Меньше знаешь – крепче спишь

Асфальт на улице, лежащей между дорогих коттеджей, клали бережно, словно младенца укутывали в пеленки, а местные садовники утерли бы нос зарплатой любому провинциальному менеджеру среднего звена. Вдали от отравленной заводами реки цвела богатая и спокойная жизнь, нарушенная гулом и режущими глаза мигалками. Каждую машину в радиусе пятидесяти миль досматривали, у водителей проверяли документы. В черном "мерседесе" Кроули ничего не нашли, и документы у него, конечно, были в порядке.  Два часа назад он трахал Азирафеля в удивительно приличном мотеле, а теперь издалека наблюдал, как детектив Фелл проходил под желтой лентой и холодным взглядом осматривал лужайку Йена Маккензи. Хастур зевнул.  — Не угадал я насчет бухгалтера, – цыкнул он. – Лигуру теперь двадцатку должен.  Добродушная миссис Лэндон со слезами рассказала, что несчастному Йену перерезали горло, и он лежал, спрятанный от соседских глаз собственной машиной, пока миссис Маккензи не вернулась от своей мамы. Услышав крик, бдительные соседи тут же вызвали полицию.  Кроули поинтересовался у миссис Лэндон, есть ли у Маккензи дети, пока та теребила его платок в коротких пальцах. — Две девочки, – закивала она.  Дети – щепетильная тема, трогающая за душу любого психически здорового человека. Кроули сложно назвать психически здоровым человеком, но и в психопаты никак не запишешь.  Толпа роилась у дома Маккензи – не как пчелы, а как маленькие мошки, без толку кружащиеся по странной траектории, чудом не сталкиваясь друг с другом. Полицейский неумело утешал миссис Маккензи – возможно, тот же оболтус, что утешал Фрэн три дня назад. Криминалисты в белых скафандрах с пакетами в руках ходили на корточках по каменной подъездной дорожке. Азирафель в сопровождении пары криминалистов скрылся в доме, попутно натягивая перчатки. Даже Гавриил, глава убойного отдела, соизволил приехать.  Он не понравился Кроули, как только впервые мелькнул по телевидению. Азирафель рассказывал, что его начальник питает странную любовь к планеркам и корпоративным мероприятиям. Гавриила выдавал хладнокровный взгляд, как у всех матерых полицейских, который не скроет ни одна камера. Этот парень прогрыз себе путь наверх. Вдруг Гавриил отвлекся от телефонного разговора, уперевшись взглядом прямо в Кроули, и двинулся к "мерседесу".  — Добрый вечер, джентльмены. Кроули отсалютовал ему.  — Добрый, офицер, – Хастур криво ухмыльнулся. — Шикарный костюм. Давно копам зарплату подняли?  Брови Гавриила съехали к переносице, челюсть сжалась. Кроули натянул свою самую невинную улыбку. Гавриил мельком взглянул на миссис Лэндон. — Думаю, вам пора, джентльмены. — Отсюда все равно ни хрена не понятно, – согласился Хастур, указав на дом Маккензи рукой. – Может, по пиву? – шепотом предложил он, чтобы не отвлекать миссис Лэндон от скорби. Невероятное проявление чувства такта с его стороны.  В словах Хастур был резон. Все, что надо, Кроули мог узнать из новостей или от детектива Фелла лично – они здесь торчали по поручению босса.  — Поехали, – он кивнул Хастуру, – К сожалению, миссис Лэндон, нам пора. На нетронутом ботоксом лбу собрались морщины. — Может, все-таки зайдете? Я как раз запекла утку. Хотя, наверняка, она уже остыла, – голубые глаза вновь заволокло пленкой, в опущенных уголках собрались слезы. – Ах, бедный Йен. — Увы, никак, – сочувствующе взглянул Кроули. – Всего доброго, миссис Лэндон. — И вам, мальчики.  "Мерседес" плавно развернулся. Гавриил повел миссис Лэндон к ее дому, деликатно приобняв за съежившиеся хрупкие плечи.  Из всех адвокатов Джо Гэйла Кроули никогда не выбрал бы целью Йена Маккензи, но вылезший из ниоткуда мститель прознал, что Маккензи принципиально не пользуется услугами телохранителей. Маккензи не был отверженным храбрецом – он просто набивал себе очки, за что и поплатился.  