Противостояние

***

      Через двенадцать дней после прохождения Солнечной системы Торп повернулся и посмотрел на профиль Уэнс через изогнутое стекло как своего, так и её лицевого щитка. Похлопав девушку по плечу в вакуумном костюме, он изобразил пантомиму: зачерпывая воображаемую пищу себе в рот. Она кивнула, и они начали отстегивать шлемы.       Они уже несколько дней использовали подобные сигналы вместо радиоприемников в своих скафандрах, пытаясь сохранить крошечные запасы водорода и кислорода в топливных элементах, вырабатывающих электроэнергию в их скафандрах. Электричество было одним из нескольких дефицитных вещей, быстро истощающимся, наличие которого хотелось сохранить в их скафандрах. Как и модуль, скафандр без электричества не мог полностью снабдить их жизнеобеспечение. У них были дополнительные кислородные баллоны; дополнительных баллонов с водородом не было.       Досадная ирония заключалась в том, что топливные баки капсулы содержали много водорода — вероятно, его хватило бы для работы их скафандров в течение шести месяцев, — но у них не было способа перекачать его из баков модуля в баки скафандра: простая операция, при условии, что есть соответствующие шланги, фитинги и редукционные клапаны; чего у Торпа и Аддамс не было.       Холодный воздух ударил Ксавье в лицо, когда он поднял шлем.       По мере того, как расстояние капсулы от Солнца увеличивалось день за днем, температура внутри кабины неуклонно падала. Сейчас было значительно ниже нуля, и — благодаря общему запаху тел трех человеческих человек, которые две недели не мылись и не меняли одежду — в их жилом отсеке воняло до небес.       Уэнс подняла шлем и поморщилась от отвратительного запаха.       Тело Торпа непроизвольно отказалось дышать холодным сухим воздухом, вспомнив о вони в прошлый раз. Через пятнадцать секунд он заставил себя вдохнуть через рот. Это не помогло: его нос уловил неприятный запах, когда он выдыхал, а желудок скрутило. Он утешал себя знанием того, что, если всё будет как в прошлый раз, тошнота скоро пройдет.       Длинные белые струи вырывались из его рта и носа и носа и рта Уэнс, когда вся влага при каждом вдохе конденсировалась. Эти реактивные выплески оставались видимыми минуту или больше, превращаясь в маленькие облачка и бесцельно блуждая по салону.       Почти всё внутри капсулы — стены, окна, консоль управления, пол и потолок — покрылось дюймовым слоем хрустящего белого инея, который накапливался почти исключительно из-за влаги, содержащейся в человеческом дыхании.       — Итак, что бы ты хотела съесть? — спросил Торп, счищая иней с переднего стекла ножом из комплекта одежды. Он отправил в рот плоский кусок, который был почти слишком широк для него. Несколько хлопьев меньшего размера оторвались и поплыли по салону; каждая кувыркалась как миниатюрная модель Corvus.       У всех трех скафандров несколько дней назад закончилась питьевая вода и в их истощающихся запасах больше не было водяных пузырей. Единственным оставшимся источником пресной воды был иней, но его было недостаточно.       Торп схватил два самых больших куска из воздуха и закинул их в рот.       — У нас закончились куриное рагу и перечный стейк в соусе, но у нас ещё есть пара луковых супов и похлебка из моллюсков.       Уэнс соскребла иней со своей стороны иллюминатора складным ножом для костюма. — У нас больше нет супов со стейками по-солсберийски?       — Нет, всё пропало, — Ксавье не напомнил ей, что у них есть ещё только пять приемов пищи, которые нужно разделить на троих. Они никогда не обсуждали возможность нормирования питания, поскольку не ожидали, что их запасов кислорода хватит более чем на десять часов или около того. Они всё ещё этого не сделали.       