Выбор сердца

Асока вернулась в храм только поздним вечером, она все никак не могла заставить себя успокоиться и прийти к себе в нормальное время. Как вышла из санчасти так и гуляла по центральному сектору пока не прошла его весь, потом спустилась ниже и так до отдаленных районов. Столько нужно было обдумать да и просто уложить в голове все последние события, к которым она была причастна так или иначе. Пускай не прямо, а лишь косвенно, но парадоксальным образом именно ее участие оказывалось роковым. Она любила Энакина, всегда, но не хотела ему плохого и не собиралась рушить его жизнь. Приняла беременность Падме и их свадьбу, стала обоим верным другом. Никто не упрекнул ее в ревности и корыстных мотивах. Асока искренне относилась к обоим и дружила на равных. Не позволяла себе ни единого намека или косого взгляда. Но вышло так, что однажды чувства взяли верх. Тогда, когда Асока сама решила порвать этот порочный круг - признаться Падме в любви к ее мужу и после исчезнуть из жизни обоих. Она просто не могла больше так. Но первый к ней пришел Энакин и прежняя любовь возродилась из небытия и они вновь стали близки. И совершенно случайно совпало, что как раз в это время Падме попала в аварию и потеряла их ребёнка. Конечно, Энакин ничего об этом не знал и даже будучи рядом неизвестно успел бы помочь. Но одно точно - не был бы он тогда с Асокой, она бы не ощущала своей вины. Скайуокер мучился бы один. Но потом, когда Энакин сам признался Падме в том, в чем так и не успела Асока ее ненависть обратилась на нее. Вроде бы Асока сама не была виновата, она не хотела ничего такого, не собиралась уводить мужа из семьи и причинять боль Падме. Но именно она не отказала Энакину, когда он пришел, не сумела сказать ему Нет, за что и была наказана презрением. И вот теперь, когда Падме умерла. Асока не толкала ее с лестницы, но сам факт того, что она была с ее мужем и они любили друг друга окончательно сломил Амидалу. Ее психика не смогла вынести еще и этот удар, отчего окончательно рухнула. И таким образом Асока с одной стороны лишь жертва обстоятельств, с другой - едва ли не главное виновное лицо. Но было еще одно, о чем все, похоже, забыли или настолько не хотели видеть и знать Асоку, если даже не спросили у нее, что она видела в сознании Лакса, когда ее попросили туда заглянуть? Тогрута была в сильном потрясении от того, что пришло в видениях. Она даже не поверила им и сочла ложными, до того они казались невероятными. Но сейчас решила вдруг проанализировать их и присев на край сломанного ситх знает сколько лет назад фонтана в виде гуманоида гиско, Асока в деталях все вспомнила. И почти через час встала и в совершенно расстроенных чувствах пошла пешком в храм, не став брать спидер. Баррисс и Феррус. Ее подруга и друг Энакина. Они пытались убить Лакса и избавиться от тела. Как вообще такое возможно? Они не способны на это. Может быть, это лишь показалось, возможно Лакс просто виделся с ними и это было его последним воспоминанием. А то, что было между встречей и нападением выпало из памяти. Так бывает когда человек теряет сознание, но вроде бы Лакс его не терял, по крайней мере Асока этого не видела. Способ проверить верность своего видения был один - спросить того, кто еще заглядывал в сознание Лакса, правда с ней этот человек точно не будет говорить. Магистр Кеноби до сих пор ненавидит ее и даже не хочет поговорить. Вряд ли он видел то же самое, двоим сразу одно не покажется. Нужно поговорить с ним несмотря ни за что и тогда все точно станет ясно. Решив это сделать завтра, Асока дошла до храма и поднявшись на свой этаж, пошла к своей комнате. Но увидела рядом с ней нежадного гостя. Он сидел на корточках возле ее двери и прикрыв лицо одной рукой, вторую поставил на колено и оперся о нее подбородком. И еще не подойдя на близкое