Семейные разборки

      Как часто мне приходится оглядываться назад, к прошлому, в котором я был счастлив, при власти и, несмотря на своё положение в обществе в качестве судьи, какая-то ответственность или житейские заботы простых граждан не нависали надо мной. Приятно вспомнить, что в те времена я больше беспокоился о том, что надеть, с кем провести ночь и где выпить. Моя жизнь была сказкой, где я был прекрасным принцем, который по щелчку пальцев мог заполучить любую девушку или юношу во Вратах Балдура. Но всего одно событие в корне изменило всю мою жизнь.       Эти чёртовы Гуры! Народ варваров называющий себя благородными детьми Селунэ. Мне хочется громко рассмеяться, когда я слышу это. Они не более чем бандиты, которые считают своё племя выше других и уверены в своей вседозволенности. Но когда кто-то спускает их на землю и прямо им говорит о нарушении закона – они смеют ныть о притеснении и несправедливости. Чернь! Эти кочевники перешли мне дорогу, и я, имея власть городского судьи, воспользовался своим правом и наказал их со всей серьёзностью – прогнал их с территории Врат Балдура. По правде говоря, я действовал исключительно в своих интересах, но мне было приятно, когда мирные граждане стали чаще благодарить меня за это решение. Кто же мог знать, к чему это приведёт. Сейчас, спустя долгие-долгие годы с момента моего перерождения, я уже смутно помню эту историю. Стояла ночь, тишина, которую в миг нарушили пьяные крики толпы молодых гуров, затем у одного в руке сверкнул нож и меня окутала острая, невыносимая боль в животе и левом боку. Всё это я вспоминаю урывками, словно вспышки. Но когда пришёл Он – все осколки снова собирались в одну картину. Невероятно, как будто какая-то неведомая сила выделила в моей памяти именно этот отрывок и поставила на нём клеймо: «НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЙ».   - О, кого же я вижу? – сочувственно прошептал мужчина. – Вы были очень непослушным мальчиком, уважаемый судья. Глядите же, чем это обернулось.       Я помню, как наши взгляды встретились в тот момент. Как красные сверкающие в ночи глаза мужчины, одетого в черные одежды, не отрываясь следили за каждым моим выражением лица. И как по щелчку пальцев я вспомнил, где раньше мог видеть этого человека. Первая наша встреча произошла на каком-то званном ужине, когда я только начинал свою карьеру магистрата. Подобно ярким вспышкам, в моей памяти промелькнули моменты, когда я замечал его на других вечерах среди приглашенных гостей, видел в зале суда на моих слушаниях и даже в барах, где людям его положения не свойственно появляться. И каждый раз его глаза неотрывно следили за мной. - Вы… вы Казадор З-Зарр? – еле слышно прохрипел я, прежде чем закашляться. - Старайтесь не говорить и не напрягаться лишний раз, Ваша честь. – обращение ко мне слетело с его языка скорее, как издёвка, нежели как знак уважения. – Впрочем, судя по вашему состоянию, жить вам осталось считаные минуты. - Н-нет! Я… я не х-хочу…! - Ну, это неудивительно, мой мальчик. Ты ещё так молод, так свеж и прекрасен. Мне грустно смотреть, как смерть забирает таких, как ты. Однако, - аристократ сделал многозначительную паузу, - у меня есть кое-что, что поможет обмануть смерть… или, правильнее будет сказать, обойти. В любом случае, ты выиграешь эту битву. Ты не только будешь жить, но и получишь особый дар. Мне нужно твоё разрешение и только. Что скажешь?              Вспоминания об этом разговоре сейчас, когда прошло более 100 лет с момента моего перерождения, я снова и снова жажду вернуться в прошлое, чтобы изменить своё решение. Отказать, оттолкнуть, плюнуть в лицо и вызвать его гнев. Тогда он бы просто оставил меня умирать там, в переулке. Но сейчас уже поздно что-то менять. Сейчас этот патриарх, спасший меня от смерти, стал моим полноправным хозяином. От него не сбежать, с ним бесполезно бороться, ему невозможно отказать, не столкнувшись с последствиями. Крепкая связь хозяина и отродья навсегда сковала нас.       