Меньше знаешь – крепче спишь

Что-то противно пищало возле уха. Тело лежало на твердой койке, как искореженная груда металла, деформированная, погнутая, местами заржавевшая – исправить можно, но ощущение паршивое. Веки застелили глаза тяжелыми толстыми одеялами.  Кроули не открывал их, неожиданно поняв, что кто-то держит его за руку. Он демонстративно поворочал головой. Руку резко отпустили, послышалась возня, и Кроули нарочито медленно разлепил глаза.  В углу больничной палаты устроился Азирафель с толстой книгой. Люминесцентная лампа подчеркивала красивый нос и морщинки на лбу. Тень обрамляла его фигуру, как на картине Караваджо. Кроули невольно залюбовался. Если бог существует, он давно покинул эти забытые им же места, но, проявив милосердие, оставил одного белокурого ангела.  Кроули откашлялся, и Азирафель поднял на него глаза. На уставшем лице на долю секунды промелькнуло волнение, пока детектив Фелл не взял себя в руки. — Какого хрена ты тут делаешь? — Ты свидетель. Кроули недовольно простонал, представляя серую комнату для допросов, адвоката босса – неважно, какого именно, они все друг друга стоят.  Карие глаза напряглись. На темно-зеленом корешке красовалась фамилия Шекспир.  — Что читаешь? Азирафель метнул глаза в раскрытую книгу.  — "Антоний и Клеопатра". Кроули поморщился. Если бы он погиб, Азирафель пришел бы на похороны? Да пришел бы – куда он денется. Благо Кроули не Антоний, и Азирафель совсем не Клеопатра.  — Ты держал меня за руку. Он не хотел, чтобы Азирафель пострадал, и уж тем более не по его вине.  — Что за вздор, – фыркнул Азирафель. — Я чувствовал. До того, как открыл глаза.  — Не понимаю, о чем ты. В дверь кто-то звонко постучал. Азирафель выпрямился, сунув книгу под мышку.  В палату зашел коп. Соломенные волосы, зачесанные назад, образцовая осанка, взгляд, цепляющийся за все, как юркий рыболовный крючок. На нем не было формы, но Кроули сразу догадался, что это коп. Он тут же достал удостоверение и значок.  — Добрый день, мистер Кроули. Я детектив Дункан Коннелли, и мне надо задать вам пару вопросов. — Добрый, детектив, – хрипло ответил Кроули. – Я ни хрена вам не скажу без адвоката. — Вас ни в чем не обвиняют, мистер Кроули. — Без адвоката ни слова.  Коннелли недовольно поджал губы. Азирафель вышел следом за ним, задержав на Кроули строгий взгляд.  — Засранцы, – буркнул Кроули и откинулся на подушку.  Утешал бы Азирафель его мать, держащую тонкую сигарету дрожащей рукой? Или, может, наблюдал издалека, незаметно вытирая слезы платком?  Курить захотелось. Дверь беспардонно распахнули. Хастур развалился в кресле, где недавно сидел Азирафель.  — Ты как? — Жить буду. У тебя сигареты есть? — Лови. Благодарно кивнув, Кроули поймал пачку сигарет с зажигалкой. По палате заструился дым. Кроули огляделся в поисках импровизированной пепельницы. Хастур протянул блюдце с горсткой крошек.  — Не знал, что ты уже очухивался, – хмыкнул он. – Или это детектив маршмеллоу схомячил?  Кроули изогнул бровь. — Да ты видел его? Круглый, белый – разве что палки внизу не хватает.  — Я смутно помню, как просыпался, – соврал Кроули.  Хастур одобрительно кивнул.  — Кстати, что сказали легавые? — Что ходят задать пару вопросов. — А ты что? — Что я ни хрена не скажу без адвоката. Хастур хохотнул.  — Ну ты молоток, – он потормошил ногу через одеяло.  — Как Дженис?  — Вы поглядите на него: рыцарь в сияющих доспехах! — Ты бы поступил так же. — Тоже верно, – пожал плечами Хастур. — Так как она? Не ранена? — Не-а. Долго отходила от шока. Сначала малыш Эндрю, теперь она сама – большой удар, сам понимаешь. Сейчас она с боссом, – Хастур закурил. – А тебя когда выпишут? — Спроси у дока.  Разумеется, Кроули не впервые угождал в больницу с пулевым ранением. Он мог похвастаться дьявольской удачей – всего пара раз за последние годы. Первое – совсем несерьезное. Когда Кроули подстрелили год назад, он ковылял с бинтом на животе. Азирафель превосходно делал перевязки, но не всегда хорошо скрывал переживания.  Докурив, Хастур вывалился из палаты и оглушительно хлопнул дверью. Кроули скривился, словно его череп сжимали металлические губки тисков. Однажды он прострелит Хастуру колено за такие манеры. 

