Противостояние

***

      Ничего не произошло.       Убрав руку, Торп прочитал надписи, размещенные вокруг основания джойстика. Подняв крошечную пластиковую дверцу красного цвета рядом, он щелкнул единственным выключателем в маленьком квадратном отверстии, которое обнаружил. Кнопка на джойстике начала светиться красным. Джойстик был включен.       Его первая попытка исправить вращение усугубила ситуацию, затем Торп сменил простое круговое движение на сложную восьмерку. Он почувствовал растущее головокружение.       Сокращение самой быстрой части вращения оставило только медленное движение вразвалку, которое уменьшило его головокружение, но вызвало тошноту. Это переваливающееся движение заставило припасы под его телом — всё ещё прижатые центробежно к полу, потолку и стенам — мягко переместиться в новые места; хотя большинство из них осталось в стороне от его пути.       А потом выглянуло Солнце.       Кабина капсулы наполнилась светом, который был одновременно болезненным и всепоглощающе ярким. Ослепленный им, Торп поднял обе руки, чтобы прикрыть лицо, но через несколько секунд почувствовал, как жар просачивается сквозь изоляцию его костюма и угрожает коже на тыльной стороне руки.       Опустив позолоченную защитную маску, он мельком взглянул в переднее окно. Солнце было большим — больше апельсина, который он держал на расстоянии вытянутой руки. Торп несколько раз моргнул, затем закрыл глаза в попытке прогнать остаточное изображение Солнца. Оно задержалось, подчеркивая его интимную близость.       Наклонившись вперед, Ксавье поднял руки в перчатках на уровень верхней части лицевой панели, образовав солнцезащитный козырек, и попытался прочитать надписи на панели управления. Внутри своего скафандра он почувствовал запах горящего пластика.       — Сохраняй спокойствие! Сохраняй спокойствие! Сохраняй спокойствие!       В кабине раздался такой громкий сигнал тревоги, что он мог слышать его через шлем. Это была система жизнеобеспечения, выразившая свою обеспокоенность внезапным притоком огромного количества тепла.       — Машина забеспокоилась настолько, что уведомила людей что что-то может быть не так и что кто-то, возможно, захочет предпринять шаги по этому поводу.       Торп продолжил чтение.       — Это должно быть где-то здесь… Вот!       Подняв еще одну крошечную красную пластиковую дверцу, он щелкнул ещё одним единственным выключателем в маленьком квадратном отверстии. Загорелся новый красный огонек. Этот был расположена между двумя дросселями, очень похожими на дроссели на больших коммерческих авиалайнерах.       Торп наклонял и крутил джойстик, пока в окне не появилась сторона корабля, удаленная от солнца, — его темная сторона. Затем Ксавье сдвинул две дроссельные заслонки вперед.       Тяга маршевых двигателей капсулы мягко прижала его к плотной спинке кресла. Стремясь заметить перемену, Ксавье наблюдал внимательно, но, казалось, ничего не изменилось. Затем медленно, очень медленно Corvus начал увеличиваться. Шестьдесят секунд спустя он становился всё больше и больше, и…       Весь солнечный свет исчез из кабины капсулы. Corvus заблокировал им солнце.       Из-за внезапного снижения освещенности Торп снова почти ослеп. Ожидая, пока глаза привыкнут, он улыбался и даже издал радостный возглас. Собирался спросить, как дела у Энид, когда его глаза достаточно привыкли, чтобы заметить, что темная сторона Corvus всё ещё растет.       Он снова схватился за джойстик и уставился на главный обзорный монитор. Вращая капсулу так, чтобы Corvus был виден в задней камере капсулы, увеличил тягу основных двигателей. Когда показалось, что лайнер перестал расти, Торп уменьшил тягу до нуля, затем целую минуту смотрел на изображение гигантского кувыркающегося корабля, пытаясь убедиться, что местоположение капсулы действительно стабильно. Удовлетворенный, отыскал и сбросил зуммер тепловой сигнализации, затем повернулся к своему второму пилоту.       — Энид? С тобой всё в порядке?       Она смотрела на него, её губы быстро двигались, но, казалось, не издавали никаких звуков.       Ксавье взглянул на основание её шлема чуть выше шейного крепления, затем протянул руку и включил радио на её скафандре.       — …Какого черта ты мне не отвечаешь?! — возмутилась блондинка.       — Эй! Успокойся. У тебя было выключено радио. Ты, должно быть, нажала на выключатель; или, может быть, в него попал летящий конверт с едой или что-то в этом роде.       — Ты не слышал, как я кричала на тебя последние пять минут?       — Нет; и, вероятно, это — хорошо; Мне не нужны были дополнительные отвлекающие факторы.       Он осмотрел её вакуумный костюм с ног до головы. — Ты в порядке?       Она поерзала на своем сиденье и подняла обе руки к лицевой панели.       — Я думаю, да, — гнев прошел, голос звучал дрожащим. — Меня чуть не стошнило.       — Теперь ты можешь расслабиться. У нас всё должно быть в порядке. По крайней мере, на время.       — Где мы?       — В тени Corvus. Именно здесь мы совершим прохождение Солнца. Если нам повезет, лайнер достаточно останется на месте, чтобы быть нашим солнцезащитным щитом.       Энид повернулась и некоторое время изучала го лицо. — Ты проводил моделирование этого?       — Да.       — И чем всё закончилось?       — Это было лучшее…       — Это не то, что я имела в виду! Каковы наши шансы на выживание?       Торп на мгновение заколебался, затем решил, что Энид имеет право знать.       — Тридцать процентов.