Как большинство своих коллег, Кроули считал, что убийцу наняли, и отрубить голову эффективнее, чем руку. Узнать бы только, чью.  — Она мне бабушку напомнила, – вдруг сказал Хастур. Бабушка Кроули в жизни не пригласила бы в дом кого-то с улицы по доброте душевной – никакая доброта в ее душе не водилась.  Хастур приложился к пивному стакану, высасывая все до дна и моментально требуя еще. Взгляд Кроули уперся в длинную полку, заставленную соблазнительно бликующими бутылками виски.  — Эй, – Хастур бесцеремонно хлопнул Кроули по плечу, – смотри-ка, – он кивнул за спину.  Кроули лениво обернулся. Две девушки за столиком напротив смотрели прямо на них. Брюнетка и блондинка.  — Блондинка, конечно, симпатичнее будет, но ты ж знаешь – я худых люблю.  Не то чтобы Кроули хотелось трахаться, но спустя пару часов наедине с Хастуром мозги ощутимо плавятся.  Брюнетка кокетливо помахала рукой. Для Кроули оставалось загадкой, как кто-то находил Хастура привлекательным с его грязными ногтями, нечищенными зубами – запах соответствующий – и волосатым брюхом. А когда он смеялся, то хрюкал на ухо тому, кому не посчастливилось оказаться рядом. Впрочем, Кроули не осуждал. Он без энтузиазма угукнул и последовал за Хастуром к столику.  — Знаешь, я сначала боялась ехать с тобой, – призналась Аманда, в одной руке держа бокал, а другой накручивая волнистую прядь на палец. Смотреть, как она плавно двигает ухоженной и безупречно гладкой рукой – почти медитация.  — А оставлять подругу с этим боровом ты не боишься? – фыркнул Кроули.  Он по старой привычке тянулся к карману с сигаретами, но Аманда строго запретила курить в ее квартире.  — Шелли любит стремных мужиков, – пожала плечами Аманда. – А ты, типа, такой загадочный, в темных очках. Есть в тебе что-то маньячное, – она сощурила большие голубые глаза.  Они сидели друг напротив друга в спальне Аманды. Дверца деревянного шкафа давила на лопатки, Аманда же прижималась спиной к заправленной кровати. Она устроилась на мягком светло-сером ковре, Кроули – на чистом ламинате.  — Однако я здесь, – ухмыльнулся он, влив в себя остатки виски из стакана.  Аманда выпятила нижнюю губу – спорить не с чем – и икнула.  — Трахаться не будем? – с надеждой в голосе уточнила она.  — У тебя нет презервативов, а у меня есть принципы. Аманда, разочарованно простонав, уронила голову и засмотрелась на пальцы ног, то растопыривая их, то сжимая. Никаких мозолей, ни единого натоптыша. — Бог дал мне красивое лицо и шикарные сиськи, а потом решил, что это слишком просто, и добавил большие ноги с плоскостопием. Неужели, если бы бог в самом деле существовал, он тратил бы время на подобную ерунду? Вот прям сидел бы и вылепливал каждый палец, каждый ноготок, не забывая разглаживать стопу, чтобы она оставалась плоской. Сколько плоских стоп он делал бы за день? Или спихнул бы всю работу на ангелов? Был бы годовой план по лепке стоп?  — Я не комплексую, конечно, но ноги в конце долгого дня так болят.  — Хочешь, помассирую? – Кроули кивнул на ее ступни. Аманда пожала плечами и буркнула что-то вроде "давай". Кроули подполз ближе, бережно приподнял ее ногу и упер пяткой в свое бедро.  Если бог существует, он наградил Аманду красотой. Идеальная модель для фотографа, художника или скульптора. Как муза из греческих мифов. Будь Кроули творцом, его музой стал бы Азирафель; его след отпечатался бы в каждом мазке, каждом слове, каждой ноте, каждом изгибе гладкого камня.  — У тебя тоже был долгий день? Ты такой угрюмый. — Ага.  — Почему? — Работа. — А что случилось на работе? — Проблема, которую я не могу решить.  Аманда кивнула, будто хоть что-то поняла.  — Ты когда-нибудь влюблялся? — Что мне в тебе понравилось, Аманда, так это то, что, напившись, ты не скатываешься в сентиментальные глупости.  