Меньше знаешь – крепче спишь

Машину Хоули списали со счетов. Он продал ее за гроши какому-то торчку и на эти же гроши купил у того же торчка черный старенький "форд". Хоули избегал камеры – это не так сложно в усеянной бедными районами Луизиане. Номера Хоули сменил. "Форд" пропал с радаров.  За это Гавриил устроил Азирафелю взбучку – либо он что-то замышлял, либо правда был идиотом. Кроули надеялся, что первое. Босс, к счастью, срывался не на нем, но только потому, что Кроули не попадался под руку. Извилистая дорога сквозь желтовато-серые поля высилась к небольшому холму и плавно опускалась, обрываясь у двухэтажного покосившегося от урагана дома.  — Это точно он? – спросил Лигур. — Да.  — Тогда почему тут нет копов? – рявкнул Хастур. – И чем твой коп особенный? — Тем, что он беспринципная до неприличного жадная свинья, – Кроули протянул Хастуру и Лигуру рации.  — Номерок не дашь? Мне тут один вопрос надо урегулировать... — Найди своего продажного копа.  — И во сколько тебе это обошлось? — Коммерческая тайна. Хастур пробубнил что-то нелестное в адрес Кроули себе под нос. — План такой, – рука в перчатке указала вперед, – Лигур стучит в дверь, я и Хастур огибаем дом слева и справа соответственно... — Почему это Лигур идет к двери? – перебил Хастур. — Потому что Хоули меня видел. — А почему не я? — У тебя изо рта воняет.  — Ах ты, ублюдок! Хастур дернулся, копошась с пистолетом. Кроули приставил дуло к его челюсти. Он не собирался стрелять, но Хастур действовал на нервы.  — Такими темпами придется вывозить два трупа. — Да тебе слабо! — Почему нет? Машина не моя. — Она моя, – встрял Лигур. – Такими темпами придется вывозить три трупа.  Резонное замечание. Кроули, выпятив губу, опустил пистолет.  — Идем, – сказал Лигур.  Хастур и Кроули натянули лыжные маски. Вокруг не было ни души; тихо, как посреди глухого леса. Только опавшая мокрая листва шуршала под ногами. Никаких сараев, гаражей, брошенных машин, где можно было бы засесть с ружьем. Хоули – ужасный стрелок, но стоило оценивать риски.  За домом Кроули рылся в карманах в поисках отмычки. Хастур прозаично выбил прикладом обреза стекло в задней двери. Кроули впустил Лигура и указал кивком наверх.  В прихожей небрежно лежала стопка писем: счета за воду и электроэнергию, письмо от "AIG", пара глянцевых рекламных листовок. Рядом валялись вскрытые письма из страховой. Кроули мельком осмотрел их и сунул во внутренний карман. Дверь в подвал заперли. Минимум мебели – и та потрепанная и старая. Кроули открывал шкафы, заглядывал под диван. В холодильнике воняла подпортившаяся еда.  — Все чисто, – прошипела рация голосом Лигура.  — Спускайтесь. Послышался топот и скрип ступеней.  — Ну че? – Хастур вытер маской вспотевшее лицо. — Он здесь не живет. Кроули не нашел ключ от подвала и вскрывал замок отмычкой. Эту дверь Хастур бы не выбил. Он скучающе зевнул. Наконец, замок поддался. Лигур мотнул головой.  Ровные каменные ступени не скользили. Никаких звуков. Свободной рукой Кроули нащупал тумблер. — Чисто. На бетонном полу в два ряда стояли коробки. Картон рассохся от сырости. Внутри лежали мужские поношенные кроссовки, одежда разных цветов и размеров, мягкие игрушки, местами треснутая посуда, садовая утварь и изуродованные влагой фотографии. Хоули нашел дом семьи, уехавшей из-за урагана. Или погибшей.  