***

      — Тридцать процентов? — подумала Энид. — Это даже лучше, чем я ожидала!       Торп отстегнул ремни безопасности и забрался в задний отсек капсулы, чтобы проверить, как там Уэнс.       Энид улыбнулась в своём шлеме. — Мне это нравится! Ты умрешь медленной, ужасной смертью, а у меня есть зрительное место у ринга!       Внезапно ей пришлось побороть желание громко рассмеяться; это желание, казалось, было сильнее, чем она могла вынести. Она нащупала выключатель своего радио в скафандре, но импульс исчез прежде, чем она успела его выключить.       — Я буду наслаждаться тем, как ты умираешь, Торп. Наслаждаться каждой минутой. — она подумала о предмете, который взяла с мертвого тела Лариссы. — И если тебе каким-то образом удастся выжить, у меня тоже есть кое-что, о чем можно позаботиться.       Взглянув на заднюю часть модуля, она увидела, что Торп снял шлем Уэнс, а также свой собственный, и, казалось, поцеловал её в губы. Надеясь прервать это, Энид спросила: — Как она?       Торп оторвал голову от лица Уэнс и заговорил в свой пустой шлем, похожий на гигантский микрофон. — Я думаю, с ней всё в порядке. По крайней мере, я на это надеюсь. Она всё ещё без сознания.       — Я надеюсь, с ней тоже всё будет окей, — солгала Энид.       — Я бы хотела, чтобы эта глупая женщина просто пошла вперед и умерла. Чего она вообще цепляется за жизнь? — отстегивая свой шлем, подумала Энид, — Я не знаю; может быть, это хорошо, что она ещё не мертва. Может быть, беспокойство о ней увеличивает его страдания. Возможно. По крайней мере, я могу на это надеяться.

***

      Двенадцать часов спустя Торп снова держал Уэнс в объятиях, мирно паря за креслом пилота. Это было не особенно романтично, они оба были в вакуумных костюмах — включая перчатки, но без шлемов — и она до сих пор оставалась без сознания, но это было всё, что он мог придумать в этот момент. Ксавье уже осмотрел её тело на предмет переломов костей, сменил повязку на ране на голове и осмотрел вакуумный костюм на предмет разрывов, системных неисправностей и других повреждений.       В течение тех же двенадцати часов он также проверил свой собственный скафандр на наличие повреждений, показал Энид, как проверять её скафандр, и уложил все принадлежности так, чтобы они были надежно закрепленоы и ничто не могло снова начать прыгать по каюте, включая дорожный чемоданчик цвета зеленого горошка.       Торп даже смог вздремнуть два часа после того, как обнаружил координаты капсулы. Подобно реактивным двигателям ориентации, локационные двигателине не вращали капсулу, вместо этого они просто корректировали местоположение корабля в трехмерном пространстве. С их помощью можно было осторожно толкать модуль вверх или вниз, влево или вправо, вперед или назад. Эти манипуляции идеально подходили для человека, не являющегося пилотом, пытающегося спрятаться в тени большого падающего космического корабля. Они были настолько просты в использовании, даже Энид чувствовала себя с ними комфортно; настолько, что она согласилась взять штурвал на время сна Торпа.       Ксавье знал, что этот период покоя скоро подойдет к концу. Теперь он подсчитал, что они приблизятся к Солнцу примерно через шесть-десять часов.       — Ксаавиии, — Энид почти пропела его имя, — Возможно, тебе захочется встать. Однако в её песне не было радости, только нерешительность и неопределенный страх.       Торп привязал Уэнс к задней стенке, чтобы она не плавала по салону, и забрался на переднее сиденье вместе с Энид. Пристегиваясь к креслу пилота, он спросил: — В чем дело?       Энид указала в окно. — Посмотри на Corvus.       Он перевел взгляд на иллюминатор. — Что насчет этого?       — Корпус. Разве ты не видишь?       Он посмотрел более внимательно. Части корпуса Corvus, особенно ребра вдоль краев зеркальных панелей, светились тусклым и очень тускло-красным.       — Да. Да, я понимаю.       — Итак, это началось. Ну, хорошо. Я устал беспокоиться об этом. Давайте покончим с этим. Жить или умереть, по крайней мере, это останется позади.       Три часа спустя весь корпус лайнера загорелся красным.       