Теперь у меня нет никакой власти, денег и свободы. Теперь у меня вообще нет ничего моего. Одежда, кровать, еда (кровь мёртвых гниющих крыс), да даже моё собственное тело – всё это принадлежит целиком и полностью хозяину. Он управляет моей жизнью. Только по его приказу я могу выйти из замка, поесть, войти в транс, переспать с кем-либо. Впрочем, с последним ещё существует какая-то свобода воли: выходя на охоту, я сам выбираю, кого привести ему. Но жертва необходима, если я хочу получить хоть какую-то пищу, а не отправиться на неделю на псарню.       Семья Казадора Зарра, где помимо «отца», - как он предпочитает, чтобы мы его называли на публике, - есть ещё я, три мои сестры: Далирия, Вайолет и Аурелия и брат Петрас, который всего-то пару лет назад присоединился к нам. Все мы находимся в ежовых рукавицах хозяина, каждый должен вертеться, чтобы получить его одобрение и не попасться под горячую руку. Порой, настроение хозяина настолько изменчиво, что все мы вынуждены терпеть побои за пустяки, а порой он прощает, утешает и поощряет всех нас за то, что раньше не приносило и одной мёртвой крысы. И как часто он любит повторять, что наказания созданы, чтобы воспитывать и дисциплинировать нас, что всё это для нашего же блага, и что он любит всех своих детей. Что же, справедливости ради, он иногда показывает свою «отцовскую сторону». Например, когда Вайолет пришла с неудачной охоты в ужасных синяках и порезах, потому что её жертва была слишком груба с ней. Хозяин нашёл этого подонка и лично размазал по стене, да так, что от скота осталось только кровавое месиво. Или как однажды один влиятельный гость во время зимнего бала очень нелестно выразился о красоте Аурелии и её расе. Казадор хоть и в довольно мягкой манере, но потребовал у гостя извинений, что было весьма неожиданно. Ещё был случай, когда Петрас задержался на охоте до восхода солнца. Можно сказать, что тогда он оказался в серьёзном положении, которое могло привести к его неминуемой смерти, но карета, которую очень кстати вызвал хозяин, успела прикрыть его от солнечных лучшей и увести к замку. Петрас, конечно, был наказан за свою нерасторопность, но хоть остался жив. Таких случаев было немного, но они были. И такие случаи поднимали Казадора в глазах его детей.           Что касается меня, то наши отношения с хозяином были… сложнее. Всё те же наказания, что и для других, были и похвала с поощрением в случае хорошего поведения и удачной охоты. Однако же с первых недель моего пребывания в замке, хозяин бросал на меня странные взгляды, нарушал личные границы, трогая и лаская мои волосы и лицо. Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда для меня было ещё спокойное время. Он будто бы пробовал меня, испытывал. Тогда я был самым первым его отродьем; может именно по этой причине он не заходил дальше прикосновений. Казалось, что даже наказаний и порицаний с его стороны было куда меньше. Год спустя появилась Далирия, и это послужило чем-то, что изменило хозяина, разожгло в нём огонь похоти. Хоть и прошло много времени, но я всё ещё помню тот вечер, изменивший всё. - Астарион, хозяин хочет видеть тебя в кабинете. – излишне высокомерно проговорил камергер Дюфэ. - Могу я знать причину вызова? – было слегка тревожно слышать это, но я постарался придать голосу скучающую нотку. - Сам сходи к нему и узнаешь! – раздражённо рявкнул камергер.       Больше не тратя время на разговоры, я встал со своей кровати, быстро причесался и пошёл в сторону бального зала. По пути я начал думать, чем заслужил внимание хозяина и за какую выходку я мог бы быть наказан. После появления новой сестры, всё внимание Казадора было уделено ей: дисциплина, обучение, кормление. Не то, чтобы я был не рад тому, что взгляды и касания хозяина больше не направлены только на меня, но меня не покидало странное ощущение одиночества. Когда я стоял у дверей в кабинет, волнение сковывало моё тело. Но может это приятное волнение от встречи с отцом, который уже недели две не видел меня? - Входи, дитя! – громкий голос хозяина за дверью отвлёк меня от мыслей. Лучше не заставлять хозяина ждать, поэтому я тут же нацепил на лицо приветливую улыбку и открыл дверь. - Хозяин, я слышал, что вы вызывали меня?       