в духе Пугода. И повезёт, если только через суд. Лицензию в итоге Альцест умудрился купить. Он в жизни Джасту не скажет, сколько это стоило и куда ему пришлось за этой лицензией ехать. Пусть только пацан перестанет постоянно рисковать сесть. Альцест вписывает чужое имя и уже даже не удивляется, что оно другое, на самом-то деле. Что по документам Джаст нихрена не Джаст. Не самая важная вещь, которую он скрывал, если честно. Невыносимый пацан, всегда ободранный и пережёванный, всегда ожидающий, что жизнь пойдёт по пизде, всегда упрямый невовремя, очень-очень гордый и всегда готовый умереть. Он даже завещание уже написал, а ему двадцати пяти нет. Альцест вместе с Секби принесут эту лицензию несчастную — вместе с остальными документами — прямо к ребятам домой. — Джаст, давай без хуйни, — скажет Альцест. — Я тебя понял. Не лезу. Только лицензию возьми всё же, с ней безопаснее будет. — Спасибо, — Джаст всегда улыбается бегло, коротко. Как будто боится, что ему за это что-то будет. — Энди, — читает Алф. — Это почему на чужое имя?.. — На моё, — Джаст оглядывается. — По паспорту Энди я. — Ладно, — Алфёдов выглядит немного удивлённым, но ничего больше не говорит. Снимает с печи чайник. Секби удивляется: — Ты что, не знал, как его зовут? Вы же лет пять вместе! — Я не говорил, — Джаст пожимает плечами. — Я не спрашивал, — Алф разливает по кружкам чай. — Вы вообще друг с другом разговариваете, ребят? — Альцест усмехается про себя. Секби, несчастный, ещё не привык к тому, как у этих двоих всё работает. — В смысле не сказал, не спрашивал? Вы чего? — Ну, я знаю всё, что мне нужно знать, — Алф пожимает плечами. — Остальное расскажет, если захочет. — А я вообще за этим, — Джаст кивает на Алфёдова. — Приехал, даже не зная, кого он там убил. — А сейчас? — с интересом спрашивает Секби. — И сейчас не знаю. Мне, в общем-то, похуй. Глаза у Секби становятся круглые-круглые. Альцест хохочет в открытую и хлопает его по плечу. — У этих всегда так по-конченому. Джаст смеётся в кружку с чаем.