Меньше знаешь – крепче спишь

Безликая одноэтажная улица медленно просыпалась после долгого сна. Жители ее лениво зевали, потирая глаза, и не обращали внимание на черный "шевроле" напротив старого дома. Посеревший забор покосился вбок, но пока твердо держался на облезлых ножках. За ним, на соседской лужайке, сверкали осколки бутылки из-под дешевого бурбона; чуть поодаль валялся детский трехколесный велосипед. Азирафель постучал в хлипкую дверь. Кроули обхватил рукой пистолет под пиджаком, напрягаясь всем телом. Ничего не шумело и не шевелилось, не дергались занавески, не скрипели половицы.  — У тебя ствол с собой? – вполголоса спросил Кроули. — Да. — Держи наготове.  Азирафель кивнул. Кроули свернул за угол, поглядывая за соседями. Дети наткнулись на пустые пивные банки и играли ими в футбол, пока кусок сморщенной жести с грохотом не прилетел в чью-то колымагу, и стало совсем не до двух подозрительных типов, шастающих вокруг чужого дома. Задняя дверь была заперта. — Поезжай к нему на работу, а я поспрашиваю соседей.  Азирафель кивнул. Хозяин колымаги размахивал подвернувшейся под руку ржавой железкой. Его успокоила жена, позвав завтракать. Пристыженных детей разогнали по домам. Большинство соседей Хоули пожимало плечами. Он, по их словам, производил впечатление порядочного человека. Дети таращились с интересом, отодвинув кухонные занавески.  — Так он же уехал вроде, – крякнул дед в замызганной серой майке.  — Не знаете, куда? — Понятия не имею.  — Точно вам говорю: уехал, – уверяла дама с длинными ногтями и химзавивкой. – Не знаю, куда, но точно уехал, – для убедительности она покачала указательным пальцем. – Попробуйте разузнать в церкви.  — Что за церковь? — Церковь Утренней Звезды. Они баптисты.  — Спасибо, мэм.  Навигатор показал, что до церкви шестнадцать минут. Кроули завел двигатель. Асфальт исполосовали трещины. Люди выползали на лужайки и плюхались в пластмассовые лежаки – вылезло солнце. Кто-то уже вез ящик пива из алкомаркета. Про эти места нельзя сказать, что они не меняются десятилетиями – порой их накрывает дикая стихия, и толстые сваи не помогут. Тяжело восставать, как феникс из пепла, когда пепел смывает разлившейся рекой.  "Катрина" застала Кроули на другом континенте, и он, не досмотрев репортаж о страшных разрушениях и затопленном Новом Орлеане, помчался в аэропорт. Имение несильно потрепало – предки Кроули, к счастью, купили землю подальше от залива и Миссисипи.  Бабушка – не без посторонней помощи – увидела в урагане предзнаменование конца света и начала вымаливать себе спасение с новой силой. Церковь пряталась за толстыми ветвями и луизианским мхом. Голые белые стены, стиснутые к высокому потолку, навевали уныние и воспоминания о детстве. Каждое воскресенье маленький Кроули сходил с ума от скуки и монотонной проповеди. Полноватый священник с седыми висками сразу заметил его. — Доброе утро, я отец Френсис. Чем могу помочь?  — Доброе, я ищу Бернарда Хоули. — Вы из полиции? – учтиво спросил отец Френсис. — Нет.  Отец Френсис кивнул, не без интереса рассматривая Кроули. Он жестом показал на скамью и сел напротив. — Бернард был на позапрошлой воскресной службе, после этого я его не видел.  — Он часто ходил в церковь?  — Практически каждое воскресенье.  — В последнее время он вел себя как-то необычно?  