Казадор сидел на своём диване, держа бокал с кровью и слегка помешивал его содержимое. От тут же обратил своё внимание на меня, осматривая с головы до ног. Второй рукой он поманил меня к себе, жестом указывая присесть рядом. - Ты выглядишь немного расстроенным, мой мальчик. - Ну… просто я немного удивился, когда… когда меня вызвали, хозяин. – мягкость в его голосе сделала меня ещё более нервным. А когда я присел рядом с ним, эта близость и вовсе заставила всё моё тело покрыться мурашками. – Я вёл себя хорошо, и… и на охоте…? - Ты здесь сегодня не из-за наказания, Астарион! – резко перебил меня он. – Но если продолжишь свою болтовню, то пару дней в конуре я могу тебе обеспечить. – также быстро он перешёл с холодного тона в нежное мурлыканье. – Я подумал, что с новым пополнением в семье, мой первенец мог почувствовать себя покинутым. Слишком много хлопот навалилось на меня за последние недели, некогда было даже увидеть тебя, дитя моё.       Он поставил свой бокал на стол прежде, чем раскрыть свои объятия для меня, терпеливо ожидая. Не рискуя вызвать в нём волну гнева, я припал к его груди, ожидая, когда его объятия, подобно медвежьему капкану, захлопнутся. Он что-то тихо напевал мне на ухо, пока удерживал меня; похоже, что его хозяйское влияние смогло успокоить мою тревогу. Но это состояние продлилось недолго. Всё ещё напевая, его руки медленно стали блуждать по моему телу: сначала по спине, талии и бокам, а потом опускаясь к бёдрам и заднице. Действия начали пугать меня, заставляя тихо стонать и дышать чаще. - В чём дело, дитя? – хихикнул хозяин, грубо охватывая ткань на моих штанах. – Я думал, что тебе нравится такое внимание? Ты всегда так сладостно стонешь и кричишь, когда глупый скот использует тебя. Уже не раз я ощущаю… ревность, когда они получают то, что может принадлежать только мне. Но, после страстной ночи с тобой, их кровь настолько сладка, что я не могу запретить тебе делать это. - К-конечно, всё ради вас, хозяин. – пришлось одеть маску блаженства на лицо, чтобы не разозлить Казадора, но глубоко в душе я хотел сбросить его с себя и убежать как можно дальше. - Год… целый год я терпеливо ждал, когда могу насладиться тобой, мой мальчик. Не понимаю, зачем я так долго ждал? К чему тратить время на слуг и жертв, когда самая желанная сладость была у меня под носом. – он повалил меня на диван, яростно срывая одежду.       Сначала я слабо сопротивлялся, но, когда красные глаза пронзили меня, давая понять, что это действие может привести к суровым последствиям, я был вынужден успокоиться. Хищная улыбка тут же расцвела на лице Казадора, после чего он наклонился и, лизнув моё ухо, прошептал: - Смысла сопротивляться нет, дитя моё. По щелчку пальцев я смогу усмирить тебя. Но мне будет очень приятно слышать твои сладостные крики. Давай постараемся сделать эту встречу приятной для нас обоих.       В ту ночь он впервые взял меня. И хотя его действия были резкими и быстрыми, он не был груб со мной. А когда всё закончилось, и он отпустил меня в комнату; позже мне принесли двух больших крыс. На первый взгляд, я даже не имел права жаловаться, ведь с того момента, как я стал ходить на охоту за пищей для хозяина, секс был основной задачей. Просто… тогда я не рассматривал хозяина, как любовника. Но Казадор очень быстро дал мне понять, что «любовник» - это неверное понятие. После той ночи я стал всё чаще бывать в его кабинете, а позже и в его личных покоях; до того дня, я даже не знал, что у хозяина есть собственная спальня для похоти. Он перепробовал со мною всё возможное, на что была способна его больная фантазия. С каждым разом это было всё грубее, всё жёстче, всё извращённее. И с каждым новым визитом он находил, чем меня удивить.       Так пролетали годы. И вот уже в комнате вместе со мной и Далирией жили Вайолет, Аурелия и Петрас. С двумя другими моими сёстрами хозяин уже не возился так долго, предоставляя почти всё обучение своим старшим детям, время от времени проверяя и добавляя от себя уроки, которые мы с Далирией могли упустить. Ну а Петраса он и вовсе скинул на мои плечи. Казалось, что с первых дней его появления здесь, хозяин уже сильно разочаровался в нём. Не стану скрывать, что с появлением каждого нового отродья, я всеми силами желал, чтобы они отвлекли внимание Казадора от меня. В конце концов, все его дети отличались красотой… даже Петрас был внешне не так уж плох, если бы не был глупым ослом.       