Меньше знаешь – крепче спишь

Каждый начальник мечтает о заме, похожем на Вильгельма: умном, организованном, вовремя присылающем отчеты и незадающем лишние вопросы.   Вильгельм одевался с иголочки, предпочитая костюмы серых, коричневых и синих оттенков, ненавязчиво подчеркичающие стройную фигуру. Он превосходно держал себя в руках, лишний раз не поправляя густые каштановые волосы, и почти каждый клиент поддавался его скромному обаянию. Вероятно, поддался и Кроули.  Они заехали в одну из мастерских с плановой проверкой: Вильгельм изучил бумаги в бухгалтерии, Кроули поговорил с директором. Небольшую проблему с поставкой запчастей разрешили, и дела, как обычно, шли в гору – у людей часто ломались машины.  Целый день лил дождь, то обрушиваясь стеной, то мелко накрапывая, затихал на полчаса и снова оборачивался ливнем.  Босс, узнав о Черри, рыкнул и сжал кулаки. Все ожидали взрыв – случай в ресторане мелькал свежим воспоминанием. Детонатор неожиданно заклинило.  Роскошная Mitsubishi Eclipse 2011 года притягивала к себе любопытные взгляды. Она озарила собой мастерскую, брызнула яркой краской на серый бетонный пол. Кроули спросил, что случилось с такой красавицей, и владелец, представившийся как мистер Лоуренс, рассказал, что угодил в аварию по нелепой случайности и что страховщики ему уже плешь проели. — На луизианских дорогах редко встретишь "японцев", – заметил Кроули.  — О, – хохотнул Лоуренс, нежно скользнув рукой по желтой двери, – я влюбился в нее с первого взгляда. Жена иногда ревнует, – он шутливо подмигнул. Кроули по-доброму усмехнулся.  Разбитый задний бампер мозолил глаза, как безобразное пятно на произведении искусства. Если случай не страховой, ремонт обойдется Лоуренсу в кругленькую сумму.  Разговор прервал телефонный звонок. — Прошу прощения. Лоуренс понимающе кивнул. Кроули отошел в сторону. Дождь подуспокоился, мерно стуча по жестяному навесу. — Слушаю. — Помнишь ферму Адама?  — Да. — Приезжай. На том конце бросили трубку. Резкий грубый тон не предвещал ничего хорошего.  — Увы, вынужден вас покинуть. — Ничего, – кивнул Лоуренс. – Всегда приятно поговорить с ценителем.  — Взаимно, – улыбнулся Кроули. Он подозвал к себе Вильгельма. — Как документы? — В полном порядке. — Превосходно, – Кроули наклонился ближе. – Сделай мистеру Лоуренсу скидку, скажи, комплимент от заведения. — Хорошо, мистер Кроули.   Раритетная "бентли" неслась по полупустой трассе. С одной стороны – дымящие безликие заводы, многие из которых принадлежали партнерам босса, с другой – плоская серо-зеленая долина. Дождь наконец кончился. По радио комментировали спортивный матч. В пятидесяти милях от фермы Кроули остановили – проверка документов. Проселочная дорога превратилась в кашу. У деверянных ворот толпились полицейские. Кроули облокотился о дверь "бентли" и закурил. Каким-то чудом он оказался быстрее всех.  Приземистого вида коп утешал пожилую леди в старомодном ситцевом платье и вязаной накидке, уверяя, что она все сделала правильно. Кроули вспомнил ее – соседка Адама, однажды заходила с весьма недурным лимонным пирогом. Поразительно, как она терпела этого ворчливого мудака. Адам мертв либо скоро умрет, и кто-то намеренно подтолкнул его в цепкие руки смерти. Из-за инсульта, сердечного приступа или неудачного падения в ванной не сгоняют полицию со всей округи.  У забора остановился черный внедорожник. Джек Аллеман.  После убийства Черри казалось, жизнь вернулась в прежнее русло, но, через жалких два дня, босс спросил, не обмолвились ли копы о подробностях дела. Кроули ответил честно, босс давил, пока не вмешался Аллеман – к чему вспоминать мертвую шлюху? Босс смерил его грозным взглядом и сменил тему.  Аллеман забрался настолько высоко, что стал практически деловым партнером босса, тем, кого пафосно называют правой рукой. И если босс мнил себя крестным отцом, то Аллеман был дядей Джеки. Он владел клубами, барами, букмекерскими конторами и маленькой сетью бильярдных.  Внешне напоминал боксера, ушедшего на покой, с мелкими глазами и ломаным носом. Джеки порой находил более тонкий подход к людям, чем босс; он пропитался цинизмом, как кочегар едкой сажей, но умел очаровать. А мог и без очарования точным выстрелом пустить пулю под коленную чашечку.  