Причина его болезни

      Тоха, попытавшись сделать что-то из домашнего задания, просто собирает портфель и снова ложится спать.       Ему откровенно похуй.       В любом случае, он завтра не продержится больше парочки уроков, ему, наверно, снова станет плохо и он просто съебётся.

***

      Утром я всё ещё чувствую себя неважно. Тело колотит какая-то странная дрожь и я кутаюсь в первую попавшуюся ветровку.       В соседней комнате чем-то шумит мама. Я даже немного удивлён, что она все ещё не на работе. Прогоняя остатки сна, я иду к ней. Просто увидеть, поговорить, чёрт возьми. Как-то редко мы видимся в последнее время. Я заглядываю на кухню и растягиваю губы в улыбке.       — Привет, мам. Ты хоть поспала?       Она вздрагивает и оборачивается. Весь вид её какой-то скомканный болезненный. Подглазины ярко отпечатались на уставшем сероватом лице, но глаза улыбаются. Улыбаются добрым жидким янтарём, хоть и как-то устало.       — Доброе утро, Тош. Я... я поспала пару часов...       Я смотрю на неё, чуть прищуря глаза и улыбаясь.       — И ты серьёзно думаешь, что этого тебе хватит? Может поспишь ещё?       Она вздыхает и включает электрический чайник. Треплет меня по голове, шаркая потёртыми тапками, идёт в коридор и, судя по звукам, буквально падает в своей крохотной комнатке.       Я хмурюсь. Думаю, что вечером надо бы приготовить что-нибудь, чтобы мама хотя бы нормально поела. Хотя не сказать, что я отличаюсь способностями в готовке...       Я шарю в холодильнике и выуживаю оттуда пакетик какого-то растворимого порошка от простуды. Нахожу там остатки Лёшинового супа и нарекаю это своим завтраком. Понимаю, что до урока остаётся совсем немного и ускоряюсь. ***       Порошок от простуды реально держит меня в тонусе сегодня — я даже двигаться могу и в глазах пока не темнеет.       Уже с первого урока Лёху забрали на какие-то общественные работы. Скоро 4 ноября, день народного единства, а ведущий еженедельной линейки, приуроченной к "разговорам о важном" неожиданно заболел. И приходить в ближайшую неделю никак не планировал. Жребий проводить эту чёртову понедельничную хуйню пал на Румянцева.       Вообще меня искренне выбешивает вся эта темка с "разговорами". По факту по понедельникам нам нужно приходить на 20(!) минут раньше ради того, что бы послушать гимн РФ, гимн области, а потом штаны просиживать, слушая какой-то патриотичный бред. Из-за отсутствия в нашем классе проектора или телевизора мы даже видео эти сранные посмотреть не может. Поэтому промывка мозгов длится только минут 10-15. А потом просто тихо сидим и кукуем, так как даже в телефонах не всегда разрешают посидеть.       Словом, это отвратительно.       Что ж из-за отсутствия Лёшика, волей, так сказать, случая, я сел рядом с Алёной Атамановой. Она иногда меня подъёбывает, но исключительно от хорошего настроения. В любом случае, это всё ещё лучше, чем на скучнейшей биологии сидеть в одиночку.       Пару лет у неё была тяжёлая депрессия, только летом Алёна в ремиссию вышла. Возможно, это благодаря её новой подруге, тоже моей однокласснице, которой сегодня почему-то не было. Алёне я особо никогда не сочувствовал, но, догадываясь о том, сколько говна в жизни она повидала, мог и потерпеть её шутки, чтобы не обидеть, ответив как-то не так.       