Торп был за штурвалом, когда взорвалось окно на второй палубе, возможно, в пассажирском салоне. Осколки стекла и облако черного дыма сдуло с большого корабля, за ними сразу же последовали несколько предметов почерневшей мебели и большой прямоугольник тяжелой почерневшей ткани, которая, возможно, когда-то была ковровым покрытием или декоративным гобеленом.       Несколько минут спустя взорвалось ещё одно окно, затем ещё и ещё. В течение нескольких секунд окна взрывались, как попкорн на сковороде. Стекло, дым и почерневшая мебель — в основном разбитая, поскольку большинство окон Corvus были маленькими — вместе с обугленными предметами повседневной жизни разлетались наружу, оставляя корабль во все увеличивающемся рое кувыркающихся фрагментов.       Однако после двух минут волнения, так же быстро, как и началось, всё прекратилось. И снова огромный светящийся красным корабль тихо вращался; правда, теперь с несколькими сотнями, в основном маленьких, в основном круглых, тускло светящихся отверстий на месте иллюминаторов.       В последующие долгие скучные минуты, казалось, мало что происходило, и Торп обнаружил, что становится всё более и более вялым от недостатка сна. Ксавье снова передал штурвал Энид и позволил себе погрузиться в дремоту.       Ему снились фермы, поля и леса, реки, и деревья, и ветерок, и многое другое, выходящее за рамки его обычного повседневного опыта. Это были сны о хороших вещах. О желанном. И он мечтал о том, как будет заниматься любовью с Уэнс. Всё это ему приснилось всего за сорок семь минут сна.       — Торп, проснись! Что-то не так! Что-то происходит с нашим окном!       Ксавье прыгнул — что было нелегко сделать, когда ты пристегнут к креслу пилота. — Что? Что это? — а затем он увидел.       Переднее стекло капсулы было затемнено, как у очень темных солнцезащитных очков. Торп всё ещеё мог видеть, как Corvus светится красным от носа до кормы, но его вид был тусклым, и невозможно было разглядеть какие-либо детали. Взглянув на небо за лайнером, Ксавье не увидел ни одной звезды.       — Стекло плавится? — от страха голос Энид слегка пискнул на слове «плавится». — Ты думаешь, оно разобьется, как окна Corvus?       Отстегнув и сняв правую перчатку своего вакуумного костюма, Ксавье протянул руку и постучал по стеклу один раз кончиком пальца, затем ещё раз, затем три раза. Он прижал четыре пальца к стеклу и подержал их там несколько секунд.       — Здесь нет жара, — объявил он. Он задумчиво поджал губы. — Когда это произошло?       Энид пожала плечами. — Должно быть, это происходило постепенно, я не замечала такого до сих пор.       Повернувшись, Ксавье посмотрел в маленькое круглое окошко на заднем люке капсулы. Через него он тоже не увидел звёзд.       — Лучше удостовериться.       Он отстегнул ремни и забрался на заднее сиденье. Окно люка было не больше лицевой панели шлема, который он в данный момент не носил. Схватившись за поручни по обе стороны люка, Ксавье приблизил лицо к иллюминатору.       Темно-черное небо было полно звёзд, и все они сияли так же ярко, как он помнил.       — Что бы ни случилось, это влияет только на переднее стекло, — Ксавье мягко оттолкнулся, схватился за спинку кресла пилота и подтянулся, а затем опустился в него.       Пристегиваясь, он посмотрел на монитор. Передняя камера была темной, задняя — обычной, а верхняя и две боковые камеры были тонированы где-то посередине. Нижняя камера, конечно, все ещё показывала статику.       Торп потер подбородок. — Это должно быть что-то впереди нас.       Энид положила шлем на колени и небрежно проверила, правильно ли открыты все защелки, как будто готовясь его надеть.       — Но единственное, что перед нами, — это Corvus.       — Совершенно верно, — сказал Торп, снимая левую перчатку вакуумного костюма и открывая дверцу на панели управления размером с автомобильный бардачок. Вытащив пару пластиковых перчаток, похожих на когтистые лапы, он надел их, затем нашел и щелкнул выключателем охраны и стал ждать.       