Отец Френсис задумчиво хмыкнул, сложив руки в замок. — Он выглядел беспокойным, но не поделился со мной переживаниями. Возможно, Бернард сбился с пути. — А как вообще дела в церкви? — Два дня назад провели благотворительную ярмарку, – улыбнулся отец Френсис. – Собирали пожертвования на помощь пострадавшим от стихийных бедствий. Приход у меня скромный, конечно, но не это главное, а помощь нуждающимся.  — Конечно.  — А вы не воцерковленный человек, мистер... — Смит. Отец Френсис многозначительно кивнул. Кроули посмотрел на длинный крест у алтаря и вдруг ухмыльнулся.  — Знаете, что меня всегда поражало в вас? Вера в прощение и в то, что каждый заслуживает его. — Так и есть, – улыбнулся отец Френсис, – Терпите друг друга и прощайте, если у кого-то из вас есть обида на кого-то. Прощайте, как Господь простил вас, – процитировал он важным тоном. – Видите пожилого джентльмена на дальней скамье?  Кроули обернулся и нашел глазами дряхлую фигуру, спрятавшую лицо в сложенных руках.  — Он провел в тюрьме тридцать лет и пришел к богу. Знаете, почему? — Чтобы выйти по УДО. — Нет, – отец Френсис покачал головой с прежней улыбкой. – Потому что раскаялся, а раскаяние – путь к искуплению.  Словно наивный ребенок – на него и злиться не хочется. Он искренне считал, что в глубине своей эфемерной души все люди добрые. В представлении Кроули мир не был сгустком грязи и дерьма, но странно вычеркивать из уравнения темные тона. Еще страннее называть их светлыми. Или верить, что они посветлеют, если хорошо попросить. — Вы смотрите новости, отец Френсис?  — Бывает, что смотрю, – он пожал плечами. — Заслуживает ли прощение тот, кто задушил и бросил на остановке девятилетнего Эндрю Гэйла?  — Все заслуживают прощение, мистер Смит, если раскаются перед Господом. И вы тоже. Не желаете исповедаться? От исповеди Кроули у любого священника волосы встанут дыбом и повыпадают, как осенняя побуревшая листва. — Исповедь облегчит душу.  Кроули невесело ухмыльнулся и поднялся на ноги.  Еще был красный. Желтый. Зеленый, оранжевый, голубой. Так Кроули видел мир: во всех его красках, но с отчетливым черным контуром. — Всего доброго, падрэ. — Благослови вас господь, мистер Смит.  Джентльмен, отсидевший тридцать лет, самозабвенно молился, опустив голову. Как будто его бубнеж и правда залечит чью-то искалеченную жизнь – за мелкую кражу тридцать лет не дают. 

***

Перед черными туфлями упала плюшевая кукла с волосами из желтой пряжи.  — Ой! Двое девочек-близняшек в джинсовых комбинезонах с радостными визгами носились по залу. Так кукла и оказалась на шахматном полу, выскользнув из рук.  — Держи. И будь аккуратнее. — Спасибо, – смущенно буркнула девочка и побежала к сестре, с любопытством оборачиваясь на высокого дядю в темных очках.  Большая черная дыра на празднике жизни – вот как он себя ощущал. Хотя, возможно, это естественное чувство в семейном придорожном кафе в полдень. Вафли, песня про леденец, молочные коктейли с ярко-красными вишенками, детский смех.  Юная розовощекая официантка – Дейзи, как написано на ее бейджике – унесла от столика Азирафеля тарелку из-под чего-то сладкого с сиропом. Кроули сел за крутящийся барный стул, обитый красным кожзамом, и заказал кофе. Вряд ли он успеет позавтракать.  Развалившийся напротив Азирафеля Рэймонд Ньюхарт громко хохотнул. Кроули прихлебнул горячий кофе, краем глаза посматривая на дальний столик.  Близняшки вновь пробежали вдоль стойки, чуть не сбив с ног Дейзи, наспех извинились и рванули обратно.  