Не было секретом, что хозяин делил ложе со всеми своими детьми. В кругу семьи все почти открыто говорили об этом: Вайолет с нескрываемой гордостью, Аурелия, скромно опуская глаза в пол и обхватывая ноги своим хвостом, Далирия с безразличием, Петрас с показным бахвальством. Я же сначала старался открыто не афишировать наши с Казадором встречи, но все знали, что я был частым гостем в его покоях. Они ненавидели меня за это. Ненавидели за то, что я, сам того не желая, получаю больше внимания от отца. Ненавидели, потому что я говорил им, что мне это не нравится, но на самом деле наслаждался. Особенно эта ненависть поглотила Петраса, ведь он-то получал меньше всех внимания. Он старался охотиться успешнее, вёл себя подобно верному псу, шпионил и ябедничал, и отдавал всего себя, когда нужно было кого-то наказать. Жаль, это был напрасный труд. Ничего кроме крысы и слов «молодец, мальчик» он не получал. За редким случаем, когда хозяин был в очень хорошем настроении, он мог похлопать его по плечу, слегка пригладить волосы или поправить какую-то часть его одежды, после чего Петрас мог весь день ходить гордым, как индюк на ферме. Было даже забавно на него смотреть в этот момент. Похоже, в такие моменты он в упор не замечает, как хозяин аккуратно расчёсывает длинные мягкие волосы Вайолет, дарит нежные поцелуи Аурелии или обсуждает с Далирией какую-либо книгу. Но, разумеется, Петрас просто не может игнорировать, как хозяин недвусмысленно трогает мой подбородок и щёки, ощупывает моё тело или грубо тянет за руку в сторону кабинета или спальни.       Но хозяин был не единственным, кого манило моё тело. Как один из самых влиятельных лиц Врат Балдура, он часто приглашал в свой замок гостей. Некоторые приходили для подписания контрактов, другие из-за желания подлизаться. Были и те, кто приползал на коленях просить о помощи. И каждый покинувший кабинет Казадора Зарра, уходил в невидимом ошейнике, к которому уже была прикреплена длинная цепь. И таких цепей в руках хозяина было десятки, а может и сотни, по всему городу и за его пределами. Однако, чтобы привлечь крупную рыбку, нужна была хорошая наживка, яркая и блестящая. Многие влиятельные лица города были запятнаны грехом алчности, чревоугодия и, в особенности, похоти. Лорд-вампир отлично знал об этом. Знал, кому из гостей понравится скромная тихая Аурелия, кто хочет видеть на своих коленях дикую и необузданную Вайолет, и чей член должен принять в себя Петрас. И, разумеется, меня он предлагал только особым гостям. Жаль только, что особых гостей было уж слишком много. Иногда я был главным и единственным блюдом на званном ужине. Странно было видеть, как такой собственник, как Казадор Зарр, делится своим любимым ребёнком, - он сам же меня так называл в порыве страсти, - со скотом, которого так ненавидел и презирал. Этот вопрос мучит меня и по сей день, и всё же я никогда не осмелюсь задать его хозяину.                            Боже, где же я мог так оступиться, чтобы привлечь внимание такого существа?! Если бы я только знал, какие действия вызвали в Казадоре эту одержимость мной, я бы тут же стёр все следы этого из себя. Я бы старался вести себя так, чтобы не привлекать лишнего внимания. А если бы мне удалось вернуться в прошлое, - в те дни безудержного веселья и беззаботности, - я бы сделал так, чтобы наши пути не пересеклись; и Казадор Зарр никогда бы не увидел во мне раба, игрушку, отпрыска. Я поменял бы работу, переехал подальше от Врат Балдура, не связывался бы с гурами. Да что угодно, лишь бы красные глаза лорда-вампира никогда больше не взглянули на меня с похотью или презрением! Но какой толк сейчас об этом говорить? Мне не сбежать, хотя я и пытался. Пытался и поплатился за это наказанием, которое надолго засело у меня в памяти. Больше я не хочу совершать такой ошибки, хозяин сделал всё, чтобы этот урок был усвоен мной.       Моё будущее туманно. Я вынужден совершать одни и те же действия день ото дня, просто чтобы выжить… просто, чтобы заглушить вечный голод… просто, чтобы спастись от плети кровожадного Гоуди. Но даже удачная охота или успешно выполненное задание не спасут меня от хозяина. Неважно, как изменится мир вокруг, неважно, сколько у меня будет братьев и сестёр, и уж тем более неважно, какой скот явится к дверям Казадора Зарра завтра, чтобы умолять его об услуге. Нет, всё это не изменит моего будущего. Значение имеют лишь слова: «Ты мой, навечно».