Обыски каждого заброшенного дома в Луизиане займут месяцы. По крайней мере Хоули без денег и связей не свалит за пределы штата, даже со своей заурядной внешностью: мелкие глаза, темные волосы, прямой нос – проще не придумаешь. Хоть какая-то польза от легавых.  Они делали все, что могли. Азирафель делал все, что мог.  — Ты так и не рассказал, кто тебя отделал, – Хастур кивнул на пожелтевший синяк на скуле, облокотившись о деревянные перила. — Это, по-твоему, "отделал"? – фыркнул Кроули.  — Дай угадаю: он выглядит гораздо хуже? – Лигур выгнул бровь.  Сквозь его бледные щеки прорывали путь опарыши. Кто угодно выглядел лучше, чем он.  — Может, сожжем дом к хуям? – предложил Хастур, почесав затылок.  — А у тебя есть лишний бензин? – уточнил Лигур. — У тебя есть. — Ты совсем охуел? — Ладно, в следующий раз я плачу за бенз.  Лигур закатил глаза.  — Да бросьте! Тут все равно с одной стороны лес, а с другой – ни одного дома миль на восемь. Заставим ублюдка понервничать! Кроули медленно обернулся. — А это может сработать.  Хастур обложил стены хворостом и поливал их бензином с небывалым энтузиазмом, провожая брызжущую из канистры струю почти любовным взглядом. Кроули давно замечал за ним странную тягу к поджогам, но никак не комментировал.  — А если приедут копы и начнут шмонать всех подряд? – нахмурился Лигур.  — Не должны, – отозвался Хастур. — В тюрьму я ни за что не вернусь, – твердо заявил он. Аж грудь выпятил. Девятнадцатилетнего Хастура забрали в участок за пьяную драку, и при любом удобном случае он напоминал о своем тюремном заключении, опуская то, что за решеткой он провел ровно неделю, пока его мать, очухавшись от запоя, не внесла залог.  Лигура примерно в том же возрасте поймали за кражей телевизора, причем далеко не самого дорогого – он просто хотел посмотреть сериал со своей подружкой. Армейская служба, откуда он только-только вернулся, сыграла на руку, и полиция его отпустила. А может, его дядя, работавший в суде, заступился.  Самая серьезная провинность Кроули перед законом – штрафы за парковку. Ловкость рук и сплошное мошенничество.  Зажженная спичка полетела в хворост.  — Сматываемся!  Лигур нажал на "газ" и рванул прочь от горящего дома. Столп дыма поднимался в пасмурное небо. Кроули спрятал рации под куртку.  — Может, в бар? – предложил Хастур.  — Я пас. — Че это вдруг? – Хастур нахмурился. – Куда собрался?  — К страховому агенту.  Лигур сощурил глаза, задумчиво смотря на дорогу.  — Вот, что может сработать.  — Ага, высади у моей машины.  Повисла напряженная тишина. Хастур потянулся к радио, но Лигур звонко шлепнул его по руке.  — Ты сегодня мрачнее, чем обычно, – заметил Кроули.  Пальцы сжали руль и через силу расслабились. Лигур глубоко вздохнул.  — Кайю убили.  — Ебучий случай, – присвистнул Хастур. –  Это та красотка с кудряшками? — Да.  — Найдем его! – Хастур ободряюще хлопнул по спинке переднего сиденья. – Ты же знаешь, кто это, да? По стене размажем уебка! — Неужели не ясно, кто это, идиот? – не выдержал Лигур. – Джеки намекнул. — Но никто не умер с того момента, – вмешался Кроули. – Дженис даже не ранили! — Мы медленно работаем – он четко дал понять. И наша работа не вопросы задавать, – отрезал Лигур. Кроули откинулся на сиденье. Дым растворился в серых облаках где-то вдалеке. Увы, Лигур запрещал курить в его машине.  — Соболезную. — Спасибо.  Тусклое солнце клонилось к горизонту. Каменные ворота непоколебимо стояли на своем месте. Если завернуть налево, на тонких швах между камнями можно было найти побледневшие от времени сигаретные ожоги.  