В предыдущие мирные часы он использовал свой pocketsize, чтобы прочитать об особенностях обслуживания «Гиперболик Шиппинг» в капсулах. Из этого чтения он немного узнал об их механических руках — возможно, даже достаточно, чтобы ими управлять.       Пара тонких белых роботизированных рук раскрылась из углубленного отделения снаружи капсулы, прямо под передним окном. Несмотря на то, что у них были только трехпалые когти, затемненное окно делало их похожими на мертвые костлявые конечности человеческого скелета. Полностью развернутые, они в точности повторяли действия рук Торпа.       Он поднял правую руку, и правая механическая рука поднялась; он указал пальцем на свое лицо, и рука указала когтистым пальцем на окно; он очертил пальцем круг вокруг своего лица, и рука стерла черный круг с внешней поверхности окна. На кончике пальца-когтя скопилась чернота.       Широко раскрыв ладонь, Торп придал когтю плоскую форму и провел им взад-вперед по окну. Это создало большую чистую зону и позволило его вниманию внезапно переключиться на что-то за её пределами.       Указывая на Corvus своей рукой изнутри и механической снаружи, Торп сказал: — У лайнера развился хвост, как у кометы. Солнечный ветер толкает его к нам. Мы должны пройти через него.       Большая часть чистого пространства находилась с его стороны окна, поэтому, чтобы посмотреть наружу, Энид наклонилась к нему поближе. — Но кометы состоят из пыли и льда, — сказала она. — Их хвосты — это газы, которые сублимировались изо льда; и пыль, конечно, тоже.       — Это верно, но помимо металла и стекла, комета лайнера состоит в основном из углеводородов: пластика, резины и декоративной органики — кожи, дерева и ткани. Таким образом, его хвост был бы сделан из паров углеводородов. А все углеводороды при достаточном нагревании оставляют осадок простого старого углерода. — Ксавье странно улыбнулся. — Сажа, под любым другим названием, будет размазываться как черная.       — Клац!       В отсеке раздался резкий звук, как будто камень ударился о корпус; не со скоростью метеорита во много миль в секунду, а медленно, как будто брошенный человеческой рукой.       — Что это было? — спросила Энид.       Торп оглядел внутренности капсулы в поисках причины. — Я не знаю.       — Клац-клац!       Торп повернулся, чтобы найти причину в глубине.       — Нас задело! Осколки лайнера разлетаются и цепляют модуль!       Он посмотрел вперед. — Что за чёрт?       Клац, клац, клац, клац, хлоп!       Этот последний звук был издан чем-то, ударившимся о переднее стекло капсулы со стороны Энид; что-то маленькое и тяжёлое, и это оставило след.       Лязг, лязг, лязг!       Торп наклонился, чтобы разглядеть отметину. Это был большой pocketsize!       Ещё один удар на стороне Торпа гулом отозвался в капсуле.       Тот, что был сбоку от Энид, оставил бугристое, кривобокое кольцо из блестящего расплавленного металла вокруг места удара.       — Нас снова зацепило!       Тот, что был сбоку от Торпа, оставил похожее кольцо, но из расплавленного стекла.       — И ещё раз!       Механической рукой Торп стер сажу с переднего окна, оставив чистое пятно в форме толстой молнии. Но то, что он увидел через это — каким бы прекрасным это ни могло быть в любом другом контексте, — ему не показалось приятным.       Десятки тысяч крошечных звезд медленно пролетали мимо капсулы. Они напоминали звезды для спецэффектов, которые так эффектно проносились мимо космического корабля «Энтерпрайз», когда он летел на сверхсветовой скорости в том старом двумерном телешоу. Но это были не звезды. Это были маленькие жирные капли жидкого металла и жидкого стекла, колеблющиеся на солнце. Те, что находились в тени Corvus — у них был шанс попасть прямиком в корпус капсулы, — их было трудно разглядеть; капли сияли, как тусклые звезды, старые и умирающие. Только те, что находились за пределами великой тени, в ярком свете солнца, ярко сверкали.       Торп низко сгорбился на своем сиденье и прижал руки к груди, инстинктивно съеживаясь от расплавленного дождя. Представить ущерб, который это нанесет внешним системам капсулы, было слишком легко. Разве капсула не наполовину пластиковая? И разве часть средств жизнеобеспечения не установлена на внешней стороне корпуса?       