Выбор сердца

Энакин в недоумении уставился на Руви, пускай то, в чем он его обвинял и правда имело место быть. Но, ситх возьми, совсем не в такой форме и не при таких обстоятельствах, о которых говорил и которые имел в виду отец Падме. Он не думал, что Руви может знать и понимал, что тот, несмотря ни за что, прав. Измена имела место быть, как бы она не произошла, суть останется неизменной. Оправдывать не было смысла, но и объясниться тоже следовало. — Мистер Наберри, я вовсе не совершал того, в чем вы меня обвиняете, — произнес он как можно спокойнее — Все было совсем не так как вы говорите. — А как?!!! — краснея лицом и сжимая кулаки прокричал Руви — Ведь ты же не будешь отрицать, что имел связь с этой инопланетной девкой! Этой головохвостой джедайкой! И это на нее ты променял мою дочь? Да она волоса ее не стоит! — Но вы неправы, — продолжал упорствовать Энакин — Вернее неправы в одном. Да, я имел в прошлом отношения с Асокой Тано, только они уже в прошлом, я не продолжал их, когда женился на вашей дочери. Мы общались с ней, Падме тоже дружила с Асокой, но этим общение и ограничивалось. Никакой связи мы не имели! — Врешь, проклятый щенок! — гневно выкрикнул Руви — Ты спал с ней! Спал, когда моя дочь мучилась в больнице! Когда она теряла ребёнка! Вашего, между прочим! — Но Падме не знала о наших отношениях, тогда еще не знала! — беспомощно и понимая всю бессмысленность этих слов продолжал защищаться Энакин — Я потом уже ей сказал! Этого Руви уже не вынес, он схватил со стола пустую чашку и размахнувшись запустил ею в собеседника, сопроводив это криком, еще более злым, чем все сказанное до этого: — Ты просто моральный урод! Гад и сволочь! Я ненавижу тебя! Ненавижу и презираю! Будь ты проклят! Энакин не ожидал такого и хотя и славился отличной реакцией, но будучи полностью деморализованным последними событиями и этим безобразным скандалом. И потому не успел увернуться и чашка попала ему точно в лоб. Прямо над правой бровью. Голову пронзила острая боль, от которой в глазах потемнело и из них хлынули слезы. Брошенная с короткого расстояния, да еще и со злостью, чашка летела с большой скоростью и мощно влетев в лобную кость, раскололась надвое. Острым краем она рассекла мягкие ткани и слегка порезала щеку. Секунду спустя вслед за слезами сильным потоком полилась кровь. Руви этого не видел, он уже бросился на выход из кафе, так и не узнав деяния своих рук. Энакин не заметил его ухода, боль на время затуманила сознание. Только через несколько секунд, когда она слегка ослабла, Энакин взял салфетку и попытался стереть с лица кровь и крепко прижав ее к кровоточащей ссадине, встал и пошел на выход. Лишь в последний момент автоматически вынул из бумажника несколько монеток за кофе и бросил на стол, не замечая, что тоже испачкал их в крови. Его состояние было очень странным, впервые Энакин переживал вот такое. Нет, физические травмы были ему не в новинку, порой он получал их на миссиях, как и ранения разной степени тяжести. Да и в прошлой жизни раба ему порой доставалось от хозяина и иногда очень даже крепко. Но ни разу до этого его не били просто так, не в бою, а лишь по факту желания избившего. Пусть Скайуокер и понимал, что это заслужено, что Руви имел право это сделать, но душа все равно не хотела принять этого. Ей было горько и обидно, ведь все только обвиняют, но никто не хочет помочь и понять. Руви страдает от потери дочери, но ведь и сам Энакин тоже, ему не менее больно от этого. Но почему-то это никого не волнует. Никого. На него только кричат и скидывают всю вину, но ни один человек не хочет выслушать. Ведь когда все с Падме у них было хорошо, то Руви и его жена относились к Энакину как к сыну, едва ли не угождая ему во всем, привечая всегда и во всем поддерживая. Но как только произошла эта ситуация, так Руви сразу же объявил его своим личным врагом, забыв все хорошее, что было прежде. Даже не позволив ничего объяснить. Неужели и другие разделяют эту же точку зрения? Да, скорее всего. Оби-Ван принял это и теперь не желает видеть Скайуокера и говорить с ним. Наверняка и другие в Ордене на его стороне. Кто же останется с Энакином? Неужели никого? Нет, понял он вскоре, есть еще один человек, которому может быть не наплевать на его чувства. Кто выслушает и поможет, несмотря ни на что. И Энакин, не сомневаясь больше, отправился туда, в единственный источник тепла и света, что еще оставался в его судьбе. По крайней мере, он на это надеялся.