Вообще Алёна странная. Сама она крошечная, буквально полтора метра. У неё короткие обесцвеченные волосы, но у лица пару удлинённых прядей и сзади, у самой шеи, длинные прядки, будто кто подрезать забыл. Кончики чёлки были покрашены в светло-голубой, хотя она постоянно перекрашивала свои волосы. Глаза тоже голубые, но более естественные, чем волосы. Крошечные губки, вздёрнутый носик, брови тоже, зачем-то обесцвечены. Как-то вычурно. Но ей нравилось, она не стеснялась, и за это её можно уважать.       Её подруга, с которой она постоянно ходит за ручку, наоборот — высокая. Почти на две головы выше. Молчаливая — страсть, в отличие от Алёниного звонкого характера. По крайней мере я не мог из неё и слова вытащить. Она ещё говорит тихо — хер услышишь. Но с Алёной она была разговорчивее. И то, иногда. Они чаще всего просто молча за ручку ходят. Я их побаиваюсь даже.       Дылду-подругу зовут Тася. Мне, правда, не понятно от какого имени такое производное, но я и не лез расспрашивать. У неё тёмные русые волосы средней длины, завязанные в низкий хвост, обязательно прилизанный. Тася всегда ходит в оверсайз пиджаках или кофтах, несмотря на погоду. Со стороны она ужасно холодная и безэмоциональная, но рядом с Алёной расцветает.       У Алёны сегодня было настроение — попиздеть о жизни. Мы сидели на последней парте, говорили тихо и до нас, слава чебурекам, никто не доёбывался. Слово за слово и мы докатились до разговора о содомском грехе в виде однополых отношений...       — Вот ты всё говоришь, что гомосексуализм твой грех. Да. Грех, определённо. Грех не попробовать, — она рассмеялась тихонько. — Нет, ну а если серьёзно, ты любишь человека, ты его хочешь во всех смыслах, что же в этом плохого? — Она с интересом заглянула мне в глаза и чуть тише добавила — Тем более беременности никакой не будет, если попробуете...       Я закатил глаза. Раздражение взяло вверх и явило свету божьему мою бестактность. Чёрт бы её побрал...       — Так ты уже пробовала со своей подружкой‐дылдой? — Её лицо сразу изменило выражение на тяжёлое и угнетающее. Он посмотрела на меня исподлобья и скрестила руки на груди.       — Ты что, берега попутал, мелочь недоразвитая? Ещё раз Тасю дылдой обзовёшь — уебошу.       И несмотря на весь её обыкновенно безобидный вид сейчас она выглела действительно угрожающе. Да ну, нахер.       — Да успокойся ты...— я поднял руки в сдающемся жесте. На это Алёна немного прищурила глаза и улыбнулась.       — А вот информация о том, что мы пробовали и что нет в любом случае тебя в шок повергнет, так что даже говорить не стану.       Это меня, чесно признаться, несколько смутило. Я немножко прихуел от жизни и пододвинулся к краю парты. Да ну, нахер. Она снова улыбнулась моей реакции и шутливо толкнула в бок.       — Ты это, долго во френдзоне не держи, а то устанет, сбежит ещё от тебя...       Я пропустил последнюю фразу мимо ушей, потому что в класс без звука и каких-то шорохов вошла завуч.       Девятый "в", после гневных жестов классной руководительницы, соизволил встать, и завуч грозно осмотрела всех присутствующих. Оставшиеся минут пять она промывала нам мозги на тему ОГЭ. И, после звонка, из кабинета биологии я уходил с полной уверенностью, что никак это ваше ОГЭ не сдам.       Мотивация, хули.