расстояние, Асока его узнала. Что же ему тут нужно? Они же решили больше не видеться и не поддерживать никаких отношений, даже рабочих. Похоже что-то еще случилось, если Энакин нарушил неписаное правило и все же пришел к ней. Почувствовав ее присутствие и услышав шаги, Скайуокер медленного встал, отчего стало заметно, что стоит он не твердо, слегка шатается. — Энакин, в чем дело… — начала было тогрута, но тут Скайуокер поднял на нее взгляд и остаток фразы застрял у нее в горле. Половины лица у него просто не было. Именно так показалось в первый момент насмерть перепуганной Асоке. Его наполовину покрывала засохшая багровая кровь. А через всю правую бровь, спускаясь на щеку, пролегала рассеченная ссадина, вернее кровавая рана, которая до сих пор кровоточила. — Асока, — ответил Энакин, когда у нее прошел первый шок — Прости, что я пришел, просто я… Просто не могу сейчас один. Все так сложно… так запутанно и неясно… я устал от этого всего. Асока ничего не стала отвечать, просто взяла его за руку и открыв дверь, втянула за собой. Как давно Скайуокер здесь не был, но все равно узнал привычную обстановку, почти не изменившееся с последнего визита. Асока закрыла за ними и сняв сапоги, не стала надевать тапки, а прошла в комнату прямо там. Энакина всегда умиляла ее манера ходить дома босиком, виделось в ней что-то наивное и простое. Но сейчас Скайуокер был просто в ужасном состоянии и не особо видел то, что происходит вокруг. Его голова продолжала болеть, перед глазами начало плыть и больше всего хотелось сейчас тепла и участия. А где еще оно могло его ожидать если не здесь. Ведь ничего не осталось и никого, кому бы он был нужен. К Асоке, вероятнее всего, тоже было нельзя, она имела полное право не пускать его после всех событий. Но лучше было услышать это от нее лично. Однако Тано его не оттолкнула, а совершенно естественно приговора войти, словно так и было нужно. И прежде всего сделала то, что отлагательств не терпело. Отправила Энакина в комнату, а сама пошла на кухню за аптечкой. Еще не зная как и почему Скайуокер получил это повреждение она уже хотела помочь ему. Наконец тогрута пришла, а Энакин в это время сидел на ее кровати. — Положи голову на подушку, — скагала она ему и когда тот с трудом это сделал, достала из аптечки спирт и вату и начала мягкими движениями смывать кровь, стараясь не задеть рану и не причинить лишней боли. Когда же все было очищено, она принялась накладывать бакту поверх пореза, после чего заклеила его пластырем. Энакин не противился и не отвлекал, он просто замер, прикрыв глаза и откровенно наслаждаясь прикосновениями ее рук. Когда наконец тогрута завершила процедуру, он взял ее ладонь и на секунду, чтобы не успела возразить, поднес к губам. — Спасибо, я не заслужил такого отношения. — Мы оба не заслужили, но так вышло, — ответила Асока и сменила тему, не готовая еще говорить о них — Где это ты так умудрился? Энакин посмотрел на нее из-под полуприкрытых век и начал нерешительно: — Это произошло когда я сбился с пути и запутался, многие от этого страдали, но вот я ни разу и теперь справедливость хотя бы отчасти восторжествовала, ведь настоящий преступник - это я. И он рассказал Асоке обо всем, в том числе и про то, что видел Оби-Ван в палате Бонтери. Ситуация начала проясняться, осталось найти недостающие куски. Им обоим стало ясно, что дело куда серьезнее, это не просто ревность и месть, тут замешаны глубоко личные причины. — Нужно поговорить с Оби-Ваном, он знает как быть, — приняла решение Асока. — Да, это лучшее, что мы сейчас можем сделать, — согласился с этим Скайуокер — И дождаться когда Лакс придет в себя. Они не смогли расстаться в этот вечер. Асока не отпустила Энакина в таком состоянии, а оставила у себя, постелив на раскладном кресле. А утро все расставило по местам. .