Дядя Джеки – прозвище, подходящее ему на все сто. Кроули, к примеру, прозвали верным псом Джо Гэйла, и ему ни хрена не нравилось.  Девять лет назад Кроули застрелил четырех человек – они даже дотронуться до пистолета не успели, – а пятого, как велел босс, оставил калекой в назидание другим. От него и пошло прилипчивое прозвище. Кроули без труда пролез бы в больницу и заткнул парня навсегда, но слухи уже поползли. Он думал не о силе и уме пса, а о том, что у пса есть хозяин. Зато боссу пришлось по душе.  Джеки обвел тяжелым взглядом неровную колонну полицейских машин и закурил. Мозоли не сошли с рабочих почти медвежьих ладоней. Благо не царапались при рукопожатии.   Сигарета истлела, приехал босс. Кроули кивнул ему и Дженис. Вся живость стерлась с ее ухоженного смуглого лица. Она мягко гладила мужа по плечу, сочувствующе заглядывая в глаза. Соседка тут же бросилась навстречу.  — Джо!  Она заключила босса в слабые объятия, повиснув на шее, и зарыдала. Седые волосы выбились из аккуратного пучка. — Это я вызвала полицию, Джо. Я зашла к Адаму и, – она запнулась, набирая побольше воздуха в легкие. – Господи, Джо... — Ты все сделала правильно, Фрэн, – босс повторил слова полицейского.  — А потом я позвонила тебе. Я подумала, что тебе надо узнать не от них. Босс передал Фрэн на утешение жене и спешно двинулся к воротам.  — Сэр, сюда нельзя. — Я его брат. Джозеф Гэйл, – босс достал визитку.  — Сэр, мне жаль, но я все равно не могу... — Прошу прощения, офицер, – вмешался Кроули. – Понимаю, господин следователь сейчас чрезвычайно занят, но думаю, ему есть что обсудить с мистером Гэйлом. Не могли бы вы позвать его? Молодой полицейский, забегав глазами, нервно облизнул губу. Складывалось впечатление, будто его только вчера приняли на работу.  — Ждите здесь, пожалуйста. — Благодарю, офицер, – Кроули вежливо улыбнулся.  — Свиньи, – выплюнул босс, сверля взглядом спину, обтянутую темно-синей курткой. Кроули, не ответив, достал сигареты. Жестом предложил боссу – тот покачал головой.  По широкой дороге от дома к воротам плелась понурая фигура. Если бы Кроули верил в судьбу, решил бы, что она над ним насмехается.  Из всех следователей Луизианы на ферму вызвали Азирафеля, угрюмого и уставшего. Они обменялись короткими ни к чему не обязывающими взглядами.  — Джо Гэйл, брат погибшего, – босс протянул руку. — Детектив Фелл, – Азирафель пожал ее. – Соболезную, мистер Гэйл. — Что там произошло? Ограбление? – босс нахмурился. — Не похоже. Вы часто бывали у брата? — По праздникам, – гаркнул босс. – Иногда. Вдобавок к невыносимому характеру, Адам курил дешевые и очень крепкие сигареты. Уже в прихожей казалось, будто желудок вот-вот вывернет наружу от их мерзкого запаха. Бедный Азирафель.  — Через некоторое время вас позовут. Босс резко кивнул.  — Выходит, кто-то намеренно залез к Адаму в дом и убил его? — Пока рано делать выводы.  Босс еще раз кивнул, потряхиваясь от гнева, и вернулся к жене.  — Точно убийство? — Он даже не пытался сымитировать. Гэйл старший сопротивлялся, убийца избил его до потери сознания, а затем выстрелил в лоб. Надин Галлахер убили так же – и калибр одинаковый. — Кого? – Кроули свел брови к переносице. — Девушку с сердцем на запястье. Ее опознали, – Азирафель поднял глаза на Кроули. – Возможно, у нас действительно завелся маньяк. Найти убийцу среди врагов босса сложнее, чем искать иголку в стоге сена. Кроули мысленно выругался.  — Я надеюсь, пресса сюда не просочилась? — Пока нет. Босс настолько завелся, что выбил бы зубы первому приставшему к нему журналисту; разгоревшийся скандал заминала бы целая команда юристов. Благо у Фрэн нет "Твиттера".  В конце концов босс послал Кроули и Хастура к сутенеру Надин. Из придурка с огромным самомнением и крохотным мозгом тяжело вытянуть хоть что-то вразумительное. Хастур заломил ему руки, Кроули вылил за шиворот бордовой рубашки полтермоса горячего кофе. Они выяснили только то, что месяц назад устроили облаву на бордель, копам отсыпали как обычно, прошло гладко. Ни хрена это не дало. Сутенера оставили с обожженной спиной и разбитой плазмой в кабинете – Хастур не удержался. — Тебе передали визитку босса? — Нет.  — Спроси у того парня, – Кроули кивнул на молодого полицейского. – Мы будем неподалеку.  Азирафель развернулся, подозвав полицийского к себе. А если босса убьют? Перед этим погибнут тетки, невестки, может, даже Дженис. Появится ли у Кроули шанс соскочить?  — Что он сказал? – рявкнул босс. — Точно убийство. Адам сопротивлялся. Позвонит, когда надо будет.  Босс громко выругался. — А еще девушку с сердце на запястье убили так же. В Кроули уперся разъяренный взгляд. — Твою-то мать! Место босса может занять безмозглый мудак, способный только стрелять и размахивать кулаками – тогда соскочить вряд ли получится. Самому становиться ходячей мишенью с миллионом обязанностей и толстенным геморроем в заднице Кроули не намеревался.  В конце длинной колеи черных авто резко припарковалась еще одно. Патрульные, расставленные по близ лежащим трассам, наверное, с ума сошли.  Помимо стриптизерш и проституток, в окружении босса были три женщины: Дженис, жена его сына по имени Камилла и Анна Конн. Последнюю никто так не называл – в криминальных кругах она прославилась как Вельзевул.  Босс, как любой сторонник "старой школы", женщин не уважал: он любил жену и внучек, но заниматься мужскими, по его мнению, делами позволил бы им только через собственный труп.  Сперва Кроули держался от Вельзевул подальше – у женщины, добившейся расположения босса не через постель, руки в крови по самые плечи. Пускай даже узкие и покатые.  Босс бросил на нее сердитый взгляд, но ничего не сказал, а она не стала спрашивать, что случилось, видимо, решив, что по ходу дела разберется.  Фрэн пригласила босса со всей его свитой к себе. Дрожащими руками она вынесла в уютную гостиную миску, доверху набитую печеньем. Ни у кого, кроме Хастура, оно не вызвало ажиотаж. Кроули незаметно завернул парочку самых аппетитных на вид в салфетку и спрятал в карман.  Спустя час босса вызвали. При упоминании футбола у многих мужчин развязывался язык. Кроули пересказал, что услышал по радио ошивавшимся у забора копам, развеяв витавшую в воздухе скуку. Томпсон, облысевший и полноватый, хвастался спортивными достижениями двадцатилетний давности, мол, в колледже играл лучше всех. Ньюхарт, самый старший из них, с рыжеватыми усами, не верил, но в спор не вступал – только лукаво ухмылялся. Доминго, самый молодой, скорее напоминавший модель "Calvin Klein", чем провинциального копа, чуял подвох и готовился подловить хвастуна. Кроули подозревал, что Доминго играет за обе команды.  Томпсону позвонила жена. Разговор о женщинах разгорелся еще жарче и бесславно потух, когда с Ньюхартом связались по рации. Они с Томпсоном отправились на ферму. Кроули любезно предложил Доминго сигарету. — Как считаешь, кто это? – Доминго выдохнул дым, облокотившись о забор из толстых досок.  Да кто, блять, угодно, пожал плечами Кроули.  Босс вернулся страшно злой и молчаливый. Его сопровождал Азирафель, еще угрюмее, чем раньше. Босса позвал Джеки. Кроули окинул быстрым взглядом толпу за спиной: каждый занимался своим делом, не обращая на них внимание. Азирафель развернулся. — Стой.  При виде его усталого лица сердце кровью обливалось. Кроули вынул из кармана сверток из салфетки. Азирафель сильно нахмурился.  — Фрэн испекла печенье. Я стащил немного, пока Хастур все не умял. Возьми, – Кроули протянул руку.  Поколебавшись, Азирафель забрал сверток, шепотом произнеся "спасибо". Той ночью они больше не виделись. Джесси лишь полгода назад начали посвящать в серьезные дела. Природа наградила его голливудской улыбкой, но не чувством стиля – на жилистом теле висел ужасно мятый костюм. Джесси предложил быстренько задействовать все силы и найти ублюдка по горячим следам. Босс прописал выпучившему темные глаза Джесси крепкий левый хук и, схватив за черные кудри, зарычал в ухо: — Только попробуй хоть кому-то растрепать, и я тебя повешу вон на том столбе, – босс указал правой рукой на толстый фонарный столб. – Это касается вас всех! Чем меньше людей знает, тем лучше. Я ясно выразился? Пухлые губы заволокло кровью. Кроули спорить не рискнул. Босс резко развернулся к машине, где его ждала жена. Джесси выплюнул зуб на ладонь и тихо шмыгнул носом.   