***

      Антон чувствует себя немного лучше, сидя в столовке и попивая горячий чай вместе с Лёхой.       — Ну вот какого хера ты вообще припёрся? — Лёша смотрит укоризненно и вздыхает. — Тебе повезло, что Катя сегодня с утра поехала к офтальмогу. Она, кстати, задерживается. Мне кажется, что она тупо не придёт до конца дня.       Антон притих, пытаясь разобрать слова Лёши в битком забитой столовой. Он поднимает на друга свои честные большие глаза и говорит:       — Лёх, ты же меня не сдашь? — Антон, конечно, понимал, что Катя, при всём своём желании, бить его не собирается, но перестраховаться стоило. Она никогда не отличалась терпением, и Тоха тупо не знал, что от неё можно ожидать.       — Если очень попросишь, — Лёха насупился, — в любом случае я хочу узнать причину.       — Лёх... у меня мама опять на ночную осталась, я за неё переживаю. Не хотел её беспокоить своим состоянием... — Антон тупит взгляд и жалостливо смотрит на Лёшу исподлобья, на что тот закрывает нижнюю половину лица рукой и отворачивается. Говорит нарочито-раздражённо:       — Вот почему у вас у обоих прямо мода такая: не говорить друг другу о своих проблемах, чтобы никого не беспокоить! — Он переводит дыхание и прикрывает глаза, полуложась на стол и утыкаясь носом в сгиб локтя. — Отвратительно.       Лёха притих и с остервенением принялся за отвоёванный в жестокой школьной очереди пирожок, выглядя наступившимся и несколько обиженым.       — Не сдам, не ссы. — Он отворачивается и добавляет, — Хотя я бы лучше Катюхе всё рассказал, она бы хоть пиздюлей прописала, чтобы ты себя пришёл и поступал не как конченный идиот.       — Ты лучший, с меня шоколадка. — Антон улыбается и встаёт, чтобы отнести стакан на мойку. Он треплет Лёху по голове и улыбается.       Лёха сидит за столом в какой-то прострации и не знает, как ему реагировать на этот жест, господи-боже-блять. Он одёргивает себя и медленно выдыхает, сосредоточенно глядя в одну точку.

***

      Уроки заканчиваются мирно. Антон так и не упал в обморок, а других причин свалить у него не было. Так что ему, как добропорядочному школьнику, пришлось отсидеть своё до конца.

      Антон с Лёхой, не сговариваясь, встречаются около школы после занятий. Молча отбивают кулачки в знак приветствия, хотя сегодня уже виделись. Они отходят от школы в гробовом молчании и сворачивают в дворы.       Лёша расспрашивает Антона про самочувствие и, получив удовлетворительный ответ, кивает. Они ведут какой-то неважный, почти бессвязный уставший диалог о ни о чём. Когда тема разговора косвенно касается планов на будущее Лёха как-то мнётся и взгляд отводит. Он уже набирает воздух в лёгкие чтобы что-то сказать, но осекается. Антон глаза закатывает.       — Лёх, что ты сказать хотел? — Лёша вздрагивает, поднимает глаза на Антона и смотрит как-то испуганно.       — Пора бы мне уже привыкнуть, что ты меня уже неплохо так "выучил". — он странно хмыкает и замолкает на несколько мгновений, почему-то кажущихся Антону отвратительно-долгими. — Я бы хотел уехать в колледж в другом городе. Там открываются хорошие перспективы... — Лёха говорит это как-то сдавленно.       Антон же думает, что сейчас задохнётся.       Он поднимает на него свои глаза и смотрит бесконечно жалостливо.       — Т-то есть к-как..?       — Вот так, — он улыбается и тупит взгляд, лишь бы не видеть разочарование в лице Антона, — Я хочу поступить в колледж академической живописи, а потом уйти в университет. Для поступления нужны прямо очень сложные работы, думаю, в колледже я смогу нормально подготовиться. — Он сжимает края своей куртки, вздыхает тяжко от чего-то. Антона могло бы это смутить, но он уже привык к его постоянным вздохам. Лёха же хочет поступить обдуманно, в конце концов... всё в порядке ведь, да?       — Но тогда тебе придётся пойти в армию, сразу после колледжа, может лучше остаться в 10-11 классе? Я уверен, в художке тебя хорошо подготовят, ты сам говорил, что там сильные учителя, они смогут...— Он пытается заглянуть в лицо Лёхи, а он только отворачивается.       — Зачем ты меня отговариваешь?       Антону неприятно от этого. Он кусает губу, и чувствует себя ужасно неправильно. Да, Лёша хочет уехать. Да, Антону будет плохо без него. Но может только так эти странные чувства к нему притупятся?       — Я п-просто беспокоюсь за тебя. Ты ведь раньше говорил, что не хочешь до совершеннолетия съезжать, так резко изменил мнение...       Лёха снова вздыхает и всё-таки поднимает глаза.       — Просто хотел рассмотреть разные варианты, спасибо, что беспокоишься. — Он улыбается немного фальшиво и наклоняет голову.       Антон смотрит в его глаза и не может их прочитать. Видит ледяную обесцвеченную стену, вместо эмоций и его это пугает.       — Л-ладно, давай прогуляемся на выходных? — Антон стремится как можно быстрее заполнить тишину и тему сменить. Он определённо заговорит об этом позже. — Я недавно нашёл неплохой учебник по химии и хотел бы сходить за ним в книжный, может вместе пойдём?       — Знаешь, это хорошая идея.       Антон улыбается обеспокоенно немного. Лёша думает, что даже такая улыбка Антона ему нравится. И думает, что пока он не уехал, будет вместе с Антоном как можно чаще, несмотря ни на что.