Виргинские дубы тянулись друг к другу изогнутыми тенями. Они давно перестали пугать. Шорох листвы и висячего мха почти терялся в поднявшемся ветре. Цветы в горшках на веранде послушно ждали весну. Кроули постучал в дверь. — А ты меня балуешь в последнее время. Какими судьбами? — Ага, привет. Рик дома?  — Телик смотрит. Заходи.  Закинув крепкую руку на мягкий подлокотник, Рик смотрел новости спорта. Заметив Кроули, он добродушно улыбнулся. Вероятно, нацелился на приятную бессмысленную болтовню, но Кроули перешел сразу к делу.  — Ты еще работаешь в "AIG"?  — Так точно, – Рик продолжал улыбаться. Бойфренд матери занимался страхованием лет сорок, и хоть он вел себя, как простак, в глазах блестела хитрость, которую Кроули ни с чем не спутает.  — Сколько отделений под твоим руководством? — Двадцать одно.  Кроули открыл фотографию в телефоне и протянул Рику. — Это же тот парень, которого повсюду ищут, – Рик нахмурил темные брови.  — Именно. И в ближайшее время он может притащиться получить страховку под именем Джейсон Смит – у него поддельные документы. Тогда он смоется из страны, и убийцу не найдут.  Рик задумчиво потер квадратный гладко выбритый подбородок.  — А ты никогда не задаешь вопросы? – он перевел взгляд на дверной проем.  — Все равно не ответит, – мать Кроули пожала худыми плечами. – Кофе будешь? – она обратилась к сыну. — Да, спасибо.  — Я правильно понял: ты предлагаешь мне дать указание докладывать обо всех Джейсонах Смитах, приходящих за страховкой?  — Небесплатно.  — Сколько? — Полторы тысячи. И семьсот долларов тому, кто найдет нужного Смита.  — По рукам.  Из кухни потянулся аромат свежесваренного кофе. На хороший кофе мать никогда не скупилась. Уже через два дня Рик позвонил – Джейсон Смит явился за деньгами.  Кроули остановился напротив стеклянных дверей отделения "AIG", неотрывно следя за каждым, кто выходил. Дама с рыжими волосами, заколотыми на затылке. Полноватый страховщик, завернувший за угол, чтобы покурить. Пожилой мужчина с двумя маленькими внуками.  Кроули нетерпеливо постукивал по рулю.  Джейсоном Смитом оказался мужик с явным кризисом среднего возраста. Кроули последовал за ним – вдруг он был посредником. Вряд ли Хоули втянул кого-то еще в свой безумный план мести, но вполне мог предложить долю от страховки.  Заехал в супермаркет, небрежно кинул продукты в тележку, затем свернул к алкогольному отделу и бросил сверху три бутылки пива. Со всем этим добром поехал домой, где больше никого не было. Включил бейсбольный матч. Никакого отношения к Хоули не имел. Кроули выругался сквозь зубы.  Азирафель договорился о встрече. Страшно злой Кроули примчался к мотелю. Он оглушительно хлопнул дверью, Азирафель приподнял брови. Кроули не хотелось разговаривать. Была бы возможность, он вышвырнул бы старенький телевизор из окна и, может, деревянный стул в придачу. Азирафель настороженно нахмурился. Кроули не хотел слушать про расследования, потерянные следы, про Хоули, черт бы его побрал.  Они всегда играли по одним и тем же правилам, из года в год. Кроули не стал бы оправдываться. Он развернул Азирафеля спиной к себе и толкнул на кровать. Щелкнул пластмассовый колпачок. С длинных пальцев стекала смазка. Кроули, крепко схватившись за бедро, тщательно растягивал стенки ануса. В ушах стучала кровь. Азирафель выгнул спину, Кроули вошел, навалившись сверху. Резко вышел и толкнулся снова, звонко хлопнув яйцами по заднице. Он заставил Азирафеля захлебываться стонами и кончить трижды за вечер, втрахивая его в видавший виды матрас. Вцепившись зубами в светлое плечо, Кроули, наконец, кончил сам.  