***

Гримеры потрудились на славу, и отшельник Адам выглядел лучше, чем при жизни. Синяки, гематомы и старые шрамы как следует замазали, неотесанной черной бороде придали товарный вид.  Впрочем, Кроули волновало не сухое тело в помпезном гробу – они с Адамом сразу же друг друга невзлюбили, – а то, что босс мог слететь с катушек. Как и босса волновала не столько гибель брата, сварливого и своенравного, сколько собственная уязвимость.  — Камиллу пасут копы.  — И что она нарушила? Зашла за белую линию на теннисном корте? – хохотнул Хастур. — Считают, она следующая, – ответил Кроули.  Среди всех внуков босса только Эндрю жил в Луизиане. Славный мальчишка с широкой озорной улыбкой. — Она много времени проводит дома одна, – продолжил Кроули, – пока Эндрю в школе.  Его зачем-то притащили на похороны. Эндрю, держа худые мальчишеские плечи ровно, стоял возле Камиллы, пока та разговаривала с Дженис. Из-под элегантной черной шляпки струились золотистые волосы. Очевидно, она тоже не особо скорбела по Адаму. На заскучавшее детское лицо падал мрачный тусклый свет.  — Думаешь, у них нет горничной? – Лигур свел брови к переносице. — Если на Камиллу нападут, горничная бросится спасать ее с двустволкой на перевес, – Кроули выгнул бровь.  — А я думаю, грохнут кого-то из бухгалтерии, – сказал Хастур. — Проще завалить того адвокатишку, что без охраны ходит, – фыркнул Лигур. — Убей бухгалтера – и ты оставишь человека без руки, – возразил Хастур. – Правой. — Босс – левша. — Значит, левой. Не обессудьте!  — А как дела с расследованием? — Зацепок нет, – без интонации ответил Кроули. Хастур ударил по столу с закусками, привлекая к себе внимание.  — Надо быстрее найти этих ублюдков! — В полиции считают, это одиночка.  — Одиночка нападает на слабых, – Лигур прихлебнул виски. – Может, и не так глупо пасти Камиллу.  Дело Надин передали другому детективу. Скоро замнут – кому не наплевать на мертвую проститутку?  С тем же успехом можно пытаться раскрутить пропажи бездомных людей. О них благополучно забудут через неделю, как бы громко ни кричали в первый день, а там и копы тихонько отправят толстую папку пылиться в архив.  В полиции не связывали убийства Надин и Адама. Азирафель благоразумно выжидал.  Кроули таскали на похороны в еще более нежном возрасте. По крайней мере, он играл с другими детьми в сторонке, стараясь не шуметь по мере возможностей. Эндрю же изнывал от скуки.  Родственники и соседи Кроули часто кого-то хоронили – пока озлобленная на весь мир бабушка не оборвала с ними связь. Хозяйство начала вести мать: распоряжаться деньгами с банковских счетов, раздавать указания и иногда работать в поместье, как Скарлетт О'Хара. А может, ей просто осточертел бабушкин гундеж. Когда Кроули не занимался учебой и не сбегал на очередную гулянку, он вместе с матерью работал лопатой, граблями и тяпкой. Ему осточертел бабушкин гундеж.  Трудно представить, что они испытали, выяснив, что бабушка за месяц до смерти изменила завещание и переписала имущество на полулегальную адвентистскую церковь.  — Почему ты не со всеми? – сквозь пьяный гул прозвенел голос Эндрю. — Я за рулем.   — Поедешь к даме после похорон? Женщины любят тебя. — Может быть, – ухмыльнулся Кроули.  — Она твоя девушка?  