Аманда надула губы. Очевидно, она уже расписала душевный разговор в своей голове, представила, как делится сокровенными секретами и страдальчески вздыхает, а Кроули все испортил. Но Аманда не сдавалась.  — Было бы ужасно ни разу не влюбиться за свои... сколько тебе?  — Тридцать девять. — Тридцать девять, – многозначительно повторила Аманда. – Я вот влюбилась. Опять. Все серьезно! Но, – она запнулась. – У тебя никогда такого не было, что спишь с одним, а думаешь о другом? Думаешь и думаешь, все мысли вращаются вокруг него, как вокруг Солнца, но спать с другими не перестаешь. О, детка, ты не поверишь.  Аманда обреченно вздохнула. Плакать вроде не собиралась. Платок остался у миссис Лэндон.  — И мы не можем быть вместе, – она покачала головой. – Знаешь, что? Он жених моей сестры. Во вляпалась, а? – Аманда горько усмехнулась и проверила, осталось ли вино в бутылке. И тут ей тоже не повезло.  Можно ли назвать Кроули везунчиком? Ну, его до сих пор не убили в перестрелке. Азирафеля никто не убил в перестрелке, и мысли об этом заставляли внутренности Кроули съеживаться и пронзительно пищать. Ему вообще не хотелось вспоминать об убийствах, не хотелось возиться в этом дерьме.  Если бог существует, он наказал Аманду не плоскостопием, а одиночеством – бог никогда на него не скупился.  — Поехали в кино? – вдруг предложил Кроули.  — Свидание, типа? – оживилась Аманда, подняв голову.  — Как хочешь. — А кинотеатры работают в ... – она забегала помутневшими глазами по комнате, напрочь забыв про наручные часы и валявшийся рядом телефон. — Я знаю один. Отсюда минут двадцать.  Аманда хмыкнула, всерьез задумавшись.  — А что сейчас идет?  — Понятия не имею. Хочу посмотреть хоть что-нибудь.  — Даже второсортный дурацкий ужастик? – Аманда приподняла тонкие аккуратные брови.  — Даже второсортный дурацкий ужастик.  Нога соскользнула с бедра Кроули, шаркнув пяткой по джинсам. Кроули помог Аманде подняться и надеть куртку.  В такси она привалилась головой к твердому плечу. Кроули надеялся, что Аманду не укачает и она не заблюет его ноги. Что ж, ему повезло.  Молодой билетер, с трудом держа глаза открытыми, без интереса смотрел на странную парочку, шатающуюся от постера к постеру. Ни одной хоть сколько-нибудь интересной новинки. Аманда обнимала руку Кроули, как мягкую игрушку, плетясь за ним.  — О, новая "Обитель зла", – она указала пальцем вперед.  Кроули презрительно фыркнул. Все удобоваримое, что крутили в кинотеатре, он посмотрел, но "Обитель зла" – совсем безнадежный случай. В углу спрятался ретропостер. Иногда здесь крутили старые фильмы.  — Два билета на "Жить и умереть в Лос-Анджелесе", пожалуйста. Билетер пожелал им приятного просмотра и, кажется, не выдержав, задремал.  Зал, разумеется, пустовал. Аманда по-хозяйски закинула ноги на переднее кресло, не отлипая от чужой руки.  — Это что, старье? – Аманда нахмурилась. — Ага. Лучше боевик, воняющий восьмидесятыми, чем очередная часть "Обители зла".  Аманды нежно поглаживала колено Кроули, бросала недвусмысленные взгляды из-под густых ресниц.  — Смотри фильм, – он даже не повернулся в ее сторону.  Надув губы, Аманда скрестила руки на груди. Скука никуда не делась, и через пару минут руки расслабились, соскользнув вниз. Аманда достала телефон, полистала соцсети, но ранним утром люди обычно спят, а не выкладывают фотографии и не строчат твиты. В конечном счете фильм увлек ее. В далеком 1999 году Кроули большой компанией ходил на "Матрицу". Сеанс выбрали поздний, когда кинотеатр не ломился от толпы желающих посмотреть новый модный фильм. Рассыпаясь от восторгов после кино, все дружно отправились пить пиво. Так пьяный, нахальный и очень молодой Кроули впервые занялся сексом.  