Противостояние

***

      Все разные принадлежности, которые загораживали дверь в вертикальный коридор, теперь были убраны, и эта часть шестой палубы была равномерно, хотя и тускло, освещена двумя большими кругами света на ничем не примечательном сером полу над головой Торпа.       Освещение было изобретением Юджина.       Он вытащил два рулона туалетной бумаги из двенадцати упаковок и вставил зажженный фонарик в отверстие в каждой, как будто закупоривал пару коротких толстых бутылок. Это обеспечило широкое основание, чтобы фонарики не падали, когда он ставил их дыбом. Он усмехнулся и назвал их торшеры.       Тайлер не присоединился к хихиканью.       Раненый мужчина теперь сидел в дверях вертикального зала, свесив ноги через край, а одна рука мертвой хваткой вцепилась в перекладину на уровне его головы. Он жалко сутулился при двух с половиной G, выглядя так, как будто он весил все свои предполагаемые четыреста фунтов. Под его ногами глубины вертикального коридора были черными, как бездонная яма. Импровизированная сбруя, которую Торп и Юджин сделали из желтых нейлоновых ремней, перекрещивала его плечи, бедра и промежность.       Торп осторожно потянул её туда и сюда, чтобы проверить прочность.       — Теперь помни, мы не позволим тебе упасть, но и не собираемся тащить тебя наверх. Ты не двадцатифунтовый мешок с припасами. Мы не сможем поднять тебя при такой скорости. Вместо этого это будет подъем с помощью. Тебе придется взбираться по лестнице руками и одной здоровой ногой. Когда веревка ослабнет, мы натянем её потуже и закрепим. Затем ты можешь ослабить усилия, и мы исправим это, и это тоже обезопасит тебя. И так далее. Есть вопросы?       — Нет. Я понимаю, — сказал он без энтузиазма.       — Хорошо. Я поднимусь и присоединюсь к остальным, и дам тебе знать, когда мы будем на месте и готовы начать.       Торп вытащил фонарик из одного из двух торшеров и положил его — всё ещё направленным вверх и по — прежнему включенным — в карман на передней части правого бедра. Он заправил клапан кармана, обтянутый липучкой, за головку фонарика, чтобы он не загораживал свет. Его луч попал ему в глаза, когда он посмотрел вниз, но в темноте вертикального коридора это было бы намного лучше, чем ничего.       Похлопав Тайлера по спине для ободрения, Ксавье сел рядом с ним и, ослабив хватку мужчины на перекладине и убрав его руку с дороги, выбрался на лестницу. Он поднимался осторожно, напрягаясь из-за своих собственных четырехсот пятидесяти фунтов.       Перекладины перед его лицом были освещены снизу его карманным фонариком. Резкий угол света подчеркивал грубую текстуру краски на стене за перекладинами. Поверхность краски выглядела как обширное поле с микроскопически маленькими горами.       Освещение было отвлекающе неустойчивым. Оно подпрыгивало и колебалось, а иногда и совсем гасло — обычно, когда Торп поднимал правую ногу, и луч падал на его бедро или большую складку на джинсах.       Когда это исчезло, Торп обнаружил, что его поглотила чернота. Именно в такой момент ему показалось, что он услышал чей-то шепот: — Ксавье?       Он не был уверен, однако. Это было так мягко и прозвучало снова: — Ксавье Уильям Торп?       Ксавье перестал карабкаться. Он посмотрел вверх, затем вниз. Палубы шесть и десятая были слишком далеко; голос не мог исходить ни от одной из них. В этом месте в вертикальном коридоре ускорение упало примерно до полутора, поэтому он держался за перекладину одной рукой, а другой взял свой фонарик. Торп направил луч вверх, вниз и повсюду вокруг, но никого не увидел.       — Торп? — зашептал голос. — Ты один?       — Кто ты? — прошептал он в ответ.       — Это я: Сократ. Я всё ещё в сознании, хотя и не долго. Я работаю на батарейках. Pocketsize говорит мне, что Вы один. Это правда?       — Да, но почему ты спрашиваешь? Разве ты не видишь, что мы делаем через камеры в коридоре?       — Нет. Отключение электроэнергии затрагивает все камеры корабля, внутренние и внешние, а также корабельные микрофоны и систему внутренней связи. Я фактически слеп, глух и нем.       — Тогда как ты можешь говорить?       — В моем радиоканале com-link для ретрансляции сотовых соединений есть резервная батарея на случай чрезвычайных ситуаций. Я использовал его, чтобы позвонить Вам через ваш pocketsize.       Торп взглянул на открытую дверь на десятой палубе, где его ждали остальные. Он не видел, чтобы головы просунулись в дверь, глядя вниз и наблюдая за ним, но это не доказывало, что никто не стоял возле двери и тайно не подслушивал. Он решил рискнуть.       — Ты завершил свой анализ библиотечной информации?       — Нет. И я не уверен, что моих батареёк хватит надолго для этого.       — Тебе удалось кого-нибудь устранить?       — Да. Йошо Танака и Энид Джинджер Синклер. Отчасти потому, что они слишком молоды, но также потому, что у них есть хорошо задокументированные личные жизни, которые подтверждают, что они оба учились в начальной школе на Земле в тот период времени. Также нет никаких указаний на то, что кто-либо из их родственников или друзей когда-либо был связан с этим событием.       — А как насчет остальных?       — Личная история Юджина в то время была отрывочной, и есть некоторые указания на то, что многое из неё было изменено позже. Я не смог определить, было ли это сделано просто для исправления информации, которая изначально была ошибочной, или это была фальсификация записей — для прикрытия незаконной деятельности или для прикрытия санкционированной правительством деятельности по соображениям безопасности.       — Личная история Тайлера также отрывочна, но она помещает его в то время на Луне.       — Что касается Лариссы: её личной истории почти не существует. Это больше похоже на то, что её стерли начисто, чем модифицировали. Я не смог узнать ничего из того, чем она занималась с тех пор, как закончила колледж. Я даже не могу поместить её на Землю или Луну в течение рассматриваемого периода времени.       — Вот что я тебе скажу, — зашептал Торп, — Мои руки ужасно устали висеть здесь. Как насчет того, чтобы ты загрузил остальные результаты в мой pocketsize, и я прочитаю их после того, как закончу карабкаться по этой лестнице?       — Если хотите. Но прежде чем мы закончим этот разговор, мы должны договориться о наборе секретных сигналов.       — Что ты имеёшь в виду?       — Когда я захочу Вам что-то сказать, у меня будет Ваш pocketsize перезвон, вот такой.       Торп услышал нежный звук церковного колокола, звенящего вдалеке.       — Но я не буду с Вами разговаривать, вместо этого я напишу свои сообщения в виде текста на поверхности дисплея.       — И если я захочу поговорить с тобой, я просто уйду сам и скажу своему pocketsize позвонить тебе. Как всегда.       — Да, но одно предостережение: никому не говорите, что я в сознании. Даже тем, кому Вы доверяете.       — Почему нет?       — Потому что даже в моем ослабленном состоянии я всё ещё представляю угрозу для диверсанта. И если он или она обнаружит, что я не мертв, он или она наверняка попытается убить меня снова, и следующая попытка может оказаться успешной. Я могу продолжать искать в библиотечной информации подсказки к убийце, но только до тех пор, пока мое существование остается тайной.       — И твои батарейки выдержат?       — Да. И это тоже.

***

      Здоровая рука Уэнс, всё ещё висевшая на поручне, наполовину в вмятине в форме скафандра, начала уставать.       Похоже, пришло время придумать план получше.       Вытащив пару отверток среднего размера, она взяла по одной в каждый кулак и начала прокладывать себе путь обратно к воздушному шлюзу на девятой палубе. Двигаясь медленно, Уэнс специально отводила ручки от себя, чтобы, если одна из них соскользнет, она не выскользнула из вспененного алюминия, а, наоборот, врезалась ещё глубже. Вскоре ей стало так комфортно с этим новым методом восхождения, что она вообще проигнорировала двери и поручни и просто проложила длинный извилистый путь к воздушному шлюзу.       Ей пришло в голову, что она наводит ужасный беспорядок во внешней части корабля. Остановившись рядом с грузовым люком, Аддамс оглянулась на свой след из сорока или болеё дырок. Кто бы ни владел этим кораблем, он будет в ярости.       Она покачала головой и проткнула еще одно отверстие.       — Слишком плохо. Но мне уже все равно.       Дверная рама аварийного шлюза на девятой палубе была выкрашена красными и желтыми диагональными полосами и образовывала выступ длиной в один фут по всему периметру чистой белой двери шлюза.       Уэнс продолжала наносить удары отверткой, пока не повисла рядом с воздушным шлюзом, затем ухватилась за поручень на дверной раме и мягко подтянулась, заняв позицию перед дверью воздушного шлюза. Оказавшись там, она поставила обе ноги на красно-желтый выступ и встала нормально. Вращение корабля обеспечило ей примерно треть силы тяжести. Это было так удивительно естественно и знакомо, что она улыбнулась.       — Чувак, я буду рада попасть внутрь. Я готова воссоединиться с цивилизованным миром.       Она представила, что спит в настоящем тюбинговом гамаке и ест настоящую еду настоящей вилкой и ложкой. Это приключение официально завершено.       