Кроули покачал головой и подлил себе кофе. Эндрю отвел глаза и прочистил горло, будто узнал то, о чем не должен был знать. — Я стащил из дома карты и горстку пуговиц вместо фишек, – заговорщически прошептал он. – Сыграем в каморке? Туда никто не заходит, я проверил. У мальчика дед умер, а он хочет перекинуться в техасский холдем. Адам умудрился испортить отношения даже с девятилетним Эндрю.  — Тебе лучше побыть с родителями. — Папа напился и собирается драться с дядей Хастуром. У Кроули не возникло ни малейшего желания их разнять.  — Мама втихаря – как она считает – курит за рестораном, – пожал плечами Эндрю.  Макс косо смотрел на бокал просекко в руке Камиллы в ее день рождения, не говоря уже о сигаретах. Естественно, это не давало ей право жаловаться на пьяные дебоши мужа.  — Дядя Лигур из-за стола встать не может, – продолжил Эндрю, – бабушка пьет вино и хихикает с тетей Луизой, к дедушке сейчас лучше не подходить, тетя Анна, – Вельзевул, очевидно, – куда-то уехала еще час назад, а дядя Джеки... Он так посмотрел на меня, – Эндрю посерьезнел. – Он меня пугает.  Джеки мог напугать будь здоров. Кроули видел, как он заставил одного парня обоссаться от страха и пальцем не тронув – лишь прошептал ему что-то на ухо.  — Твой дедушка не обрадуется, если узнает.  — Ты же крутой! Дедушка тебя ни за что не уволит, – заверил Эндрю с мольбой в глазах. Если босс узнает – всадит пулю промеж глаз. Юридически это не увольнение.   — Маленький льстец, – Кроули щелкнул языком. – Иди пока тасуй карты.  Эндрю заулыбался и тут же изобразил серьезное лицо, вспомнив, что он вообще-то на похоронах.  Первой пропажу заметила Камилла. Она засуетилась, стараясь не поднимать панику среди нетрезвых гостей. Появившийся из ниоткуда Кроули услужливо предложил помощь, и – о чудо! – Эндрю нашелся. От вопросов матери он уворачивался, изображая глубочайшую скорбь, лишившую его дара речи. Камилла ни капли не поверила и улизнула за ресторан курить. 

***

Зачастую Кроули возвращался домой ночью. Бросив пиджак на спинку дивана, он взглянул на часы. Всего лишь 20:31. Проверил второй телефон. Полтора часа назад Азирафель прислал сообщение с временем и названием мотеля. "Бентли" занимала почетное место в подземном паркинге дома Кроули, мощного небоскреба из железобетона и стекла. Остальные же довольствовались просторным гаражом в двух кварталах от дома. Там был и черный "шевроле".  Стоило проехать две трети пути, как Азирафель написал, что нужен ноутбук. Кроули протяжно рыкнул, ударив по рулю. Магазины электроники уже позакрывались.  "Шевроле" сбросил скорость, только когда показались металлические ворота, вклиненные в толстый каменный забор. Аллея виргинских дубов увядала, ее красота таяла на глазах, роняя на землю желтые, красные и бурые листья.  Добежав до веранды, обрамленной цветочными горшками, Кроули заколотил в крепкую деревянную дверь. Его встретило дуло охотничьего ружья.  — А, это ты, – дуло опустило свой единственный глаз в пол. – Привет, Тони.  — Привет, – выдохнул Кроули. – Привет, Рик! – крикнул он. — Привет! – раздалось из кухни.  — Ужин еще не остыл, будешь? — Спасибо, я не голоден. Мой ноутбук на месте?  — Понятия не имею.  Кроули сорвался к лестнице, перепрыгивая через ступени, как в детстве. Дверь с его именем распахнулась, глухо скрипнув. На полу скопились картонные коробки с аккуратными стопками вещей, книг и еще какого-то хлама. Под научно-популярными журналами нашелся старый толстый ноутбук с зарядкой. Кроули проверил – аккумулятор еще работал.  