Выбор сердца

Феррус стоял, замерев в немом ужасе, что холодным морозом застыл в сознании. Непонятно было, как быть и что теперь делать. Все произошло так быстро, что мужчина не успел придумать выход на этот вариант. Всего ждал Олин, но только не то, что Падме споткнется и упадет. Феррус рассчитывал на то, что увезет Амидалу на одну из частных квартир Ордена и пусть Энакин понервничает, думая, что жена сбежала от него. А уж Олин позаботился бы о том, чтобы Скайуокер никогда не отыскал ее. Баррисс готова была помочь. У нее всегда наготове шприц с чем-нибудь сильнодействующим. Спрятать мертвое тело ей, как целителю и вовсе будет просто. Но ситуация вышла из-под контроля и Падме убилась сейчас, в своем доме, оставив под собой лужу крови. Тут уже и Баррисс не спасет, в любой момент вернется Энакин и остальные. Что будет тогда лучше не представлять. Феррус понял, что откровенно растерялся, старый план рухнул на глазах, а новый никак не хотел придумываться. Осталось только положится на волю случая и поступить так, как и должно в такой ситуации. Для начала мужчина опустился на колени перед Амидалой и прежде убедившись, что она еще жива, крикнул в сторону гостиной: — Кто-нибудь, быстро сюда! На крик выбежала Дорме и испуганно закричала в ответ, едва бросив взгляд на неподвижно лежавшую госпожу. — Что это? Что произошло? Как это случилось? — сыпала она вопросами с трудом приходя в себя от первого шока. — Я сам ничего не успел понять, — на ходу ориентировался Феррус — Энакин был на кухне когда я пришел узнать как у Падме дела, готовил ей чай, тут ему позвонили и он срочно вынужден был отъехать, пришлось попросить меня посидеть с Падме. Я вошел к ней в комнату, сказал, что Энакин уехал, так она, не дав мне договорить, как рванула на выход. На лице еще улыбка была такая странная, словно померещилось что-то. Я не успел никак среагировать и даже поймать, она бросилась к лестнице и видно споткнулась. Когда я добежал она уже лежала внизу как сейчас… — Ужасно, сколько же ей испытаний, — с горечью произнесла Дорме — Вызывайте скорую, она еще жива, может быть, успеют спасти.

***

Когда Асока ушла, между Скайуокером и Кеноби продолжало сквозить напряжение. Оби-Ван, запоздало поняв, кто рядом, начал придираться уже к нему: — Что ты вообще тут делаешь? Тебе следует сидеть весь день возле Падме, а ты бросил ее одну! — И вовсе не одну, — принялся оправдываться Энакин — С ней Феррус остался, он пришел к нам и я попросил его пока присмотреть за Падме. — Все равно ты должен быть остаться, — никак не успокаивался Кеноби — Но ты прибежал сюда, успокаивать свою любовницу. Тебе она дороже всех! — Не надо нападать на Асоку, — встал Скайуокер на защиту тогруты — Она здесь не причем, она обещала не видеться со мной и слово свое держит, а то, что она оказалась здесь, то это всего лишь стечение обстоятельств. — Да я вообще не понимаю о чем вы сейчас говорите? — вмешалась в их спор Сабе — Какая вам разница, что тут делала Асока и в чем она там виновата? Мне, например, это вообще все равно! Думать сейчас надо о Падме и чем скорее мы вернемся к ней, тем лучше будет для нее. Скайуокер посчитал этот аргумент здравым и оставив Оби-Вана в коридоре, поспешил на выход следом за Сабе. Райо осталась там же и когда двое ушли, обратилась к Кеноби с упреком: — Зачем ты устроил скандал? Ты сорвал очень важное мероприятие. Асока должна была помочь Лаксу рассказать о напавших на него. — Не стоило тебе впутывать сюда эту недоучку, — резко ответил мужчина — Эта наглая развратница только и умеет, что портить жизнь другим людям, в чем ты сегодня и убедилась. Райо, которой уже порядком надоели бессмысленные и часто необоснованные нападки на Асоку, решительно сказала на это: — Мне кажется, ты несправедлив к моей подруге, выставляешь ее каким-то чудовищем, у которого не осталось ничего святого в душе, в то время, как она просто хрупкая девушка, на долю которой выпало столько испытаний, против которых она совершенно одна и никто не хочет ее защитить. — Все потому, что она недостойна этой защиты, — стоял на своем Кеноби — Она сломала жизнь той, кого я любил. Ты ничего не знаешь, а я любил Падме с первой встречи тогда, на Набу, когда началась блокада планеты. Она меня не замечала, думала лишь о спасении своего народа. Потом появился этот сопляк Энакин, никто его не звал к нам и я против был, чтобы учитель брал его. Но когда Квай-Гон меня слушал? Правильно, никогда! — Но насколько я помню, Энакин был совсем ребенком тогда, — осторожно вмешалась Райо в этот поток излияний, который Оби-Ван давно мечтал опустошить на кого-то, поэтому с радостью ухватился за высказывание Чучи: — Маленький, как же? Противный и надоедливый! Молодой, да ранний! Сразу Падме окучил, предложил стать его женой, сам от горшка два вершка и туда же! А она и рада с ним сюсюкать, на меня после и не глянула! Конечно, зачем ей зануда когда есть мелкий паршивец! Потом обучать его мне пришлось, учитель погиб и я не мог подвести его память. Падме мы не видели с того дня около десяти лет. Мы любили ее вдвоем, но никто этого не знал. Когда снова встретились я так мечтал, так надеялся… Но Энакин и тут вырвался вперед, оттянул ее внимание к себе и получил все и сразу… — Поэтому ты ее и отбил? — внезапно догадалась Райо — Но ничего не вышло? — Вышло! Еще как вышло! — начал горячиться Кеноби, покраснев от возбуждения и блестя глазами — Мы на миссии были вместе, ей нужен был джедай для сопровождения, а Энакин не мог, он на другом задании был. Я предложил себя и все согласились. Переговоры прошли успешно и я решил отметить их, мы с Падме выпили и тогда я… Мы с ней провели прекрасную ночь. Я был счастлив, как и она, я видел ее ощущения, она была на седьмом небе. По прилету мы все рассказали Энакину и он отпустил Падме с миром, вскоре утешился, заведя отношения с Асокой. Мы с Падме несколько месяцев были вместе, но она не любила меня, я чувствовал это и надеялся изменить, старался, был для нее самым лучшим, но она оставалась равнодушной. И наконец не выдержала, вернулась к Энакину, я не стал бороться, даже зная, что ребёнок, которого она ждет, мой. Я любил Падме и желал ей счастья, но Энакина видеть больше не мог. И вот когда он не смог уберечь мою любимую и снова связался со своей Асокой, изменив ей, я понял, что так нельзя. Я не могу быть спокоен когда Падме страдает, а они счастливы… Райо не подозревала о глубине чувств Кеноби, однако и не считала их оправданием такой жестокости. Но, что тут посоветуешь, когда все слова бессмысленны? Бороться за любовь? Но это возможно когда любовь есть, а ее нет и не было. Оставалось надеяться, что Оби-Ван со временем успокоится и прекратит злится. Если только и другие не станут подливать масло в огонь. .