Вдруг Ньюхарт, переваливаясь, как медведь, встал из-за стола. Кроули отвернул лицо. Ньюхарт хлопнул дверью в уборную. Мать близняшек велела им успокоиться. Кроули повернулся к дальнему столику. Азирафель, столкнувшись с ним глазами, кивнул. Возле пустой кофейной чашки шлепнулась десятидолларовая купюра. Кроули спрятал очки. Он пересекся с Ньюхартом у раковин. — Мы с вами случаем не встречались? — У фермы Адама Гэйла. Он был так близко, черт побери! — Точно! Вспомнил! – Ньюхарт тут же посерьезнел. – Страшная трагедия с этим мальчиком. Эндрю, кажется? Дело веду не я, и... Он ударился щекой о зеркало. В обтянутую фланелевой рубашкой спину уперлось дуло. Ньюхарт взбрыкнул, резко двинув крепкими плечами. Почти успешно, стоит заметить. — Ты верный пес Джо Гэйла, да? Ты хоть знаешь, что с тобой сделают за убийство полицейского? Там, в зале, сидит еще один...  — Заорешь – выстрелю. Умирать будешь долго. Руки упри в стену выше головы, – приказал Кроули, вытащив пистолет Ньюхарта.  Ствол сильнее надавил на спину, и Ньюхарт послушался.  — Ты как ни в не бывало вернешься в зал, выйдешь на парковку, и мы вместе сядем в машину. — Как ты себе это представляешь, дубина? – ухмыльнулся Ньюхарт. — Если ты попытаешься сбежать, обернешься, крикнешь или дашь кому-то знак, я убью всех: детей, их родителей, Дейзи, официанток, уборщицу, повара, полицейского, что ждет в зале, и тебя. Начну с тех очаровательных близняшек. А когда в кафе все передохнут, я поеду на Веррет Стрит и застрелю миссис Ньюхарт вместе с малышом Робби. Прекрасный план, не так ли? Ньюхарт замер. Люди не боятся чего-то абстрактного. Пауки, клоуны, змеи, геенна огненная – воображение рисует четкую картинку. Кто-то представлял восемь мохнатых ножек, кто-то – языки адского пламени. Ньюхарт же представил свой дом и пистолет, направленный на жену и сына. — Хотя, может, миссис Ньюхарт умрет не сразу. Она у тебя красавица.  Кроули позволил себе посмаковать его страх, пока тот не превратился в гнев. — Ты чудовище, – прошипел Ньюхарт. — Не то слово.   Ньюхарт опять взбрыкнул и попытался выхватить пистолет. Кроули, съездив по бритой челюсти, прижал его плотнее к стене. На зеркало брызнули мелкие красные капли. — Ты блефуешь. — Уверен? — Зачем тебе это? — Как ты и сказал, я чудовище, и я жажду крови. Особенно близняшки! Как думаю о них, палец так и тянется к спусковому крючку. Твой сын такой же милый? А то мне придется слезть с твоей жены и застрелить Робби, как только он перешагнет порог твоего дома. Марго и Робби! Такое нарочно не придумаешь. Ньюхарт вырвался из захвата и ударил Кроули в скулу. Останется синяк. Кроули заломил его руку и, уложив лицом на пол, прижал колено к толстой шее. — Вы же, копы, так делаете, да? Дверь в уборную тихонько скрипнула. Полы бежевого плаща едва не коснулись кафеля.  — Ты сядешь с ним в машину, не сопротивляясь. Я поеду за вами. Ты понял? Кроули ослабил хватку. Ньюхарт, помедлив, кивнул. — Чудесно. Азирафель забрал его пистолет, ключи, складной нож и телефон. — Ключи от машины возьми себе. И проверь, не регулируемое ли кольцо.  Азирафель со скепсисом взглянул на безымянный палец Ньюхарта. Дверь еще раз скрипнула. — Ты его слышал. Так что выходишь с дружелюбным видом и ждешь меня на парковке.  Ньюхарт отлично справлялся с ролью. Кроули, нацепив очки и оглядевшись, открыл перед ним черную дверь у пассажирского сиденья.  — Пристегнись. Мы же не хотим, чтобы ты подох раньше времени? Сжав челюсть, Ньюхарт протянул через себя ремень. Он вел себя спокойно, не всхлипывал, не задавал глупые вопросы. Серые глаза бежали за ровным-ровным горизонтом, бесчисленными водоемами с незыблемой гладью – но это лишь пока не поднимется ураган. Кроули свернул на проселочную дорогу, углубляясь в поле. Азирафель ехал сзади на синей "тойоте" Ньюхарта. Наконец они остановились на пустыре. Замотанные бинтами руки скользнули в черные перчатки. Кроули расставил три складных стула. На деревянном сиденье примостилась пепельница из машины.  Все вопросы Ньюхарт либо игнорировал, либо плевался оскорблениями. Азирафель, как настоящий полицейский, не сдавался. Когда Ньюхарт выходил из себя, Кроули замахивался и бил.  Левый большой палец глухо хрустнул, неестественно вывернувшись, и Ньюхарт сдавил в себе крик. — Может, еще по фаланге у него отрежем? — Нет. — Зануда, – фыркнул Кроули, обогнув широкую спину.  — Не думал, что верный пес Джо Гэйла – педик. — Своих за милю чуешь? Ньюхарт рыкнул, резко поведя плечами.  — Как мы злимся, – оскалился Кроули. – Марго знает?  — Я найду и перережу всю твою семью! Азирафель устало вздохнул. Они топтались на месте. — Мне уже начинать бояться? — Я тебе угрожаю, придурок! — Мне много раз угрожали: кто-то замолчал, кто-то и дальше угрожает, но теперь только опарышам. Азирафель отвел глаза. Ему не нравилось, куда вел разговор – вероятно, в голове всплыл мерзкий образ опарышей, ползующих по бледному безжизненному телу.  Кроули не переусердствовал с пыткой. Хотя это и пыткой в привычном ему понимании можно назвать с натяжкой. Еще свежие ранения давали о себе знать. Скула ныла. Он бил не часто, но выбирал болезненные места. Палец – скорее шалость. Все равно Ньюхарту он больше не понадобится.  Карман брюк завибрировал. Кроули деловито прислонил телефон к уху. Азирафель направил на связанного изолентой Ньюхарта пистолет. Забавно. Может, даже мило. — Слушаю.  — Добрый день, мистер Кроули. Надеюсь, не отвлекаю? – учтиво поинтересовался Вильгельм. — Здравствуй, – весело протянул Кроули. – Нет, не отвлекаешь.  — Механик из мастерской на Уолтон Стрит видел машину, которую вы ищете. Владелец обратился к нему за помощью, но, похоже, он избегает лишнего внимания.  — Отличная работа, – довольно ухмыльнулся Кроули. Он вручит засранца с "митцубиши" Азирафелю на блюдечке. День уже стал капельку лучше. — Благодарю, мистер Кроули. Вам продиктовать номер, адрес и имя или отправить смс? — Будь добр, скинь смс. — Хорошо. До свидания, мистер Кроули. — Ага, увидимся.  Азирафель бросил на него вопросительный взгляд.  — Потом обсудим.  Декабрьское солнце плыло к горизонту. Кроули изрядно проголодался – плоский живот нетерпеливо ухнул. Азирафель все реже вставал. Ньюхарт обмяк, инертно дергаясь после ударов, и ни хрена не рассказывая. Дно пепельницы покрылось окурками.  — Давай договоримся, – наконец предложил Азирафель.  — А нельзя было договориться, не ломая мне ребра? – рявкнул Ньюхарт и скривился от боли. — Я даю слово, что Маргарет и Роберт будут в полной безопасности. Они не узнают, ни во что ты ввязался, ни чем это закончилось. — А ты поедешь со мной, – Кроули чиркнул зажигалкой.  Азирафель обернулся и встал со стула, разглаживая брюки. — На пару слов.  Они отошли в сторону леса – темной широкой полосы вдоль горизонта. Азирафель озирался, крепко вцепившись в пистолет. — Я знаю, что он не жилец, знаю, что не смогу переубедить тебя. Но пусть он умрет быстро и безболезненно. — Эндрю умер не безболезненно, – резко возразил Кроули.  — Я понимаю, – Азирафель примиряюще поднял свободную руку. – Но я хочу договориться с ним. Нам обоим нужно то, что он знает. — Что мешает сказать, что он не будет мучаться, а потом отпустить в рандеву в багажнике? Ах да, твои внезапно проснувшиеся принципы! — Кроули, пожалуйста. Я прошу тебя.  