Ее звали Эшли, она была на полгода старше, и у нее напрочь отсутствовали комплексы. Мы учимся в разных школах, я не собираюсь с тобой встречаться, ничего личного – она предложила, и Кроули не отказался.  Он и потом искал встречи с Эшли просто потому, что она умела веселиться, поддерживала любые авантюры и даже заурядные истории рассказывала так, что невозможно оторваться.  Через год Эшли уехала в Бостон, Кроули – в Европу. По слухам, она открыла юридическую фирму.  Бедный билетер завалился на стойку и тихо всхрапывал. Город, пока не вылезший из тьмы, неохотно просыпался, с трудом открывая глаза. Кроули вызвал такси для Аманды и закурил. Желтая машина остановилась у мокрого тротуара. Аманда, встав на цыпочки и уворачиваясь от дыма, поцеловала щетинистый подбородок.  Холодный ветер чуть не снес сигарету, слабо зажатую между пальцев. Плечи ломило, ноги подкашивались от усталости. Кроули, привалившись к фонарному столбу, смотрел туда, откуда через несколько часов взойдет солнце. В конце концов, Азирафель ни с кем не помолвлен. Окурок расплющился под подошвой черных туфель. Отлипнув от столба, Кроули поплелся в противоположном направлении.  По пути он наткнулся на извилистую мощеную аллею и развалился на ближайшей скамейке, уронив под ноги сигарету и тут же достав новую. Остатки трезвого ума твердили, что ложиться спать здесь – плохая идея. — Паршивый денек? – послышалось справа. — Не то слово, – прохрипел Кроули и повернулся. Рядом с ним сел бегун в темно-синих лосинах и зеленой повязке поперек лба. — Без обид, но ты выглядишь так, как будто кто-то умер, – Кроули сдержал ухмылку. – Не пойми неправильно: я имею ввиду костюм. Отличный, к слову. Но выглядит, как похоронный. — Спасибо. И да, я был на похоронах. Бегун неловко прочистил горло. — Мне жаль. — Знал бы ты этого старого мудака, не жалел бы, – фыркнул Кроули. — Что ж, поверю на слово, – бегун поднялся на ноги. – Ладно, приятель, не хворай. — И тебе того же, – Кроули отсалютовал ему сигаретой. Стройная фигура затерялась в темных силуэтах деревьев и оранжевом фонарном свете. Весь следующий день Кроули проспал в дешевом номере ближайшего отеля, вечер промотал в баре, а затем завалился в бордель.  А, нет, еще он со страшным похмельем ездил на похороны Йена Маккензи, строя трагичное выражение лица и держась поодаль, чтобы не дышать ни на кого перегаром.  — Вы были знакомы? – Джеки лениво болтал льдом в стакане.  — Не особо, – буркнул Кроули, прихлебнув вино.  На кой хрен его вообще позвали? Лишний раз поглазеть на чужую скорбь?  — Хитрый был ублюдок, но с охраной прогадал, – фыркнул Джеки. Кроули участливо угукнул. — Защищал меня однажды. — И как? — С горем пополам выпустили под залог. Он тогда зеленый был, но уже жадный до наших денег.  Кроули еще раз кивнул и слегка поморщился. Голова раскалывалась. Джеки пошарил во внутреннем кармане пиджака, шурша блистером.  — Ты же знаешь: я таблетками не балуюсь, – нахмурился Кроули. — Это аспирин, – ухмыльнулся Джеки. — Как ты понял? — От тебя воняет, сколько бы ты ни прятал лицо в бокале.  Кроули выпятил нижнюю губу. — Спасибо за честность. И за аспирин.  — Всегда пожалуйста, – Джеки похлопал его по плечу и зацепился разговором с проскользнувшим мимо официантом, не обращая на Кроули ни малейшего внимания.  Надо отсюда сматываться.  Город заволокла ночь. Из открытого окна играла "Hey Lover". Мать Кроули испытывала необъяснимую любовь к этой песне, частенько напевая ее себе под нос и прибавляя громкость, когда она играла по радио. Кроули остановился перед пешеходным переходом.  — Эй, – прохрипел кто-то с тротуара, – че за бабское музло?  — Послушай, мужик, мне сейчас не до тебя, – Кроули устало вздохнул.  — Ты че там бормочешь? – пьяная туша поплелась к машине. – Пидор, что ли? Кроули раскрыл пиджак, показывая кобуру. — Коп, что ли? — Может, да. Может, нет. А может, отвали на хуй, – Кроули положил руку на пистолет.  — Ладно, ладно, – буркнул мужик и попятился к тротуару.  От Азирафеля ни слуху ни духу. Следствие топталось на месте, не зная, в какую сторону шагнуть. Никто не знал.  Розалин, с которой Кроули провел день в борделе, сидела в элегатном пеньюаре спиной к нему и выщипывала брови, мастерски орудуя пинцетом, как хирург скальпелем. Славная девушка.  Тишину нарушали только щелчки пинцета. Кроули курил, сидя на краю кровати. Рядом с левой ногой покоилась початая бутылка виски, неподалеку еще одна – пустая. Босс рвал и метал, и Кроули старался не отсвечивать.  Раздался звонок. — Включи телевизор. Кроули побежал вниз в одном белье с телефоном у уха. На широком экране тощий юноша со смазливым личиком пел что-то про несчастную любовь. — Шарлотта, переключи на новости. Шарлотта сдула упавшую на лоб темно-рыжую прядь.  — Послушай, я понимаю, ты постоянный клиент...  — Переключи. На ебаные. Новости, – процедил Кроули. Ошарашенная Шарлотта нащупала пульт, напрочь забыв о валявшемся по соседству электрошокере, и переключила канал. Она не хуже других знала, кто такой Кроули и что происходит с теми, кто встречает его у порога своего дома.  Шарлотта филигранно шарахала людей током. Она четвертый год работала администратором в борделе и иные услуги не предоставляла, даже если очень хорошо попросить – всегда находились такие придурки. На них Шарлотта и отточила движения: резко вытащить электрошокер из-за стойки и приставить к шее.  Однажды Шарлотта продемонстрировала их на очередном слетевшем с катушек пьянице. Не успел Кроули вмешаться, как он рухнул на пол без сознания. Она доставала электрошокер так же легко и быстро, как Кроули – пистолет из кобуры. Но от него шокер не спасет, как бы умело Шарлотта с ним ни обращалась. И они оба это прекрасно понимали.  — ... тело девятилетнего Эндрю Гэйла обнаружили на автобусной остановке на МакАртур Авеню, Новый Орлеан. Полиция пока не делала заявление... Шарлотта замерла, потеряв дар речь. Кроули забежал обратно в комнату, молниеносно собирая вещи и не объясняя Розалин, что случилось. В любом случае она узнает из новостей или от Шарлотты. Кроули выскочил из борделя, наспех попрощавшись с дамами.  Мимо промчались две полицейские машины. Затем еще одна. Город стоял на ушах, страшно паникуя и не имея ни малейшего представления, что делать дальше.  Ребенок – это перебор. Убийца и его заказчики не отделаются пулей в лоб и уж тем более тюремным сроком. Кроули это понимал, как понимал босс, его семья, и следовало понять полиции.  Азирафель, должно быть, работал без выходных. Кроули не сомневался, что в скором времени они встретятся в мотеле. Ситуация окончательно вышла из-под контроля.  Подъездную дорогу перед особняком босса заполонили черные машины. Взгромоздившиеся над величественным камином лосиные рога выглядели как никогда устрашающе. То ли неудачно установили лампы, то ли так было задумано: рога отбрасывали длинные, как корни мангровых деревьев, тени. Босс привез их в качестве сувенира из Вайоминга.  Он сидел на длинном кожаном диване рядом с женой, ласково поглаживая ее по спине. Кроули никогда не видел Дженис такой разбитой. Босс же бросал на всех присутствующих взгляды, словно хищник из засады.  Вельзевул встретилась глазами с Кроули. Они обменялись кивками. На ней был черный костюм с укороченными брюками и, в отличие от многих, она держала голову прямо – она и Джеки, спокойный, невозмутимый, заложивший руки за спину и внимательно смотревший на босса и Дженис.  — Он же ребенок, – между всхлипами произнесла Дженис. Босс прижал ее к груди, и она забормотала что-то, похожее на молитву. Если бог существует, он отвернулся от семьи Гэйлов. Отец Эндрю работал с боссом и сына видел редко. В гостиной его не было – вероятно, напивался.  