Но даже когда она погрузилась в эти приятные мысли, она всё больше осознавала, что темнота захлестывает дверь снова и снова, примерно каждые пять секунд. Решив, что это происходит с тех пор, как она ступила на выступ, теперь она решила, что он напоминает человеческую фигуру.       — Это… Это… Это моя тень?       Она снова скользнула по двери.       — Да, это я.       Поскольку зеркальные поверхности их не отображают, Уэнс не видела свою тень раньше, но теперь, когда она бесконечно кружила вокруг неё, это было невозможно игнорировать.       Повернувшись, она встала лицом к Солнцу. Казалось, что оно бегает по небу по огромному кругу, как ребенок, играющий с ней, дразнящий её.       Аддамс наблюдала за ним на протяжении нескольких кругов. Его траектория представляла собой круг такой величины, что разделила небо на две неравные части, занимающие примерно одну треть и две трети от общей площади неба.       — Слишком много этого, и у меня закружится голова.       Закрыв глаза, она повернулась спиной к солнцу и попыталась привести свои мысли в норму.       — С меня хватит приключений на всю жизнь. Пора заходить внутрь.       Уэнс потянулась к контрольной панели шлюза. Он был высотой по плечо и утоплен в дверной раме справа…       Панель управления отсутствовала. Место, где оно должно было быть, было гладким и непрерывным: без опознавательных знаков, неизменным и, безусловно, необработанным.       Аддамс застыла на месте. Её замешательство переросло в страх. Как бы ни старалась она бороться, казалось, её не пустят внутрь этого корабля. Её пульс участился, и она балансировала между разочарованием и паникой, пока случайно не посмотрела вниз.       Панель управления находилась слева и на уровне её колена.       — Что за идиот спроектировал этот корабль? У них гравитация перевернута!       Именно в этот момент она заметила, что маленькое окошко воздушного шлюза тоже было высотой по колено.       — Это безумие!       Вспомнив кое-что, что она видела ранеё, она посмотрела дальше вниз: за выступ, на котором стояла. Грузовой люк с большой черной надписью «Двенадцать», нарисованной на нем, был поднят правой стороной вверх.       Нахмурившись, она перебирала в уме подсказки.       Этот грузовой люк находился с другой стороны от центра вращения корабля, но с этой стороны все перевернуто, поэтому вращение не имеёт никакого отношения к обеспечению пассажиров и экипажа удобством искусственной гравитации. Окончательное осознание обрело форму. Этот корабль никогда не предназначался для вращения. Что-то не так.       Независимо от проблем корабля, Уэнс знала, что её самой большой проблемой было то, что она всё ещё находилась за его пределами.       Опустившись на колени, чтобы дотянуться до пульта управления воздушным шлюзом, Аддамс открыла хромированную крышку. Ни один из индикаторов не горел. Панель выглядела мертвой. Нажатие кнопки, помеченной перевернутыми словами «Цикл входа», она прижала шлем к двери, прислушиваясь, не всасывает ли воздушный насос воздух из шлюзовой камеры.       — Звука не было.       Уэнс несколько раз нажала кнопку внутренней связи, вызывая корабельный компьютер или капитана. Она, конечно, не смогла бы разговаривать с ними через вакуум, но любой идиот знал, что можно прижать шлем или лицевую панель к переговорному устройству и общаться, крича во всю мощь своих легких. Хотя, по правде говоря, в этот момент Аддамс планировала постучать по этой штуке только для того, чтобы сообщить им, что кто-то хочет войти.       Она ждала. Ничего не происходило. Индикаторы внутренней связи оставались мертвыми.       — Думаю, мне просто придется сделать это вручную.       Маленькая дверца размером не больше её ладони, выкрашенная в вишнево-красный цвет и расположенная примерно на высоте пояса, была помечена «Ручное управление циклом». Открыв её, Уэнс прочитала перевернутые инструкции по вводу. Она уже знала процедуру, но безопасность требовала строгого соблюдения всех без исключения предоставленных наборов инструкций. Такова политика компании.       — Чья политика? На кого я работаю?       Она почти вспомнила — или почувствовала, что почти вспомнила, — но информация ускользнула.       Уэнс закончила читать. Процедура была простой.       Шаг первый: убедитесь, что внутренняя дверь шлюза закрыта и заперта на засов…       Опустившись на четвереньки, она посмотрела в маленькое окошко. Внутри было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, поэтому она включила фонари на шлеме. Три луча — один справа, другой слева и один над лицевой панелью — хорошо освещали камеру воздушного шлюза. Внутренняя дверь была закрыта и заперта на засов.       — Хорошо.       Уэнс встала.       