***

Иногда Роджера Кингсли называли адвокатом дьявола. Он любил шикарные дорогие костюмы, джаз на виниле, премиальный виски – за что Кроули его уважал – и скандальные дела. Выйдя из такси бизнес-класса, он поблагодарил водителя и поправил пиджак в тонкую полоску. Кингсли был лучшим адвокатом в Луизиане, и работал он на Джо Гэйла.  Распахнув двери, Кингсли озарил полицейский участок обольстительной улыбкой. Копы его не переваривали – Кингсли разносил обвинение в пух и прах, завоевывая сердца присяжных и находя в законодательстве немыслимые лазейки.  Кроули ни капли не доверял ушлому адвокату, но признавал в Кингсли мастера своего дела. То, что босс поручил именно ему заниматься делом Кроули, – поистине щедрый жест.  Их вел в комнату для допроса полицейский предпенсионного возраста. Кроули без особого интереса смотрел по сторонам, следуя за воодушевленным адвокатом. Дункан Коннелли открыл им дверь. Допрос обещал быть интересным.  За столом стояли четыре невзрачных стула. Кроули развалился напротив Азирафеля, нагло и насмешливо. Азирафель не поддавался на провокации. Коннелли сел рядом и нажал на диктофон, сверившись с часами.  — Начало допроса в 12:07.  Кроули достал сигареты из пиджака и сунул одну между зубов. — Здесь не курят, – строго предупредил Коннелли и указал на наклейку на серой стене. Кроули медленно вынул сигарету изо рта, но не выпуская ее из пальцев. Азирафель хмыкнул, скрестив руки на груди и смекнув, к чему шло дело. Коннелли смотрел так, будто сейчас схватит Кроули за рыжий затылок и будет бить об стол, пока руку не сведет.  — Будьте любезны, принесите мне пепельницу, или допрос будет тянуться очень и очень долго.  — Допрос прерван в 12:08. Коннелли, сжав челюсть, вылетел из допросной. Кингсли хмыкнул.  У Кроули появился соблазн дотронуться ногой до щиколотки Азирафеля, но он сдержался: за широким тонированным стеклом за ними неотрывно следят. К тому же Кингсли не поймет.  Им не впервой притворяться незнакомцами. Впервые публика столь требовательная.  — Со мной такое не прокатит, – сказал Азирафель.  — О чем вы?  — Я бы принес вам пепельницу, но не думайте, что правила здесь диктуете вы. Детектив Фелл закрыл бы глаза – вернее, ноздри – на запах табака ради собственной цели.  — Так почему не принесли?  — Оставлять вас наедине с детективом Коннелли неблагоразумно. Кроули усмехнулся. В допросную вернулся хмурый Коннелли. Он натянуто улыбнулся и поставил пепельницу перед Кроули. — Благодарю. — Допрос возобновлен в 12:12.  Коннелли подвинул к себе папку. — Ваше полное имя Энтони Джей Кроули? — Да.  — Чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Кроули?  — Это не относится к делу, – встрял Кингсли. – Мы пришли сюда поговорить о нападении на Дженис Гэйл и моего клиента, не так ли? Коннелли и Кингсли обменялись презрительными взглядами.  — Верно, – неохотно согласился Коннелли. – Давайте восстановим цепь событий. Двадцать второго ноября Джозеф Гэйл уехал на деловую встречу, оставив вас с Дженис Гэйл и охраной? — Да. — Сколько было охранников?  — В доме – семь. Еще шесть или семь по периметру снаружи.  И ни один не заметил, как убийца пролез на территорию. И все упустили его из виду. — Почему вы с Дженис Гэйл вышли из дома без сопровождения? — Миссис Гэйл хотела выехать в магазин без охраны.  — По ее словам, произошел конфликт с охраной. Это и послужило поводом?  — Да. — Где вы находились в это время? — Курил в саду. — И вы не заметили убийцу? — Из сада не видно подъездную дорожку – они в разных концах поместья.  — На вызов ездил детектив Фелл, – сухо ответил Коннелли.  Воспоминания после ранения перемололись в жижу невнятного цвета, мутную и нечеткую, как случайная неудачная фотография. Кроули не помнил, кто приехал быстрее: скорая или полиция.  — Дженис Гэйл сказала, что вы хотели вернуться в дом. Зачем? — Охрана забрала мой пистолет, – Коннелли заинтересованно выпрямился. – Рано радуетесь – с документами все в порядке, – ухмыльнулся Кроули.  — Почему вы вспомнили об этом не сразу? — Я отвлекся. — На что? – спросил Азирафель.  Они врезались в друг друга взглядами.  — Рекламная рассылка. — Что рекламировали? — Кредитную карту с беспроцентным периодом.  — Что за компания?   — "Capital One". Коннелли хмыкнул. Он задавал вопросы о последовательности действий, что в каком часу произошло, о чем они разговаривали с Дженис – здесь его прервал Кингсли. Азирафель почти все время молчал, безразлично смотря на Кроули, а Кроули иногда смотрел на него.  — Где вы были вечером девятого ноября? – день убийства Маккензи.  — В борделе. — В борделе это подтвердят? – уточнил Азирафель.  — Спросите Шарлотту. Шарлотту уже ввели в курс дела. Она сообразительная, не подкачает.  — Это девушка, с которой вы провели вечер? – спросил Коннелли.  — Она там некто вроде администратора и может точно сказать, был я или нет.  — В котором часу вы туда приехали? — В районе семи.  — А уехали? — Когда мне сообщили об убийстве мистера Маккензи – примерно в одиннадцать.  — А как вы узнали о гибели Эндрю Гэйла? — Мне позвонили, когда я был в том же борделе, и я попросил Шарлотту включить новости.  — Так вы часто бываете в борделях?  — Личная жизнь моего клиента к делу не относится, – перебил Кингсли.  Коннелли вновь презрительно посмотрел на него и Кроули. Выражение лица Азирафеля не изменилось ни на йоту.  К общему счастью, допрос не затянулся. Коннелли с облегчением выдохнул, выключив диктофон. И как Азирафель работает с этим засранцем?  Выйдя из участка, Кроули чиркнул зажигалкой и закурил. — Подвезти? – он выдохнул дым.  — Если не затруднит, – улыбнулся Кингсли. Он плюхнулся на переднее пассажирское сиденье. Адвокат и не пристегивается. Кроули мысленно хмыкнул. В машине играла "White Rabbit". — Знаешь, – Кингсли сощурил светлые глаза от выбившегося из-за облака солнца, – многие трепещут перед тобой, я – нет. При этом я всегда считал тебя самым разумным из всей вашей компании. — Я знаю, что ты делаешь, и лучше бы тебе прекратить.  — Не волнуйся – адвокатская тайна, – ухмыльнулся Кингсли. — Я серьезно. — И? – Кингсли самодовольно выгнул бровь. – Я адвокат твоего босса, лучший адвокат в Луизиане, и я могу вывернуть закон так, что... Загорелся красный свет. Машина резко остановилась на перекрестке. Послышался хруст. — Ты был не пристегнут – что закон скажет на это? Кингсли отлип от приборной панели, держа ладонь у подбородка, чтобы не замарать костюм. С широкого носа стекала кровь.  — Салфетки в бардачке.  Кингсли на ощупь открыл бардачок и вынул пачку бумажных платочков. Вытирая кровь с загорелого лица, он засмеялся.  — Я тебя недооценил.  Еще как, черт возьми. Кроули нажал на газ.  Босс вызвал его к себе. В доме висела тишина; по пути Кроули не встретил ни прислугу, ни Дженис – только хмурых охранников с широченными плечами.  Помимо босса, в кабинете сидел Джеки, молча смакующий сигару.  Босс разговаривал с Кроули, как с круглым идиотом, сыпал завуалированными и не очень угрозами, повторял, что теряет деньги и что Кроули должен найти убийцу. Не то чтобы он огорчился, не то чтобы он не ожидал этого – босс в последнее время слишком часто поддавался эмоциям.  Кроули вышел из кабинета с четкой мыслью, что он – часть системы, как никогда сильно воняющей гнилью, разросшейся злокачественной опухоли. С опухолью не договариваются – ее вырезают скальпелем. На первом этаже Кроули столкнулся с витавшей в облаках Андреа. — Как самочувствие? — Что? – Андреа свела брови к узкой переносице, натянуто улыбаясь. — Ты болела.  Андреа ахнула и улыбнулась еще шире.  — Все хорошо. Спасибо, мистер Кроули.  Кроули сощурился. Андреа замерла, на мгновение отведя взгляд.  — Давно ты выздоровела? — Точно не помню, честное слово! Я... Кроули шагнул вперед.  — Кто этот уебок? – процедил он, оттеснив Андреа к стене.  — Я вас не понимаю, мистер Кроули. — В меня всадили две пули, Дженис могла погибнуть – и все это за тебя. — Я не хотела, чтобы так получилось. Простите, умоляю, – Андреа бесшумно заплакала. – Мне пришло письмо с угрозой. — Где оно сейчас? — Там было написано уничтожить письмо. Я так испугалась, мистер Кроули, – прошептала Андреа, – простите, ради бога. Кроули глубоко вздохнул и закатил глаза – Андреа не видела за очками.  — Вы меня убьете?  Ей не было и тридцати. Гладкое красивое лицо раскраснелось. Андреа, мелко вздрагивая, спешно вытирала слезы в страхе, что кто-нибудь из охраны их заметит.  И где только Гэйлы набирают такой бестолковый персонал?  — Доброй ночи, Андреа.  Солнце ушло за горизонт, цепляясь последними отблесками света за потускневшую равнину. У охранника с трехдневной щетиной сиял фингал под левым глазом. Он угрюмо слушал разговор двух других, мельком взглянувших на Кроули. Тот, что, расправив плечи, стоял у выезда, посмотрел на него сочувствующе, почти виновато.  Этим же вечером Кроули пришло сообщение с временем и адресом.  — Вчера ездили к одному парню – сказал, что его уже допрашивал полицейский, и у него на нас нет времени. По отчетам все сошлось, – Азирафель хмыкнул. – Странно только, что они раньше не попадались мне на глаза. И что у него такая дорогая машина. Якобы получил в наследство от дяди. Документы в порядке.  Кроули нахмурился. — А кто именно его допрашивал? — Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой, – Азирафель приподнял подбородок. — Договорились, – Кроули вытащил сложенный лист бумаги из внутреннего кармана пиджака. — Рэймонд Ньюхарт. — Ньюхарт, Ньюхарт, – Кроули пробежал глазами по списку. – Ебаный... — Что там? — Это он!  — Мы договорились, – напомнил Азирафель. — Копы, дававшие показания против босса в суде двенадцать лет. Ньюхарт среди них.  — Я тоже об этом думал, – признался Азирафель. – Меня чуть не растерзали в участке за допросы. У всех железное алиби в дни убийств, в том числе у Ньюхарта.  — Убийца не один. Он работает с копом – вот почему нет следов.  Азирафель поджал губы. Он тоже искал Мерфи, но Кроули оказался быстрее. Признание поражения давалось детективу Феллу нелегко.  — Моя очередь задавать вопросы. Кто этот засранец с богатеньким дядей? — Нужны доказательства.  Кроули не нужны были доказательства. Ему не нужно писать занудные отчеты для начальства, не нужно вымаливать у суда ордер на прослушку, арест, обыск и еще какую-нибудь хрень. Никакой бюрократии.  Но не во все темные пыльные уголки он мог пролезть самостоятельно.  — А у вас нет других зацепок? — Кое-что нашли в доме Йена Маккензи, – сухо ответил Азирафель.  Частичный отпечаток, вспомнил Кроули.  — Домработницу Гэйлов анонимными угрозами заставили не выйти на работу. — Покушение спланировали. — В яблочко.  Азирафель, медленно выдохнув, закрыл лицо руками. Казалось, все семейство Гэйлов перестреляют быстрее, чем они доберутся до убийцы. Кроули задумчиво уставился в дурацкий бордовый ковролин.  — Надо объединить усилия. — Разве это не то, чем мы занимались? — Мы работали порознь, а не сообща, – Кроули встретился с ним взглядом. – Надо играть грязно. — Я полицейский, – нахмурился Азирафель.  — Не строй из себя белого и пушистого, – Кроули шагнул вперед, Азирафель слегка отклонился назад. – Давай же, – он протянул руку. Азирафель с сомнением покосился на нее, но спустя несколько долгих секунд все же пожал. — Боюсь, допрашивать полицейского твоими методами будет проблематично. — Для начала возьмемся за парня на "Mitsubishi". Как там его? — Бернард Хоули, – Кроули это имя ни о чем не говорило. – Обычный клерк, его даже не подозревают.  — Через два дня тебя устроит? — Вполне.