Уэнс пожала плечами. — Я буду луковый суп.       Торп вытащил несколько конвертов с едой из левого и правого набедренных карманов своего костюма. Он хранил их там, чтобы они не замерзли: важное соображение, поскольку не было возможности их разогреть. Прочитав этикетки, он протянул одну Уэнс.       Аддамс нахмурилась, принимая конверт: — Эти вещи становятся холоднее с каждым разом, когда мы едим, — она потрясла им перед лицом. — В этом плавают кусочки льда. Что, если мы поместим их внутрь наших костюмов? По крайней мере, они нагреются до температуры тела.       Ксавье выбрал один пакет для себя, а остальные положил обратно. — После того, как мы поедим, мы их уберем.       Он разломал свой суп из моллюсков и выдавил немного в рот, и ему тут же захотелось выплюнуть его обратно. Безвкусный сгусток, похожий по вкусу на трупный воск, лежащий у него на языке, был таким холодным, что вызвал сильный озноб; и жир, свернувшийся в слизистые комочки, отчаянно прилипал ко всему, к чему прикасался: языку, зубам, небу. С содроганием проглотив, Ксавье выдавил ещё один кусок.       — Ешь быстро. Покончи с этим. Постарайся не пробовать вкус.       — Как ты думаешь, где мы находимся? — спросила Уэнс.       — Немного дальше от Солнца, чем Марс, — сказал Торп.       — Есть шанс, что мы пролетим в миллионе миль от Марса? — спросила она, не глядя на него.       — Нет. Я так не думаю.       Они закончили еду без разговоров.       — Итак, — беспечно начал Торп, — Чья очередь кормить ведьму?       Уэнс с горечью ответила: — Ты знаешь, что это моя.       — Я пытался дать тебе шанс.       — Тогда ты потерпел неудачу.       Уэнс отстегнулась и забралась на заднее сиденье.       Очень медленно — чтобы Уэнс не заметила — Торп повернулся на своем сиденье настолько, чтобы не спускать с Аддамс глаз. Он совсем не был уверен, стоит ли оставлять девушку наедине с заключенной. В последний раз, когда Уэнс пыталась накормить Ребекку, она вышла из себя и довольно сильно избила блондинку.       Аддамс проверила петли верёвки на руках и ногах Ребекки, затем сняла с заключенной шлем. Глаза Ребекки были закрыты. Уэнс отвела руку назад и хлопнула её по щеке. — Проснись!       Ребекка открыла глаза и уставилась на Уэнс с яростной ненавистью, но не издала ни звука. Втайне Торп был впечатлен самообладанием Дозье — чертой, которую он никогда не ассоциировал с ней в её облике Энид.       Тоном, указывающим на отвращение к необходимости притворяться вежливой, Уэнс спросила: — Что ты хочешь съесть?       При каждом слоге появлялись крошечные белые облачка, Ребекка прошептала: — Что именно осталось в нашем роге изобилия?       Не сводя глаз с двух женщин, Торп вытащил свой pocketsize из набедренного кармана костюма, открыл его и включил. Чтобы сберечь аккумулятор в течение последних нескольких дней, когда им не пользовались, он держал его выключенным.       — Pocketsize?       Тот не ответил.       — Pocketsize?       Снова никакого ответа.       Торп посмотрел вниз. Экран не горел, и на нем не отображалась фотография Уэнс и его, целующихся по-французски, держащих воздушные шарики с водой над головами друг друга. Ничего не отобразилось.       — Чёрт!       Уэнс повернулась к нему. — Что случилось?       — Мой pocketsize умер! — Ксавье закрыл и засунул девайс обратно в набедренный карман. — Я собирался попытаться оценить наше местоположение с точки зрения Марса, но эта дурацкая штука сдохла.       Уэнс слегка нахмурилась, затем снова повернулась к Ребекке. — У нас есть похлёбка из моллюсков и луковый суп.       — Я буду похлёбку.       Не отводя взгляда от Ребекки, Уэнс громко объявила: — Она хочет похлёбку.       