Шаг второй: откройте клапан с красной ручкой, чтобы выпустить весь воздух из камеры…       Когда она повернула красную ручку, из отверстия в дверном проеме шлюза над её головой вырвалась струя белого газа, похожего на воздух, которым она дышала, чтобы добраться до этого корабля. Газ направился в общем направлении Солнца. Когда реактивный самолет превратился в ничто, пришло время для…       Шаг третий: закройте клапан с красной ручкой, и…       Шаг четвертый: открутите засов и толкните внешнюю дверь воздушного шлюза, войдите внутрь, а затем закройте и заприте дверь на засов…       Закончив эти действия, Уэнс открыла еще одну маленькую вишнево-красную дверцу высотой примерно по пояс, на которой также была надпись «Ручное циклическое управление», но находилось внутри воздушного шлюза.       Шаг пятый: откройте клапан с зеленой ручкой, чтобы наполнить шлюзовую камеру воздухом изнутри корабля…       Струя белого газа ударила в камеру вдоль стены у её ног. По мере того, как давление воздуха росло, она почувствовала дуновение: сначала слабое, но становящеёся сильнеё. Вскоре воздух закружился вокруг неё, как миниатюрный, хотя и безвредный торнадо. Широко улыбаясь, Аддамс уже чувствовала себя в безопасности.       Материал её скафандра начал терять свою жесткость, поскольку давление снаружи сравнялось с давлением внутри. Затем, по мере того как внешнеё давление продолжало расти, его материал начал прижиматься к её коже все больше и плотнеё.       В этом не было ничего удивительного. Почти все вакуумные костюмы поддерживали давление воздуха ниже, чем на космических кораблях. Чем меньшеё давление должен был выдерживать скафандр, тем легче и гибче его можно было сделать, и тем меньше он утомлял бы тех, кто надевал его во время работы в течение всей смены.       Струя у её ног из белой превратилась в прозрачную, затем исчезла совсем. Приложив руку в перчатке к тому месту, где Уэнс видела струю, оказалось, что поток воздуха всё ещё там. Теперь он был невидим, потому что давление воздуха внутри шлюзовой камеры стало достаточно высоким, и струя больше не расширялась настолько, чтобы вызвать падение температуры, достаточное для того, чтобы водяной пар в нем замерз, превратившись в крошечные кристаллы льда или конденсировавшись в туман.       Когда она больше не могла чувствовать невидимую струю через свою перчатку, она отсчитала шестьдесят секунд, а затем сделала, — Шаг шестой: закройте клапан с зеленой ручкой…       Шаг седьмой: открутите засов и толкните внутреннюю дверь; выходите из шлюза и заходите на корабль…       Помещение перед ней было грузовой палубой: широко открытой и заполненной двутавровыми балками, на которых висели мотки желтого троса. Его освещение резко колебалось: яркое, тёмное, яркое, тёмное, яркое, тёмное.       Тонкие параллельные лучи яркого солнечного света проникали в помещение через маленькие круглые окошки в дверях грузового отсека. В унисон они поворачивались, как будто были прикреплены к своим окнам, пока их углы не стали слишком резкими, и все они на мгновение исчезли, прежде чем снова появиться через окна на противоположной стороне комнаты. Чередуясь в идеальной синхронности с вращением корабля, они проносились вверх по комнате с одной стороны и вниз по комнате с другой, отбрасывая безумно меняющиеся тени, при этом ненадолго освещая узкие полоски пола и потолка и пылинки, плавающие в воздухе. Это причудливое световое шоу настолько отвлекало, что Уэнс не обратила внимания на размер и форму комнаты.       Переступив через край воздушного шлюза, Аддамс наклонилась вперед и поставила ногу в пустоту. Пораженная тем, что пол был не там, где должен быть, она затем обнаружила, что он был не ниже этого, и не ниже того, и не ниже того. Слишком сильно наклонившись вперед, чтобы удержаться, она с криком упала лицом вниз от удара о твердую металлическую поверхность в четырех футах под дверью воздушного шлюза.       Хотя её ботинки упали всего на четыре фута, её голова рухнула на девять.       Её лицевая панель разлетелась вдребезги, разбросав повсюду крошечные осколки стекла. Однако ни одно из осколков стекла не попали ей в глаза, потому что за четверть секунды до столкновения Уэнс повернула голову и зажмурилась. Но на долю секунды после того, как лицевая панель отлетела в сторону, её голова больно ударилась о жесткую металлическую поверхность.       Несмотря ни на что, ей удалось вернуться на корабль, Аддамс даже нашла путь внутрь. Но теперь — жертва высокого потолка — она лежала, распластавшись на животе, фары её шлема светили на холодную металлическую поверхность перед ними, её лицо было в крови, а разум без сознания.

***