***

И без того светлое кафе заливало солнцем через широкие окна. Вельзевул мешала толстой трубочкой остатки молочного коктейля. Кроули учтиво попросил официантку подлить кофе. Здесь его варить умели – осталось только ремонт сделать, чтобы белоснежные столы и стулья не резали глаза.  — Мой информатор – он коп – подозревает парня из делового центра, Мартин Такер. Брокер или вроде того. Тачка практически такая же, к тому же он сотрудничал с фирмой, принадлежащей боссу. Вот и мотив. Кроули фыркнул.  — Считаешь, это загадочный мистер Хоули? Клерк без приводов? Да брось. Зачем тебе вообще это? Ты и так выслужился перед боссом, заслонив от пуль Дженис. Не темни, – Вельзевул грозно взглянула исподлобья. — Если хочешь забрать все лавры себе, просто скажи.  — И ты отступишь? — Не-а. Вельзевул цыкнула.  — Это Такер – вот увидишь.  — Спорим?  Трубочка замерла в вытянутом стакане. Вельзевул с сомнением наклонила голову вбок.  — Если это Такер, ты больше не будешь путаться у меня под ногами.  — А если я окажусь прав, ты скажешь, кто твой информатор в участке. И не будешь заводить бессмысленные, как этот, разговоры, – Кроули протянул руку. – Идет?  — Идет, – ухмыльнулась Вельзевул, упиваясь уверенностью в себе.  Сперва Кроули проверил перелеты Такера и повернул экран телефона к Вельзевул – один не совпадал с датой убийства Маккензи.  — Он это подстроил, – Вельзевул скрестила руки на груди. – Копы говорят, что Такера видели в городе.  У нее был контакт, клепавший документы дешево, качественно и быстро. Как и в прошлый раз, они притворялись журналистами.  Грязное дело. Босс приказал устранить одного человека, тихо и чисто, но молодой охранник решил поиграть в героя, и завязалась перестрелка. Выполнив приказ, они еле унесли ноги. Погибло трое, Кроули ранили.  Черный автомобиль остановился у стеклянной башни. Кроули зачесал волосы назад и надел хипстерские очки. Вельзевул распустила черные волосы и намазала губы яркой помадой.  Они предъявили молодой улыбчивой девушке на ресепшене удостоверения из известного журнала о финансах. Вопросы никто особо не задавал.  Металлодетектор запищал у груди Вельзевул.  — Что это? – грубо спросил охранник. — Кардиостимулятор, – криво ухмыльнулась Вельзевул. – Папочка оставил в наследство старый "шеви", долги и аритмию.  Охранник хмыкнул, мол, ладно, проходи.  Секретарь оторвался от документов и поднял недоуменный взгляд. Кроули убедил Маркуса – так звали секретаря, – что их главред точно звонил и договаривался о встрече и произошла какая-то ошибка, раз их не записали, но, впрочем, ничего страшного.  Такер, к счастью, сидел один в кабинете. Убедившись в отсутствии камер, Кроули прогнал ту же шарманку про назначенную встречу, Такер прищурился и скептически хмыкнул, однако на интервью согласился. Кроули улыбнулся и встал, чтобы запереть дверь.  — Эй! Какого хрена? Вельзевул вскочила и приставила к шее Такера складной нож.  — Крикнешь – и моя коллега вскроет тебе глотку, – обернулся Кроули. – Руки на стол. — Ты понял? – Вельзевул слегка нажала лезвием на кожу.  Такер слабо кивнул.  — Где ты был девятого ноября? – спросил Кроули.  — В Пуэрто-Рико. — Лучше бы тебе говорить правду, дорогуша, – прощебетала Вельзевул. — Я говорю правду: я улетел седьмого числа и вернулся одиннадцатого. Есть билеты. — Брехня твои билеты! Тебя видели в городе.  — Это невозможно, потому что я был в Пуэрто-Рико. — А что тогда это было? Массовая галлюцинация?  — Или кто-то хочет подставить бедного брокера, – Кроули изогнул бровь, устроившись в кресле напротив Такера. – Если копнуть в твои делишки поглубже, что мы там найдем? — Ничего, черт возьми! — Не ори, – Вельзевул отвесила Такеру пощечину. – Что ты скрываешь? — Я чист, – Такер бросил злобный взгляд на ухмыляющуюся Вельзевул. Кроули невозмутимо достал телефон, потыкал пальцем в заблокированный экран и приложил к уху. — Алло, Фрэнк? Здорово, дружище. Все путем, ты как? Ага, это хорошо. Слушай, дело есть: можешь поискать что-нибудь на Майкла Такера? Он брокер. Ага. Да, ага. Спасибо, дружище. Давай, жду.  — Ты блефуешь. — Как скажешь, – пожал плечами Кроули. Пауза затянулась. Кроули не спускал с Такера насмешливых глаз, выстукивая по подлокотнику "Don't Stop Me Now".   — Если тебе нечего скрывать, чего ж ты так вспотел? — Здесь жарко, – процедил Такер. Кроули деловито подтянул к себе пульт от кондиционера. В кабинет потянулся холодной воздух. — Надеюсь, так лучше. Такер промолчал. Вельзевул окинула ленивым взглядом бумаги на столе: таблицы, графики, диаграммы, расчеты – ничего интересного. Тишину нарушало гудение кондиционера. Взгляд Кроули заледенел. Такер, не выдержав, отвел глаза. Короткие каштановые волосы насквозь пропитались потом. Пусть вылезают наружу и финансовые махинации, и взятки, и домогательства – то, на что способен человек с таким взглядом, страшнее любого судебного иска и перерезанного горла. Некоторым этого было достаточно. — У меня есть любовница, – беспомощно промямлил Такер. — А поподробнее? – ухмыльнулась Вельзевул.  — Ее зовут Тина. Никто о нас не знает. Я купил билеты, чтобы провести время с ней.  — Тина это подтвердит? – спросил Кроули.  — Да, – кивнул Такер, словно выпав из транса.  — А вдруг нет никакой Тины, и ты решил нас наебать, – протянула Вельзевул. — Я могу показать фото. Кроули кивнул. Он судорожно выудил из кармана телефон и открыл страницу Тины в соцсетях. Затем показал личную фотографию, где они вместе в каком-то ресторане.  — Эта же та, с ресепшена. Такер еще раз кивнул. Вельзевул усмехнулась. — Теперь переписки. — Но это же... — Живо, – рыкнула Вельзевул. Сглотнув, Такер открыл сообщения с Тиной. Кроули выхватил у него телефон. Похоже, Такер не соврал: постоянные эмодзи с сердцем, дурацкие прозвища, договоренности о встречах. Долистав до фотографии члена, Кроули поморщился. — И как Тина клюнула на это? – фыркнула Вельзевул. Такер покраснел. — А теперь давай без фокусов. Мы выйдем отсюда так же тихо, как и зашли, и больше ты о нас не вспомнишь. — Или я заставлю Маркуса играть в волейбол твоей головой. Тяжеловато, но он на вид парень крепкий – справится.  — Он может, – Вельзевул кивнула, выпятив нижнюю губу. – Так мы договорились? Такер закивал, насколько позволяло лезвие у кадыка.  — Вслух, – приказал Кроули. — Вы тихо уйдете, и я больше о вас не вспомню.  — Умница, – Вельзевул похлопала по гладкой щеке и убрала нож обратно в бюстгальтер. Кроули галантно пропустил ее вперед.  — И не забывай про Фрэнка и свои грязные делишки, – он постучал пальцем по темному экрану и вышел из кабинета.  Охрана без проблем их выпустила. Тина любезно пожелала хорошего дня.  — А кто такой Фрэнк?  — Понятия не имею. Вельзевул усмехнулась. Кроули достал сигареты и предложил ей.  — Так кто твой человек в участке? — Гавриил, – неохотно ответила Вельзевул. — Боюсь представить, сколько эта свинья трясет с тебя каждый раз, – присвистнул Кроули. – Еще не разорилась? — За мой кошелек не волнуйся.  Кроули выпустил дым. В общем-то неудивительно, что Вельзевул замахнулась на крупную рыбу – она редко возилась с мелочовкой. — На сколько шагов вперед ты все просчитываешь? — На столько, чтобы успеть выстрелить.  — А если противник с винтовкой? — Все равно я стреляю быстрее тебя. — Я не хочу быть твоим противником. Напротив, – красные губы растянулись в хитрой улыбке, – я предлагаю союзничество. В том, что он застанет – если не убьют раньше – крах империи, Кроули не сомневался. Вельзевул великолепно показывала себя в бою, но станет ли она новым сильным лидером, даже если кормит взятками начальника убойного отдела? — Присоединиться к команде Вельзевул и Гавриила? – усмехнулся Кроули. – Чем-то библейским попахивает, тебе не кажется? — Я серьезно, Кроули. Ты же не верный пес Джо Гэйла.  — Мы договаривались насчет бессмысленных разговоров. Вельзевул фыркнула, стряхнув пепел. — И ни хрена ты не быстрее меня стреляешь. — Было бы забавно проиграть два спора в один день. Они переглянулись.