На Азовском море

В воздухе летает предчувствие шторма. Лето, окна открыты и где-то хлопает дверь, все вздрагивают, все внимание сконцентрировано на Дарене, который нехотя не даёт всем выйти. Рахим открывает рот, но его опережает Леша, как всегда, пытаясь взять удар на себя. Кидаясь на амбразуру раз за разом, всегда себя подставляя под язвительные комментарии и тумаки. Краснодар не дурак, он знает, что делает Ростов, перекрывает маленький Ейск своей тушей. — Дарь, да идём мы, ты пакет свой забыл, вот, — и Донской делает шаг навстречу протягивая именные пакеты встречи, которые Кубанов раскритиковал на весь ряд, во всех кулуарах и даже в общем чате. Дарен щурится под черными очками, глаза стараются скользить по Лёше легко, не концентрируясь, чтобы не запоминать деталей, уж точно не смотреть прямо в ответ, нет, даже если 5 темнозащитных на себя натянуть. Ваня спокойно стоит позади Донского и смотрит куда-то вбок, будто на руку впереди себя стоящего человека. Внутри Кубанова опять все вспыхивает, будто он читает мысли городка, «а вот бы спрятать ладошку в эту огромную теплую уютную лапищу, спрятаться в ней самому, и никакие Дарены в ней уже не достанут и не сожрут тебя». Пауза кажется бесконечной и тут происходит внезапно то, что повергает всех в шок. Дарен молча забирает пакет из рук. Кажется, у Ростова глаза на лоб полезут, даже рот приоткрылся. Ейск поднимает голову от пола. Рахим застывает, не пытаясь вылезти вперёд. Сарана подпрыгивает на месте, пытаясь уловить, что только что произошло. Кубанов что-то неопределенно гмыхает и забирает ношу из Лешиных рук. В душе всё ещё клокочет, но он давит себе не глотку сейчас, чтобы заполучить то, что хочет. За годы он стал хорошим стратегом, все его эмоциональные срывы касались только одной темы, которая сейчас застыла перед ним. По коже ползут мурашки от чужого взгляда, Краснодар может только надеяться, что там нет восторга, нежности и благодарности. Дарен может только опустить руку, справляясь с внутренними эмоциями. Эта подачка не для тебя, Донской, это чтобы обойти тебя и сцапать чертов Ейск, оттащить его от тебя, не дать быть рядом с тобой. Даже не смей радоваться. Но Ростов же тупой, ему только дай возможность, он вцепится, даже понимая, что сейчас ему вгрызутся в руку или шею. Кудрявый дубень делает шаг, приближаясь ещё на йоту, но ему не дают сократить дистанцию, делая шаг назад и вбок, чтобы встать почти напротив Вани. — Я своих не досчитался, все, можем идти, — сухо говорит Дарен, прожигая отверстия в городке, который уже не мог спрятаться за Донского. Краснодар надеется, что хотя бы Ейск понимает намеки, понимает, что от него хотят, и, видимо, Ваня не тупой, ну или не желает конфликта. Он вздыхает еле слышно и начинает движение вперёд, обходя Кубанова чуть не за полметра. Дарен чувствует движение по направлению к себе сбоку и быстро разворачивается, чтобы догнать Ивана и пойти рядом с ним, пресекая любую попытку поговорить. Пусть думают, что хотят, что это ревность, конкуренция, боязнь шпионажа. Да пусть, что Кубанов спятил окончательно. Глупее всех все равно здесь выглядит Донской, который сделал аж два ненужных никому шага. Главное, что пока с Лёшей никто не стоит рядом: становится легче, плечи расправляются и появляется возможность дышать дальше.