***

      Антон сидит за своим столом и делает домашку по химии. Почему-то его это занятие успокаивает, от мыслей ненужных отвлекает.       Несмотря на любовь к предмету, его знакомство с химией было ужасно. В 8 классе её вела учительница биологии, которая, хоть и имела какое-то химическое образование, но сам предмет давно не преподавала. Это было тяжко. Антон, аки слепой котёнок, тыкался в предмет, просто пытаясь найти правильный ответ, не то что понять. И уроки были скучными, чёрт возьми.       Ситуацию поправляли рандомные видеоуроки, которые Антон смотрел преимущественно по ночам. Но ему хотелось понять предмет, разобрать его по полочкам. Будто завести с ним диалог и спросить всё, что ему непонятно.       Как-то он даже поделился этими мыслями с мамой. И, знаете, она хорошо к этому отнеслась, предложила даже к репетитору походить. Антон был бы не против но... деньги. У него с детства какое-то приёбнутое отношение к деньгам. Жаба его придушила и он отказался. Нет, Тоха был уверен, что мама заплатит, но будет перерабатывать. Он не хотел, чтобы с ней что-то случилось.       Но, уже на следующей неделе, мама сказала, что уже его записала, оплатила занятие и молча скинула ему адрес. Антону было приятно. Хоть на душе и скреблись кошки.       С репетитором было хорошо. Они могли поболтать о химии и учёбе, Антон мог задать кучу вопросов и, пусть даже они были глупые, учительница с вниманием отвечала на все. У неё дома просто было комфортно. Тоха быстро втянулся в учёбу, хотя до этого в химии был практически нулём. И репетитор начала подсовывать ему задачки из ОГЭ. Господи, со временем он мог их решить. Это эйфория, которая охватила его, ощущалась мурашками, покалыванием в носу, и такой придурковатой улыбкой, что хотелось завернуться в одеялко, чтобы никто её не видел.       Так мой дорогой Антон Плотников и пришёл к внезапному желанию связать свою жизнь с химией и дальше.       Первое, что пришло ему на ум — медицинский. Банально? Даже слишком. Но туда нужна ещё и биология, а с этим были проблемы. В его школе всегда были какие-то херовые биологички, так что предмет он возненавидел. Но.. аппетит приходит во время еды, ведь так? С химией прокатило, авось и с биологией прокатит. Он уже думал, что устроится на подработку летом, чтобы оплатить какие-нибудь курсы.       Второй проблемой Антона с этим направлением определённо была нагрузка.       Вы вообще читали отзывы к медицинскому университету? Вот и не стоит. Тем более не стоит искать каналы бедолаг, которые там учатся. Тем более не стоит просто смотреть в их уставшие и пожелтевшие от недосыпа лица. Антон понимал, что вероятность сдохнуть от рака, старости или неудачной вписки — ничто, по сравнению с вероятностью сдохнуть от переутомления в медицинском. Нет, определённо, он не выдержит. Надо ли вообще?       А хочет ли он людей лечить? А справится ли он? А что он вообще хочет и что у него получается делать "хорошо" в это ебацкой жизни?       Задаваясь этими вопросами снова и снова по кругу, Антон был уверен, что пятнадцатилетний подросток на это ответить впринципе толком не сможет. А тем более он, просто Тоха, который живёт как-то о будущем не думая.       