Мысленно досчитав до десяти, Кроули глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Пробормотал что-то бранное под нос. Уперся взглядом в Азирафеля. Веревки из него вьет и не краснеет. Еще и ресницами хлопает. Какая наглость! — Я согласен, но только потому, – Кроули запнулся.  Азирафель победно задрал подбородок и не увидел, как Кроули закатил глаза. О, в следующий раз в мотеле он точно не станет церемониться. Выцветшая редкая трава согнулась под прозрачной клеенкой. Ее придавливали к земле ножки стула и мыски громоздких ботинок.  — Так мы договорились? — Ты даешь слово, что их не тронут? – прищурился Ньюхарт. — Даю слово, Рэй.  Надежда выбраться живым угасала в глазах Ньюхарта с каждым мгновением.  — Валяй. Спрашивай. Азирафель достал блокнот с ручкой.  — Ты работаешь с Бернардом Хоули? — Да. — Где он сейчас? — Понятия не имею – он мне не отчитывается. Заныкался где-то после того, как облажался.  Облажался, подстрелив Кроули.  — Как вы познакомились?  — Он сам меня нашел – хрен знает как. Хоули одержим идеей мести, но он молодой, неопытный. Подсел ко мне в баре. Я сначала не воспринял парня всерьез, но он, черт возьми, был серьезнее некуда.  — Что за бар? — "Олд Бадди". Ирландский бар в Лафайете.  — Часто там бываешь? — Пару-тройку раз в месяц. Там недорогое пиво, недолбящая по ушам музыка и нет копов. Кроули мысленно хмыкнул. — Почему Хоули выбрал именно тебя? — Без понятия.  — Как вы связывались?  — Он звонил мне из автоматов. — Где вы встречались? — В маленьком убогом тайском баре. Пиво там полное дерьмо, – Ньюхарт поморщился, словно почувствовав его вкус на языке. – Особенно темное. — Как он называется? — Идиотское такое название: типа "Тайской сказки" или "Тайской мечты". Что-то вроде того. На восточной окраине Батон-Руж. А, еще там рядом ломбард и букмекерская контора.  Ньюхарт продиктовал адрес. Азирафель шаркнул ручкой.  — Что он брал выпить? — Обычно ничего.  Рано клеймить его трезвенником. Возможно, Хоули сидел на метамфетамине или еще какой-нибудь дряни, от которой сносит крышу. — А иногда надирался так, что приходилось заталкивать этого идиота в такси.  Кроули фыркнул.  — Он не рассказывал, почему так жаждет отомстить Джо Гэйлу?  — Что-то с его семьей. Я не расспрашивал. Мне в общем-то начхать на него. Мы это, ситуационные союзники.   — Он трепач? – встрял Кроули.  — Делал вид, что нет. Ему не с кем трепаться. Одинокий парень.  И в конце он с радостью похвалится своими подвигами, вывалит все на первого встречного, а тот его и заложит. И Ньюхарта заодно. — Думал убрать его, когда все кончится? Ньюхарт не ответил, но посмотрел так, что они друг друга поняли. Разумное решение. — Хоули знаком с владельцем бара? – Азирафель переключил внимание на себя.  — Да, но друзьями их не назовешь.  — А как давно вы знакомы? — Полгода. — И вы полгода торчали в тайском баре, обсасывая, как ненавидите Джо Гэйла, а потом – пуф! – произошло чудо? – Кроули изогнул бровь.  — Не чудо. Мы с парнями накрыли блядушню, где работала та шлюха с сердцем на запястье.  — Как ты узнал, что Джо Гэйл – ее клиент? – спросил Азирафель.  — Другие шлюхи растрепали. Они ни рот, ни ноги на замке держать не умеют.  Азирафель медленно убрал блокнот.  — Но зачем это тебе? – с искренним интересом спросил он.  — Джо Гэйл – кусок дерьма, и он должен за это поплатиться, – Ньюхарт произнес его имя, словно проклятие. Азирафель участливо кивнул.  — Я раньше с наркотой работал. Двенадцать лет назад мы с моим напарником, Стэном – царство ему небесное – вышли на след Гэйла, раскрыли маршрут, по которому он гонял наркоту из Техаса. Доказательств было с лихвой, Гэйл мог гнить за решеткой до конца своих дней, и тогда он послал киллеров убрать Стэна. Они убили его и его жену, Кейти. Ньюхарт сорвался на крик. — Это мог бы быть я! Могла быть Маргарет! Мог быть мой сын! Ебаный Гэйл ткнул пальцем в небо и выбрал моего лучшего друга.  — В документах этого не было. — Потому что его, блять, закрыли за недостатком улик! Они просто пропали, как и большая часть улик о наркотрафике. Дело развалилось. Угадайте, чья работа.  Кроули поднялся со стула, бросив очередной окурок в пепельницу. Его не впечатлила слезливая история честного полицейского: напарника, значит, потерял и стал брать взятки. Во всем виновата система! Или девочки, из которых он вытащил показания силой. — Окей, ты нашел Надин. Нашел Адама, нашел Маккензи, вышел на Мерфи и Эндрю, но здесь не вяжется Дженис. Ты не мог знать, когда она выйдет из дома. Это кто-то из охраны? — Ни малейшего понятия – мне просто приходили письма. На почте ни хрена не знают. — И ты их сжег, да?  — Как ты догадался, умник?  Из распахнутых черных дверей заорала "Femme Fatale". Азирафель поджал губы. Кроули пощелкал радиостанции: реклама, новости, нудная болтовня, опять реклама. "Cruel Summer".  Ньюхарт зарычал, дергаясь на стуле. — Не переживай: твоя семья не узнает, что ты двинул кони под Тейлор Свифт. — Кроули, послушай, может... — Не тебе винить меня за смерть ребенка! – выплюнул Ньюхарт, вскипев от ярости и отчаяния. Дуло уперлось в высокий лоб. — Ты ведь убивал их, да? Ебаный... Ньюхарт повалился на клеенку, как огромный холщевый мешок, набитый картошкой. Азирафель мельком взглянул на тело и отвернулся. Кроули выключил радио.  — Он не врал. Сутенер Надин рассказывал про облаву. — Тот сутенер, у которого сильно болела спина? – Азирафель изогнул бровь.  Кроули не ответил.  — Ты сказал, что мы кое-что обсудим позже. — Какой-то парень хочет по-тихому отремонтировать "митцубиши". Я скину номер и прочее. Азирафель не особо воодушевленно кивнул. Допросы, крики, убийства, грязные подробности затягивали в бездонную воронку, высасывая последние силы. — Ньюхарта будут искать, – констатировал Кроули.  — Это уже не твоя забота.  — А как вообще твое начальство смотрит на выбивание показаний? — Я из него ничего не выбивал, – сверкнул глазами Азирафель.  Тяжелое тело, завернутое в клеенку, рухнуло в багажник "тойоты". Пришлось попотеть. Скула опять заныла. — Какие планы на вечер?  — Разберусь с Ньюхартом, поеду в этот тайский бар, а потом куплю жирный биг мак, большую картошку и запью их "спрайтом".  — Ты после такого хочешь есть? — Ты же после такого хочешь трахаться, – Кроули усмехнулся. – К слову, мне нужен адрес.  Азирафель выдернул листок из блокнота. — А я, пожалуй, лягу спать, – вздохнул он. – Подвезешь до остановки?  Кроули галантно открыл черную пассажирскую дверь.  — Прошу. — А как же машина Ньюхарта? — Это уже не твоя забота.  — Стой. Азирафель коснулся твердого плеча. Кроули нахмурился. — Ты убивал их? Скажи, что не убивал, молил он взглядом. Пожалуйста, скажи "нет". Кроули шумно втянул воздух носом.  — Нет, Азирафель, я не убивал детей. И собачек, и кошечек, и хомячков, и попугайчиков.  Азирафель открыл рот, чтобы что-то сказать.  — Садись уже. 