Энид уставилась на марширующую армию фальшивых звезд. В её тоне было больше любопытства, чем страха. — Что это за штука?       Торп боялся сказать ей. У второго пилота также были органы управления полетом, и если бы Энид понимала, какой ущерб это могло нанести, могла бы запаниковать и попытаться увести капсулу подальше от источника всего этого расплавленного вещества — прямо из тени Corvus на этот смертоносный солнечный свет.       Лязг, лязг, лязг!       Она посмотрела на него. — Я спросила, что это?       Торп постарался придать своему голосу спокойствие. — Нас забрасывают жидким стеклом и нержавеющей сталью от разрушающегося лайнера.       — Разве мы не должны что-то сделать?       — Мы ничего не можем сделать. Нам просто придется ждать.       Лязг, лязг, лязг, хлоп, хлоп, лязг, лязг!       Он закрыл глаза и сжал кулаки. — Боже, если ты где-то там: пожалуйста, не дай этому материалу прожечь дыру в модуле!       Решив, что это была смехотворно невыполнимая просьба, Ксавье изменил свою мысль на — Просто не допусти ничего такого, что нас убьет!       Лязг, лязг, хлоп!       В голосе Энид снова появился страх. — Тоооорп!       Открыв глаза, он обнаружил, что луч восходящего Солнца ожил вдоль правого края Corvus. Взявшись за джойстик локомотивного двигателя, Ксавье сместил местоположение капсулы влево. Солнце начало скрываться за лайнером, но прежде чем оно полностью скрылось справа, снова появилось слева.       — Что? — но не успел Торп задать вопрос, как понял ответ. — О, это просто здорово!       — Что теперь? — спросила Энид.       — Чем ближе мы к Солнцу, тем больше оно становится в нашем пространстве. Так что теперь оно слишком большое. Чтобы оставаться в полной тени, мы должны приблизиться к Corvus.       — Ближе? — в голосе Энид звучал такой же ужас от этой мысли, как и в его чувствах.       — Ага, — он двинул джойстик вперед, и Corvus начал приближаться. Торп ждал. Только когда огромный корабль полностью закрыл обзор на Солнце, Ксавье потянул рычаг назад и остановил их приближение.       Подняв механическую руку, он начал увеличивать чистое пятно окна. Когда он чистил борт, огромное белое облако вырвалось с инженерной палубы вдоль правого края лайнера. Облако выросло почти до размеров Corvus и, освещенное солнцем, светилось так ярко, как будто это была сама поверхность Солнца. Даже при ближайшем рассмотрении глаза Торпа наполнились болью.       Семь секунд спустя он и Энид вздрогнули, когда сотня громоздких ударов прозвенела по корпусу капсулы, как ведро с гравием, брошенное на металлическую крышу автомобиля.       Торп открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успел что-либо сказать, другое, хотя и меньшее по размеру, сверкающее белое облако взорвалось с левой стороны Corvus. За этим тоже последовали сотни столкновений, объединенных в одно массированное нападение.       — Надень шлем! — крикнул Торп. — Надень его и запечатай!       Он схватил перчатки своего вакуумного костюма и пристегнул их к поясу. Они дико шлепались, когда он забирался в хвостовую часть.       Энид натянула шлем на голову, пока Торп вытаскивал шлем Уэнс из прикрепленной к стене эластичной рыболовной сети. Энид заканчивала застегивать застежки своего, когда Торп надел шлем Уэнс на голову.       Застегнув её шлем, он натянул свой собственный и тоже застегнул его. Натягивая перчатки, он заговорил по рации своего костюма.       — Я думаю, что эти взрывы вызваны разрывом резервуаров с химическими веществами: кислородом, азотом, водой. Что-то в этом роде. Пока они, кажется, выбрасывают в нас в основном расплавленное вещество, но по мере того, как Corvus нагревается, они могут становиться хуже: больше, мощнее. Если они начнут бросать твердые частицы, они могут быть в состоянии…       Ещё один взрыв породил новое, быстро расширяющееся облако и отбросил огромные фрагменты от Corvus. Части лайнера полетели вправо, в сторону от капсулы. В основном это были неправильные треугольники, которые зеркально блестели на солнце…

***