Вот он и отложил эти рассуждения в ящик "я подумаю об этом позже". Тоха даже жалеет, что его не оставляли в каком-нибудь 7 классе на второй год, так бы у него было больше времени на подумать.       Антон хмурится и топает на кухню, чтобы заварить себе мятный чай и поскорее уснуть. Хотя бы просто успокоится. Последние полчаса он решал ОВР и она его просто довела. Тоха никак не мог уравнять это чёртово уравнение, коэффициенты уже за десяток перевалили, что нормой являлось только в очень редком случае. Он к этой ёбанной хуете уже со всех сторон подступался, перерешивал и перепроверял уже, наверное, раз пять.       Антон снова хмурится. В мыслях мелькают слова мамы о том, что если постоянно хмуриться, то появятся морщины и Антон, блять, хмурится ещё сильнее. Он раздосадованно бьёт в ответ дверь, на которую наткнулся в темноте. Максимально тихо, конечно же. Но звук, блять, получается максимально громким. Благо, хоть матюкается себе под нос он реально тихо, потому что слышит, как мама ворочается в соседней комнате. Всё его существо будто вытягивается, сливается с окружающим пространством и замирает. Шуршания в соседней комнате затихают и он выдыхает.       Он умывается прямо на кухне, немного промачив свою чёлку. Через некоторое время выходит в коридор уже с горячей чашкой чая.       Антон, молча пялясь в окно, пьёт чаёк и в его голове какие-то пространные мысли о физике, тёмной материи и звёздах. Кстати, забавный факт, чем дольше вглядываешься в небо — тем больше звёзд видишь. А если долго смотреть на одну звезду, кажется, что она мерцает и немного двигается. Правда, из окна серой многоэтажки, томным вечером решительно никаких звёзд не видно.       Обидненько.       Он ставит чашку на стол, решая, что ну на этот раз точно вовремя её уберёт и помоет. Хотя бы до образования чайной лавки прямо в его комнате.       Антон ложится на кровать и лыбится теперь в потолок. Настроение было такое апатичное — попялиться куда-то.       Антон думает про Лёху.       Думает, что странно всё это. Думает, что как-то несправедливо так вот резко менять свои планы и бросать его одного. Что нужно обязательно расспросить его о том, в какой город он поступит, чтобы с ним увязаться. Тохе кажется, что с его баллами будет сложновато поступить и тут же ругает себя за это. Он сделает всё, перепробует как можно больше вариантов. Обязательно.       Без Лёхи как-то одиноко слишком.       Тут же думает о маме и разрывается. А ей-то каково будет? Он беспокоится за неё и куча тревожных мыслей в секунду заполняют его голову. Антон переворачивается на другой бок и хмурится.       Снова думает о Лёхе.       Антон скучает. Вроде сегодня и виделись, но как-то мало. Сердце нежность разрывает, когда он вспоминает его лицо, радостное такое. Его улыбку, прикосновения. Он сворачивается в калачик, колени к груди прижимает и руками обнимает себя.       Странно.       Весь вот этот ворох эмоций, просто при его виде. Вроде, на любовь похоже.       Антон хмурится.       Думает, что всякие глупости в голову лезут из-за дикой усталости. Ему срочно нужно забить голову чем-то другим. Только тело устало чертовски, а сознание, будто издеваясь, спать не хочет.       Он ставит ноги на холодный пол и ёжится. Тоха опять смотрит в окно и вздыхает тяжко.       Антон не может заснуть до двух.