***

Вокруг синей неоновой надписи "Тайская мечта" росли неоновые пальмовые листья такого яркого зеленого цвета, что, если смотреть на них дольше десяти секунд, заболят глаза. Напоминало дешевый бордель – Кроули подобные не жаловал. По соседству пустовала будто бы забытая всеми букмекерская контора с уныло моргающей "Б" на вывеске и запертый ломбард, обнесенный решетками на узких окнах. Из "Тайской мечты" вывалился последний посетитель. Кроули, двинувшись вперед, ловко обогнул лужу. Он настойчиво постучал в запертую стеклянную дверь. Владелец бара, понурый, жилистый и совсем не похожий на тайца, лениво повернул ключ.  — Что вам нужно? — Можно воспользоваться уборной? Сил уже нет терпеть, – Кроули выдавил неловкую улыбку.  Владелец, устало вздохнув, запустил Кроули внутрь.  — Прямо и налево. Быстро кивнув, он пробежался глазами по залу, подмечая камеры. В уборной не воняло. Кроули осмотрелся и нажал на кнопку слива. В раковине не было горячей воды. Владелец сгорбился на высоком барном стуле, потирая огрубевшими пальцами лоб.  — Спасибо огромное – выручил! — Да не за что. Что-то еще? – его веки сморщились и нависли над глазами, как у бульдога.  — Хотел спросить, – Кроули оперся о стойку и отодвинул пиджак, демонстрируя кобуру, – когда вы в последний раз видели Бернарда Хоули, мистер... — Чемберс, Эд Чемберс, – он и бровью не повел. – А Хоули я видел недели две назад. — Откуда вы его знаете? — Не так уж у меня много завсегдатаев. Только двадцать один стукнуло – начал ходить сюда.  — Один? — Обычно – да, – пожал плечами Чемберс. – Он прилипала, к людям пристает, понимаете? — Выгоняли его когда-нибудь? — И такое бывало. Я вообще-то человек терпеливый, но, когда этот пьяный идиот орет, что надо депортировать всех мигрантов, уже и я не выдерживаю, – Чемберс покачал головой. – Он как за какую-нибудь идею зацепится пиши пропало. Идеи – одна бредовей другой.  Несколько месяцев назад притащил сюда мужика. Точно копа – я этих свиней за милю чую! С ним вел себя поприличнее, но что-то они все время обсуждали. Бог знает, кто кого во что втянул. — Не слышали, что они обсуждали?  — Не подслушиваю, – с неподдельной гордостью отрезал Чемберс и достал сигареты. – Не против? — Это ваш бар, – Кроули подвинул к нему пепельницу, – я здесь всего лишь гость.  Едкий дым струился по пустому бару. Морщинистый лоб Чемберса разгладился. — А был с Хоули и копом кто-то третий? Чемберс хмыкнул, почесав лысоватый затылок.   — Не так давно терся около них один тип, – он закивал, вспомнив. – Бутылку пива тянул весь вечер – самое дешевое взял. С ними не сидел, но частенько поглядывал. Перекинулись парой фраз, только и всего.  — Знаете его? — Впервые тогда зашел, и больше я его не видел — Как он выглядел? — Парень как парень. Простая наглая рожа. На вид несильно старше Хоули.  Толстый окурок сморщился о черную стенку пепельницы. — А почему "Тайская мечта"? — Понятия не имею, – буркнул Чемберс. – Жена так захотела. Кроули улыбнулся. Ему нравилось, когда лишний раз обходилось без сломанных носов и конечностей.  — Приятно иметь с вами дело, мистер Чемберс. — Всегда пожалуйста, – пробормотал он и запер за Кроули дверь.