Эндрю было лет семь, может, восемь; шел ливень, шлепаясь о каменный бортик бассейна. Эндрю расстроился, что не смог поиграть на заднем дворе. Щенок по имени Олли, подаренный ему на день рождения, подбадривающе тявкал. Кроули научил играть Эндрю в карты, как бывший бойфренд матери когда-то научил его самого. Едва бы Гэйлы обрадовались азартным играм, но Эндрю хранил их маленькую тайну. Пару раз у него даже получилось отыграться. Умный ребенок, схватывал на лету.  В гостиную спустился Макс с пустым безжизненным взглядом. Он еле перебирал ногами. Босс похлопал его по плечу и оставил с матерью. Остальных – не считая многочисленную охрану – собрал в кабинете. Сперва он долго молчал, уставившись в стол.  — По улицам шляется убийца, а вы веселитесь, бухаете, трахаетесь! – босс сверкнул глазами. Оказалось, Кроули не один ушел в спонтанный запой. Хотя не то чтобы он веселился эти три дня. — Вы ждете, пока он всю мою семью перережет? – босс не на шутку рассвирепел. – Если он убьет еще кого-то, клянусь, я перестреляю всех ваших блядей. Клянусь, если он сбежит, вам всем пиздец! Только бы до пистолета не дотянулся. Но босс держал руки на столе, раздувая ноздри. — Найджел Мерфи, – обманчиво спокойным тоном огласил он, – возил Эндрю в школу и забирал оттуда. Мерфи с семьей смылся из города, но далеко он не уйдет. Полиция тоже его ищет. Найдите Мерфи первыми. Сломайте каждую его кость, пока он не скажет, кто убил моего мальчика. А потом выпотрошите его заживо. — Да, босс. — Есть, босс. Он не сидел в засаде – его загнали в угол, и он готовился драться до последнего.  Босс махнул рукой, велев выметаться из кабинета. Кроули вышел последним и закрыл за собой дверь. В коридоре никто не проронил ни слова. Вечно не затыкающийся Хастур смотрел под ноги.  Макс остался в гостиной один. Он согнулся пополам, обхватив лицо руками. Им было не о чем разговаривать. Кроули завернул к стеклянной двери в сад.  Дженис затеяла перепланировку сразу после поездки с мужем во Флоренцию. Так у Гэйлов появился помпезный мраморный фонтан, высеченный скульптором на заказ. За фонтаном вытянулась аллея, обрамленная аккуратными темно-зелеными кустами, а вела она к беседке в итальянским стиле.   — Не против? Дженис покачала головой. Темные кудри потрепались и небрежно свисали с плеч. Вельзевул утешающе гладила ее по плечу, бросив короткий взгляд на Кроули. Скамью укрывали мягкие подушки, расшитые римскими узорами. — Я знаю, Джо не святой – все-таки мы женаты тридцать пять лет, – но каким надо быть чудовищем, чтобы убить невинного ребенка? Что он успел натворить в свои девять? Не сделал домашнее задание? Долго играл в компьютер?  Дженис вытирала слезы тыльной стороной ладони. Ее голос осип.  — У тебя есть сигареты? Кроули достал пачку из внутреннего кармана. Всего три штуки. Он, поделившись с Дженис и Вельзевул, подтянул пепельницу с середины стола. Мраморную, черт возьми, но что-то в этом было. — А виски? Я знаю, ты носишь с собой. — Кончился. Он прикончил фляжку еще у Аманды дома. Как будто это случилось вечность назад. Вельзевул фыркнула. Ее, насколько Кроули знал, не особо увлекало пьянство.  — Жаль, – Дженис стряхнула пепел. – А Джо где? — У себя, – ответила Вельзевул, с которой Кроули разминулся в коридоре. – Думаю, он не скоро оттуда выйдет.  — Он велел усилить охрану, – Дженис шмыгнула носом. – Снова хотел выслать нас из штата, но сейчас следствие – начнутся бесконечные допросы. — Полиция уже была здесь? – Кроули нахмурился. — До твоего приезда. Следователь держал лицо, но глаза такие, будто у него самого ребенок погиб. Не дай бог, конечно, – Дженис покачала головой. – Его фамилия Фелл, кажется. Знаешь его? — Виделись у Адама. — Что скажешь? Об Азирафеле Кроули мог бы говорить очень долго. Только никто это не услышит.  — Знает свое дело.  