Дозье закрыла глаза и улыбнулась. — Разве это не забавно, как, выдержав достаточно высокой температуры, чтобы расплавить конструкционную сталь, вы, два дурака, умрете от переохлаждения?       Уэнс спокойно приняла конверт от Торпа; но проявила больше энтузиазма, когда разорвала его и выплеснула половину холодного содержимого на лицо Ребекки.       Ребекка выплюнула то немногое, что попало ей в рот, в глаза и на волосы Уэнс.       Уэнс ударила Ребекку правой рукой по носу, что могло бы нанести ей больший урон, если бы её рука не держала конверт с едой.       Торп попытался забраться в тыл к женщинам и положить конец всему этому, но забыл, что всё ещё был пристегнут. Пытаясь слишком усердно и слишком быстро отстегивая ремни безопасности, он несколько раз неуклюже перевернулся.       — Почему Ребекка провоцирует Уэнс таким образом? Она хочет, чтобы её забили до смерти?       Ребекка выплюнула длинные струйки слюны в лицо Уэнс. — Вы оба умрёте!       Уэнс отбросила конверт с едой и сильно ударила Дозье по лицу.       Тело Ребекка раскачивалось, как гамак в невесомости, из которого кто-то только что слез. Она улыбнулась и выпустила пузырьки крови из левой ноздри. — Медленно замерзнете до смерти!       Чтобы не уплыть в сторону в ответ на свои удары, Уэнс левой рукой схватила свободную ткань вакуумного костюма Ребекки, а правой продолжала бить ту в рот, а затем в глаз.       — Осталось недолго! — широкая улыбка Ребекки была странно мультяшной. Каждый зуб был обведен красным; кровь затекла в щели между ними. — Ваши жизни почти закончились!       Уэнс повернулась спиной к Ребекке и начала обыскивать заднюю часть капсулы. Торп знал, что ей нужно: что-нибудь твердое, или острое, или и то, и другое; что-нибудь, что может убить. Соскоблив на дюйм слой инея с настенного ящика для инструментов, она заставила ящик открыться — несмотря на сопротивление его закаленных от холода петель — и начала рыться в его инструментах.       Наконец-то освободившись от ремней безопасности, Торп с шумом перелез через спинку своего сиденья и, не придумав ничего лучшего, чем запрыгнул Уэнс на спину. Он схватил разъярённую девушку за обе руки в локтях с целью удержать её от борьбы достаточно долго, чтобы она успокоилась и снова стала мыслить рационально.       Но борьба в вакуумном костюме совсем не похожа на борьбу в уличной одежде. Уэнс почти сразу же высвободилась. Встав между ней и Ребеккой, Торп попытался заслонить Аддамс от её цели. Он принял позу борца сумо, хотя больше чувствовал себя песчаным крабом, медленно дрейфующим боком в невесомости. — Уэнс! Ты не можешь убить её. Это неправильно.       Свирепо посмотрев на него, Аддамс прошипела: — Оглянись, тупица! Она уже убила нас!       Ксавье пытался говорить убедительно. — Я не хочу причинять тебе боль.       Уэнс холодно добавила: — Не волнуйся, ты не сможешь, — затем перешла на по-детски насмешливый тон. — Ты же любишь меня! Помнишь?       А потом она рассмеялась; смех был почти таким же злым, как у Ребекки…       Клац! Клац! Клац!       Звук, жесткий и металлический, пронесся по корпусу.       Несмотря на дрейф, Торп замер на месте и уставился безумными глазами на Уэнс. Она смотрела на него в ответ такими же сумасшедщими глазами.       — Снаружи кто-то есть! — подумал он и сразу же посмотрел туда, куда обычно смотрел, чтобы посмотреть наружу: в окно. Но оно было покрыто инеем — даже там, где они с Уэнс соскребли иней, чтобы выпить, снова покрылась слоем конденсата. Он посмотрел на маленькое круглое окошко на заднем люке, но оно тоже было покрыто инеем.       — Кто мог быть снаружи? Кто ещё на борту Corvus мог пережить прохождение солнечной Системы? — его разум искал кого-нибудь выжившего. — Ларисса? Могла ли это быть Ларисса? На самом деле я никогда не видел её мертвой. Нет, нет, Уэнс видела её мертвой. Кент? Невозможно. Он не мог выжить. Возможно, это вообще не человек. Возможно, мы просто на что-то наткнулись…       Клац! Клац! Клац!       — Кто-то там есть! Это человек. Это должно быть…       Звук, казалось, исходил из люка, поэтому он схватил Ребекку и дернул себя через неё к люку. Она закричала, но Торп проигнорировал это и начал соскребать иней с маленького круглого окошка кончиками пальцев в перчатках.       Мороз теперь был скорее влажным, чем сухим и рассыпчатым: все они несколько минут дышали спертым воздухом кабины, и изрядная часть только что выдыхаемой влаги сконденсировалась и впиталась в иней, который покрывал всё. Длинные слякотные полосы инея отделились от маленького окошка и свернулись на ладони Торпа в перчатке. Консистенция была такой, что он мог бы легко превратить её в приятный, хотя и несколько ледяной снежок.       Торп в страхе отдернул голову назад. Сквозь четыре узкие линии, которые он расчистил, ему показалось, что он различил лицо. По крайней мере, это выглядело так, что это могло быть лицо. Он не был уверен.       Выбросив пригоршню слякоти, он нечаянно задел Уэнс локтем в грудь. Она тоже пыталась подобраться поближе к маленькому окошку. Ещё несколько раз соскоблив большую часть слякоти. Торп переключился на растирание кругами, чтобы очистить последние морозные комочки и вытереть туманный конденсат собственного дыхания, который от волнения он продолжал выдувать на стекло.       Это было лицо, но Торп его не узнал. Мужчина средних лет со светло-каштановыми волосами, который…       — Невозможно! У меня галлюцинации?       На мужчине не было шлема и вакуумного костюма. Его губы шевелились, но Торп не мог расслышать слов.       Торп пробормотал: — Что он говорит? — и дернулся в сторону, когда Уэнс радостно завопила всего в нескольких дюймах от его уха.       — Он говорит нам открыть люк!       Уэнс попыталась оттолкнуть Торпа с дороги и схватиться за ручку люка.       — Вау! — Торп обеими руками толкнула её через Ребекку и прижала к спинке кресла второго пилота. — Никто не откроет этот люк, пока мы все не наденем скафандры!       — И я имею в виду все! Если ты еще раз хотя бы прикоснешься к этому люку, я свяжу и тебе обе руки.       Уэнс выпрямилась и хмуро посмотрела на него.       Торп нахмурился в ответ. — Если ты не веришь в это, просто подойди сюда и испытай меня.       Выражение её лица немного смягчилось, но у Торпа — нет.       Он сказал: — Надень свой шлем и брось мне мой.       Аддамс потянулась вперед и вытащила два шлема, бросила ему его и начала надевать свой. Он наблюдал за ней, держа свой наготове, чтобы использовать как тупое оружие, если она бросится на него.       Как раз перед тем, как она закончила надевать шлем — и не могла слышать его, — он быстро добавил: — Как только застегнешь его, забирайся вперед и сядь на место второго пилота.       Застегивая его, она посмотрела на него, но не пошевелилась.       Ксавье указал на сиденье и одними губами произнес: — Сделай это!       Уэнс подчинилась, но неохотно.       Торп, ежесекундно наблюдая за ней, тоже надел свой шлем. Затем он схватил шлем Ребекки со стены из-под ноги, куда тот закатился. Однако, прежде чем надеть шлем ей на голову, он ударил им по своему, чтобы сбить немного слякоти, которую, должно быть, забросил из люка. Он дважды проверил застежки у себя и Ребекки и подал знак Уэнс, чтобы она ещё раз проверила свой ремень.       Повернувшись к Аддамс спиной ровно настолько, чтобы соскрести иней с маленькой панели доступа в красно-желтую полоску рядом с люком, он открыл её и повернул клапан с красной ручкой внутрь.

***