Мчась по шоссе, он проклинал все, начиная с ноутбука, болтавшегося на заднем сидении, и заканчивая Азирафелем. "Шевроле" резко затормозил у мотеля. — Ебаный рот! – гаркнул Кроули, как только захлопнулась дверь в номер.  — Я забыл предупредить. Раз, два, три. Кроули потер переносицу. — Даже если бы я нашел открытый магазин, представляешь, сколько бы я привлек внимания, впопыхах покупая первый попавшийся ноутбук? Я еле, блять, достал его!   — Но достал же, – заметил Азирафель. Восемь, девять, десять. Кроули еще раз мысленно сосчитал до десяти, глубоко дыша. В номере приятно пахло. Неужели раскошелились на освежитель?  — Ты же такой умный. Как такой умный человек может быть таким глупым?  Стрельнув глазами, Азирафель надул губы и завозился с ноутбуком. Кроули хотел поинтересоваться, знает ли он вообще, как им пользоваться, но промолчал. Сел на противоположный край кровати и закурил. — Смотри, – Азирафель кивнул на экран. – Качество оставляет желать лучшего, но это все, что смогли найти. На рябом видео машина без номерных знаков выскакивала из-за поворота и уносилась к горизонту. — Запись сделана в день убийства Адама Гэйла. Машина выезжает со стороны фермы, затем теряется – подозреваемый съехал на дорогу без камер. Среди машин, которые останавливали, ее нет. Я сам проверил. Дело в том, – Азирафель запнулся, – дело в том, что запись пока никто не видел. Разве что техники.  Кроули самодовольно хохотнул. — И ты украл ее из участка, надеясь, что я смогу опознать тачку? Азирафель одарил его своим самым строгим взглядом. На Кроули не подействовало. — Приблизь. Азирафель растерянно забегал глазами по клавиатуре. — А как... Кроули шумно втянул воздух носом. Он бы не удивился, если бы узнал, что Азирафель пишет отчеты с помощью допотопной печатной машинки, наотрез отказываясь прикасаться к компьютеру. А может, даже от руки.  — Давай сюда. До жути знакомая модель. Кроули сощурился, напрягая память. Он сосредоточенно смотрел на приближенную картинку, Азирафель смотрел на Кроули.  День убийства Адама. Точно.  Медленно отставив ноутбук, Кроули рассмеялся. Да он полный придурок! Просто невероятно, что ему удалось скрыться. — Что смешного? – Азирафель нахмурился. — У тебя дьявольское везение, – Кроули с трудом сдерживал смех, – потому что я точно знаю, что это за тачка. — Скажи же! – засуетился Азирафеля, выуживая из кармана блокнот.  — Mitsubishi Eclipse 2011 года, – напыщенным тоном огласил Кроули. – В день убийства Адама нам прикатили такую в ремонт.   — Это она?  Его восторг будоражил Кроули. Вот бы Азирафель чаще смотрел с таким же блеском в глазах, таким же восхищением. — Не-а – у той на бампере живого места нет, а здесь, – Кроули показал пальцем на экран, – бампер целый.  — Мне надо позвонить, – Азирафель вскочил с кровати, почти вприпрыжку несясь за дверь. Забавное зрелище.  — Ага.  Плюхнувшись на стул, Кроули наконец осмотрел номер: спокойные пастельные цвета, приличная мебель. Местечко и правда не паршивое. Кроули хотелось верить, что Азирафель сдержал обещание, хотя это могло быть совпадение. Вероятно, он составлял список наперед. Или ему самому надоело делить душ с многодетными тараканьими семействами.  Искрящийся ликованием Азирафель вернулся в номер.  — Я в душ, – радостно сообщил он. Кроули и рот открыть не успел – Азирафель скрылся за белой дверью в ванную. От него веяло воодушевлением, обволакивающим собой все, до чего могло дотянуться.  Сам Кроули в душе не задерживался. Распахнув дверь, он втянул Азирафеля в пылкий поцелуй.