На Азовском море

POV Ейск Ваня сидел аккуратненько на своем месте, пропуская шумных краснодарских соседей, которые, если бы он был чуть больше, отоптали бы ему ноги. Но с его ростом даже не надо было втягиваться в стул, он просто убрал ноги. — Вань, ты че не идёшь с нами? Дальше банкет! Вань? Его окликает Тихорецк, Ейск переводит взгляд от сцены, где ещё толпится несколько человек, а над всеми возвышается кудрявая голова. Вообще много городов были против районных собраний всех регионов ЮФО и просили отменить этот «балаган», в первых рядах, конечно, Краснодар, который считал, что и онлайн собраний достаточно и «вообще я со своим регионом разберусь и без тебя, Донской». Но Леша ежегодно продолжал собирать всех, выучил слово «нетворкинг», выбивал на это деньги, а вечером устраивал банкет за свой счёт. Так что все скрипели зубами, но продолжали собираться по зову главы ЮФО, ну а после первых двух чарок вечером вообще жаловались, что редко видятся и надо как-то чаще устраивать такие собрания. Ване всегда было неудобно на таких собраниях, он чувствовал себя не в своей тарелке со «своими», своим регионом, его тянуло на другой ряд к донским: простым, шумным, ведущих себя расслабленно, так как на своей территории. Ейск обязательно к ним потом приткнется вечером, его все знают, привечают, не называют кубаноидом и учат правильно гэкать, и все знают, что Лёше он нравится. Как-то он притащил Ивана за стол к своим, ещё почти малышом и сказал «не обижать», вот его и не обижают, хотя он и не сильно говорливый, но очень улыбчивый, знает как «по понятиям» и может хоть с Таганрогом поговорить о культуре, хоть с Шахтами на матном. Но больше всего, конечно, ему нравится говорить с Ростовом. А тот никогда о нем не забывает и, если видит, всегда подбежит, обнимет или просто сожмет плечо. На большее Ваня никогда и не рассчитывал… Он и обнять попросил себя первый раз через 150 лет, долго думал как предложить, но Ростов ничуть не стушевался на мямленье в пол и просто схватил в охапку, с тех пор у них так и повелось. С одним если. Если рядом не было Дарена. — Да я подойду потом, иди, — отвечает тихо Ейск Тихонецку, быстро переводя взгляд на сцену, краснодарские почти вышли, возглавляемые своим шипящим во все стороны руководителем, который одним из первых ринулся к выходу. Тихорецк оборачивается и вздыхает. — Влетит тебе опять, Ванька, сам знаешь от кого. Ты это… Не задерживайся. А то опять проблемы будут с финансированием… — Ваня чувствует руку на плече, а потом перед ним открывается вид на пустые ряды. Шум удаляется от огромного зала, где сидело больше сотни человек. Пустота порождает эхо, и сейчас от стен отскакивает зычный почти неприличный смех Ростова, который от чего-то уматывается, схватив за плечи Астрахань и Волгоград. Рядом стоит масенькая Элиста. — Все, народ, давайте, пойдем, продолжим в неформальной обстановке, — Леша отсмеялся и с заражающей улыбкой оглядывает своих коллег. Эта улыбка как солнце, к ней хочется тянутся, как подсолнухи оборачиваются за теплом, и она заставляет щеки Ейска гореть и краснеть как июльские яблочки, что растут гектарами вокруг его города. Все кивают, улыбаются в ответ, собирая папки и пакеты, Ваня встаёт, будто засиделся, но ждёт, чтобы обратить на себя внимание, что очень легко, потому что он один остался во всем зале кроме их начальников. — Ваня-Ванечка, — Ейск тает внутри от ласкового обращения и от этого голоса, и от теплоты нежности в глазах, что находят его, — ты чего не идёшь со всеми, нас ждёшь? Донской бежит впереди всех, в левой руке пакеты, правая свободна. — Хотел тебя спросить, Лёш, — Ейск надеется, что улыбается хотя бы нормально, если не скромно. — Давай иди сюда, мы ж даже нормально не поздоровались, — Ваня тут же шагает в обнимательную зону Лёшу, его хватают свободной рукой и прижимают к себе. Ейск совсем маленький и буквально дышит в пупок Лёши, чтобы говорить им приходится приспосабливаться, Ваня очень задирает голову, а Ростов сгорбливается вниз, нависая и закрывая собой весь мир. Ейск это устраивает, ему нравится. — Ты не уснул? Дарена сегодня несло… Ох этот Дарен… Дарен. Дарен. Дарен. Всегда Дарен. Леша всегда им начинает и им заканчивает. Неизбежная тема разговора. Ване и хочется иногда ее прекратить, но ведь их действительно объединяет именно этот человек, на которого Леша жалуется, из-за которого горюет и почти никогда не радуется, хотя и хвалит. Но только Ейску об этом рассказывает, а он служит жилеткой Ростова, зная о своем начальстве достаточно много. Иван задирает голову и смотрит на улыбающегося ему Лёшу, чувствуя, как с боку подходит вся компания. — Чего ты хотел спросить? — заговорщицки спрашивает тихо Ростов. У Вани йокает сердце, и он судорожно вспоминает, а что вообще хотел. — Ты… Я… Ты…- и ведь Донской терпеливо ждёт, его рука перемещается на плечо и лежит там, — ты когда ко мне приедешь? Ваня выпаливает, а Леша делает задумчивое выражение лица. — Я… Если неудобно, то и… — Ейск тушуется, ну, правда, чего это он, у главы Южного федерального округа вряд ли есть время: он не из его региона, маленький, почти никому не нужный городок, который всегда сердцем повернут к Ростову… — Да, после собрания как раз денёк будет свободный, можно и к тебе расслабиться, — Донской выпрямляется и, видя, что все остальные столпились позади них, подхватывает Ивана под локоть и тянет к выходу, не обращая внимания на взгляды, но Ейск их видит и чуть вспыхивает, — ты может останешься, а я тебя завтра вечером отвезу, а? — Лёш, ну что ты, это столько проблем… — Ваня уже жалеет, что затеял этот разговор тут, перед всеми, это Ростову все ни по чем, он просто рад видеть друга, который зовёт его на море, отдохнуть, а для него же это намного больше, голова уже рисует, как он на сидении рядом с расслабленным Лёшей едет к себе домой, распевая казачьи песни… И надеется, что не будет опять разговоров о его начальстве, хоть раз, ну хоть разочек… — Ты, Донской, начальник года, хоть бы сказал, куда всем идти, когда объявлял банкет, — от двери впереди доносится язвительный голос. В створках подбоченясь стоит Дарен, глаза в злом прищуре смотрят прямо в то место, где Леша держит своей рукой локоть Вани, — Ейск, у тебя проблемы очередной раз с географией? Забыл, где свои? Вся внутренняя эйфория от внимания Лёши растворяется в ядовитых парах и выпадах Дарена.