Дженис встретилась с ним взглядом, полным боли. Теплые карие глаза заледенели.  — Найди его раньше, Энтони. Найди и заставь заплатить за все.  Кроули потушил сигарету и поднялся со скамьи, поправляя пиджак. Он принесет голову этого выродка на блюде.  — Доброй ночи.  По аллее бродил поникший Олли. Хвост плелся сзади, словно атрофированная пятая нога. Заметив Кроули, он слегка оживился. Кроули присел на корточки и вытянул руку, Олли, шумно фыркая, понюхал раскрытую ладонь. — Я пахну усталостью, малыш. Олли заворотил носом – ни усталость, ни табак не пришлись ему по вкусу – и побрел дальше, опустив мохнатую голову.  В гостиной висела гробовая тишина. Парковка опустела. Кроули достал из бардачка второй телефон и отправил сообщение: "Завтра вечером. Выбери место." Через час пришел ответ с адресом.  Сразу после очередных ничего не знающих родственников Мерфи Кроули поехал в мотель. Войдя в номер, он был немногословен: повалил Азирафеля на кровать и трахнул. Тот лишь самозабвенно и громко стонал.  После душа Кроули присел на кровать спиной к Азирафелю и закурил. — Что с делом? — Пытаемся найти его по машине. У всех есть алиби: кто-то был с семьей, кто-то – на корпоративе, кто-то сегодня утром вернулся с Карибских островов.  Мерзкий ушлый ублюдок. Кроули подавил в себе порыв швырнуть стакан в стену – не хотелось лишний раз раздраконивать Азирафеля.  Кроули велел Вильгельму сообщать о всех Mitsubishi Eclipse 2011 года, пригнанных в мастерские. Разумеется, ни одной не появилось за эти дни. Если убийца не совсем тупой, он догадался спрятать тачку.  — Гавриил как с цепи сорвался. Обычно спокойный, как удав, но здесь даже он не выдержал.  Наверняка Гавриил был из тех, кто ненавидел терять самообладание. Кроули в этом его понимал.  — Я высказал предположение, что Надин связана с другими убийствами. Отдел недоволен, но, что удивительно, Гавриил меня поддержал. Хотя ее дело уже закрыли.  И правда удивительно. Кроули фыркнул. Он представлял Гавриила тем начальником, который вставляет палки в колеса протоколами и процессуальными нюансами, а в конце заявляет, что дело закрыто или передано другому ведомству.  — Что будет, когда его личность установят? – вдруг спросил Азирафель.  — Тебе в подробностях? – Кроули без энтузиазма обернулся.  — Он должен пойти под суд, – продекларировал Азирафель, приподняв подбородок, – и суд приговорит его к смертной казни. — И он несколько лет будет в ус не дуть в камере смертников! А перед этим толпа журналистов, десятки репортажей, интервью. Про него напишут книгу, может, "Нетфликс" снимет сериал. Потом он тихо и мирно помрет от сраной инъекции.  — Так уж работает правосудие.  — Ты сам-то в это веришь? — Мы найдем его первыми, Кроули. То, что я сплю с тобой, ничего не значит.  Стакан с усеянным пеплом дном чуть не рухнул на пол. Взгляд Кроули похолодел.   — Десять минут назад, кончая с моим членом в заднице, ты считал иначе. — Не опошляй. Крепко сжав челюсть, Кроули залез на кровать и навис над ним.  — Я найду его первым, хочешь ты этого или нет, – Кроули стряхнул пепел рядом с ухом Азирафеля. — Отпусти меня, – процедил Азирафель. — Я тебя не держу, – прошептал Кроули и слез с кровати. Он бросил дымившуюся сигарету в стакан и накинул рубашку, быстро застегивая пуговицы трясущимися от гнева пальцами. Азирафель отвел глаза.  На улице разразился ливень, окатив Кроули с головы до ног. Запрыгнув в черный "шевроле", он пару раз ударил по рулю.  Яркими разноцветными огоньками мелькали алкомаркеты. К черту. Никакого виски. Кроули резко затормозил у своего дома. К счастью, лифт ждать не пришлось. Он распахнул окна в спальне и рухнул на кровать. Бушующий дождь брызгал на подоконник, подпрыгивающие от ветра занавески, выливался на пол. — Идиот, – пробормотал Кроули, уставившись в темный потолок. – Упрямый, блять, баран.