Тяжело дыша и еле перебирая ногами, Азирафель добрался до ванной комнаты. Кроули закурил. Азирафель не жаловался на запах. Хотел, но затем столкнулся с Кроули взглядом.  Он никогда не навредит Азирафелю и уж точно не позволит навредить кому-то другому. Босс, Джеки, Макс, бестолковые амбалы из охраны – Кроули без промедления бы вышиб мозги любому, если дело касалось Азирафеля.  Он предложил поужинать, Азирафель согласился. Кроули услужливо открыл черную дверь "шевроле", заказал яблочный пирог с мороженым, жадно смотрел, как Азирафель ест, и, конечно, оплатил счет.  На парковке двое парней в потрепанных куртках прикладывались к – не первой, судя по всему – бутылке пива. У их ног валялся полупустой ящик. Из открытого пикапа играла музыка.  Один из них назвал Азирафеля педиком и загоготал. Второй подхватил. Кроули молча двинулся к своей машине. Посерьезнев, Азирафель пытался объяснить, что следует следить за языком, особенно учитывая то, что он детектив штата Луизиана. Но его слова не просачивались через гоготание и громкую музыку. В бардачке лежали перчатки. Кроули скинул пиджак и протянул Азирафелю. Тот нахмурился, но не успел ничего сказать. Первым Кроули ударил того, что по виду казался слабее. Второй опешил, но тут же замахнулся. Кроули разбил об его голову полную бутылку пива. Очухался первый. Его Кроули толкнул лицом вниз и пару раз шмякнул носом об асфальт. Второй, к своему несчастью, приподнялся на локтях. Кроули оттащил его за сальные волосы к пикапу и, прижав голову к кузову, хлопнул дверью. Проверил у обоих пульс – жить будут.  Галантным жестом Кроули пригласил Азирафеля на пассажирское сиденье "шевроле" и завел мотор, насвистывая "Fall In Love With Me". Азирафель не проронил ни слова.  После мотеля Кроули помчался к гаражу. Как только захлопнулась железная дверь, позвонил босс.  В прихожей дома Гэйлов стояли громоздкие чемоданы, охранники грузили их по одному в багажник бронированной машины. Босс все-таки принял решение выслать Дженис и Камиллу из штата.  Джеки сгреб их обеих в медвежьи объятия, отпустил безобидную подбадривающую шутку. Дженис хихикнула, Камилла с трудом скрывала отвращение. Она даже не поднимала глаза, сжав губы в одну линию. Босс велел Кроули и Вельзевул сопроводить их до аэропорта. Кроули открыл дамам пассажирскую дверь и сел за руль. Дженис помахала в окно на прощание. Здоровенный бронированный внедорожник привлекал внимание, но, по крайней мере, за ними не ехало еще полдюжины черных дорогих машин, что совсем трудно упустить из вида.  Посреди дороги Камилла внезапно заплакала, нарушив молчание. — Лучше бы это была я.  — Не говори так, дорогая, – охнула Дженис, погладив ее по плечу. – Все обязательно наладится.  Резким движением отбросив упавшие на лицо волосы, Камилла вонзила в Дженис красные от слез глаза. — Вы правда так считаете? — Ну конечно, – Дженис улыбнулась. – Самый темный час перед рассветом. Пухлые потрескавшиеся губы дрогнули. — Да неужели? Я бы посмотрела на вас, если бы... — Заедем на заправку, – вмешался Кроули. Камилла сжала челюсть и не стала спорить со свекровью, отвернувшись к окну. Как только машина остановилась у бензоколонки, она выскочила на улицу. — Схожу-ка я припудрить носик, – без интонации произнесла Дженис. — Я вас провожу, – Вельзевул отстегнула ремень.  