***

Прямо из кафе, все еще горя праведным гневом, Руви отправился а больницу. Он не хотел больше ждать, решил прямо сейчас забрать тело своей дочери и сегодня же перевезти на Набу и там похоронить. В коридоре как на удачу как раз находился бывший лечащий врач Падме. Мужчина остановил его: — Здравствуйте, я отец Падме Наберри, хотел бы узнать как скоро я смогу забрать ее. Врач не удивился он был готов к такому разговору, поэтому просто сказал: — Здравствуйте, мистер Наберри, тело вашей дочери находится в морге, к нему можно пройти по этому коридору и спустить на этаж ниже. — Благодарю вас, — ответил Руви и хотел уже идти, но врач неожиданно попросил его задержаться: — Я хотел бы вам кое-что показать, вот, смотрите. В руках врача появился знакомый уже пластиковый мини-стакан с крышкой, наполненный вытянутым бордовыми капсулами. — Я догадываюсь, что стало причиной смерти вашей дочери, — поделился врач своими соображениями — Это те самые таблетки, что я выписал вашей дочери, а ее муж пообещал контролировать их прием, но, как видите, он этого не делал. Она не принимала их, а только делала вид. И если бы действительно принимала, то я почти уверен, что трагедии бы не произошло. — Что ж, я вас понял, спасибо за информацию, — Руви вежливо кивнул и отправился к моргу, возле дверей которого внезапно увидел ту, кого менее всего ожидал. Ту самую тогруту. Она стояла у стены, скромно опустив взгляд, но подняла его, как только пришел Руви. — А что ты делаешь здесь? — спросил он от неожиданности резко, Асока чуть смутилась ему тону, но взяв себя в руки, произнесла: — Здравствуйте, мистер Наберри, я здесь потому же, почему и вы. — То есть, ты знаешь, кто я такой? — скорее сказал, нежели спросил Руви. — Да, разумеется, вы отец Падме, — отвалила Асока все так же вежливо — Понимаю, вам не слишком приятно меня видеть, но мне очень важно прийти сюда. — Асока, тебе не стоит винить себя, — сказал Руви несколько мягче — Ты просто не смогла устоять перед соблазном старого чувства. — Не стоит снимать с меня вину, — отказалась от его великодушия девушка — Я виновата так же как и Энакин. Да, я очень любила Падме, как любила бы родную сестру, если бы она была, но и Энакина я тоже любила. Руви смерил ее жестким взглядом и холодно поинтересовался: — И что же тебе здесь надо в таком случае? — Я хотела бы лишь попрощаться с Падме, — все так же спокойно сказала Асока — Это единственное, что мне здесь нужно, прошу вас позволить мне это, о большем просить я не смею. Мужчина почувствовал, что снова близок к срыву и не желая этого допустить лишь процедил сквозь зубы мрачно и сухо: — Не смей и подходить к моей дочери! Пошла вон отсюда и чтобы я не видел тебя поблизости от нее! Ясно? Асока не стала спорить, молча пошла ем выход, желая скорее попасть к себе, но никак не ожидая увидеть на пороге совсем невероятного гостя. .