Камилла, усевшись на высокий пыльный бордюр за заправкой, смотрела куда-то в темные заросли. Кроули сел рядом и протянул ей сигарету. Камилла бросила на него презрительный взгляд, но сигарету приняла.  — Паразиты, – сказала она, выпустив дым. – Вся эта чертова семейка – мерзкие паразиты. А я наивная дура – повелась. Считай, сама подставляла уши под лапшу. Они забрали у меня все, что можно. Я с родителями не виделась гребаных четыре года! "Давай потом", "в другой раз", "отстань", "в следующую субботу". Сказать, что было в следующую субботу? – Камилла жадно затянулась. – Ничего! Ничего, блять, не было в следующую субботу. Что вообще осталось от меня самой? Клеймо "плохая мать"? — Ты хорошая мать.  — Хорошая мать не позволила бы этому случиться, – резко возразила Камилла.  — Это случилось не по твоей вине.  — А по чьей же? Давай, скажи мне. Скажи, мать твою! – она толкнула Кроули в плечо. – Ты можешь сказать хоть слово без его команды? Я слышала о твоем прозвище. Как можно было стать его собакой на побегушках? Ты же не такой, как они, я знаю. Я знаю тебя. Кроули промолчал.  — Не можешь, значит, – Камилла шмыгнула носом. – Мы оба знаем, кто в этом виноват. Трусливый подонок! Земля не расколется на части, если на одного бандюгана станет... – она вдруг прижала пальцы ко рту, судорожно выдыхая. – Боже. Боже мой, что я несу?  Окурок улетел в заросли и погаснул, столкнувшись с землей. В светлых глазах навернулись слезы. Камилла медленно потянулась к Кроули, чтобы ухватиться хоть за что-то, беспомощно сжать его, как остаток прежнего мира. Хотя тот мир давно разрушился. — Я не могу.  Камилла приготовилась разразиться потоком оскорблений. — Но я скажу тебе одну вещь, – Кроули встретился с ней взглядом. – Не возвращайся. Как бы тебя ни уговаривали, не возвращайся.  Всхлипнув, Камилла заплакала. Кроули протянул белый платок. — Спасибо. Тыльной стороной ладони она вытерла слезы и высморкалась. Хрупкие плечи мелко вздрогнули. Вдалеке пронесся мотоцикл с оглушительным ревом.  В том старом мире Камилла часто улыбалась. Она завивала волосы. Солнце играло в золотых кудрях. Она носила цветастые платья, обнажая загорелые руки. Она не прятала веселые глаза. Она заливисто смеялась. Она обожала фильмы Софии Копполы. Она отлично танцевала. Она первая пригласила к себе.  А потом встретила Макса Гэйла, и он сказал, что с прямыми волосами лучше. Потом вышла замуж, потом забеременела, потом родила сына и опустила глаза.  Кроули поднялся на ноги и отряхнул джинсы.  — Жду в машине.  Через минуту Камилла молча устроилась на пассажирском сиденье. Той ночью она больше не плакала. Дженис полушепотом переговаривалась с Вельзевул.  Кроули припарковался у терминала и вытащил из багажника тяжелые чемоданы. Неподалеку толпились туристы. Угораздило же их полететь ночным рейсом.  — Увидимся! – Дженис с грустной улыбкой махнула рукой и скрылась за широкими стеклянными дверьми.  Интересно, она сама в это верила?  Камилла не улыбалась. Она задержала на Кроули взгляд и ушла вслед за Дженис.  В самолет с ними сядет человек Джо Гэйла, Трент, и проследит, чтобы все прошло гладко. Кроули закурил, облокотившись о холодную бронированную дверь. Вельзевул медленно обогнула машину и встала рядом. — Как ты объяснишь Дженис? — Что? — То, что собираешься сделать.  — Как бы она его ни любила, Джо – отвратительный муж, – Вельзевул презрительно скривилась. – Теперь еще и отвратительный босс. Всем будет лучше без него. Ты же слышал про подружку Лигура? Кроули кивнул.  — Я не трону ни Дженис, ни Камиллу – они не виноваты в этом дерьме. Разберешься с Максом? Который, к слову, не удосужился попрощаться с женой и матерью.  — Конечно.  В темном небе поднялся самолет.  — Что ты сказал Камилле? — Чтобы не возвращалась.  Едва ли Вельзевул менее опасная, чем Джо Гэйл, но, по крайней мере, с ней можно договориться. И она не выжила из ума.  — С ними ничего не случится? — Не-а, Трент свой.  Джеки вызывал у Кроули серьезные сомнения. Он никогда не забывал, как Джеки голыми руками свернул шею должнику Джо. Он – оплот той же "старой школы", жестокой, закостенелой и бескомпромиссной.  — У нас завелась крыса. — О чем ты? – нахмурилась Вельзевул.  — Покушение на Дженис планировали. Ни Хоули, ни тот коп на это не способны – кто-то из наших слил им информацию.  — Как считаешь, кто это? — Кто угодно. Он слал анонимные письма.  Вельзевул выругалась.  — Гэйл знает? — Я не самоубийца, – фыркнул Кроули.  Он запрокинул голову. Самолеты сверкали ярче звезд, пока не растворялись во тьме. И вновь вылетали самолеты, и вновь они терялись в темных облаках, но звезды оставались всегда. Все восемь. — Насколько распространяется влияние Гавриила при новом раскладе? — Не волнуйся – до тебя не дотянется.  Хотелось бы верить.  Рождество наступало на пятки. Кроули встретит его черт знает где – вероятнее всего, напьется. По крайней мере в Луизиане не было снега.  — Надеюсь, у тебя есть план "б". — Я не дура, Кроули.  Окурок провалился в урну. Взлетел очередной самолет. Кроули проводил его нечитаемым взглядом и сел за руль.  — На тебе лица нет, – хмыкнула Вельзевул. – Уже скучаешь по Камилле? — Нет. — Я знаю, что между вами что-то было, – она хитро улыбнулась.  — Послушай, я сегодня не в настроении. — Значит, скучаешь... — До Гэйлов доберешься автостопом, – перебил Кроули.  — Ага, конечно. Бронированный внедорожник резко свернул на обочину, визгнув толстыми шинами. Вельзевул потянулась за оружием. Кроули первый наставил пистолет. — Выходи. Вельзевул вскинула руки. — Брось, Кроули! – ни один мускул на его лице не дернулся. – С меня ужин! Окей? Поздний ужин. Отвезешь тачку к Гэйлам, и поедем куда-нибудь перекусить.  — Не пытайся купить меня ужином, это выглядит жалко, – фыркнул Кроули.  — Мы же союзники, помнишь? Мы нужны друг к другу, и ты не можешь меня убить. — Кто сказал, что я тебя убью?  Он не пытал женщин, но Вельзевул об этом было знать необязательно.  — Вот как мы поступим: мы молча довезем этот танк до Гэйлов, ты сядешь в свою машину, я – в свою, и я спокойно поеду домой спать без ебучих слежек и сюрпризов. Идет? — Идет. Можно опустить руки? — Сначала давай сюда пистолет. Вельзевул нахмурилась. — Это уже слишком. — Пистолет и оба ножа, – процедил Кроули.  Сжав челюсть, Вельзевул подчинилась.  — Теперь доволен? Кроули завел мотор и включил радио. Реклама. Он переключил станцию. Вельзевул замолчала, скрестив руки на груди. Играла "Shape Of You". Эд Ширан оказался как никогда кстати, сбивая лишние мысли. От головной боли он, увы, лечить не умел.  Босс отлучился куда-то по делам. Хлопнув бронированной дверью, Кроули вернул Вельзевул оружие.  — Мы союзники, и наш план в силе, но лучше не выводи меня из себя.  — Дерьмовый день? — Фантастически дерьмовый. Дома Кроули опрокинул в себя четыре стакана ирландского виски и крепко уснул.