Противостояние

***

      Получившееся шипение было слабым и длилось всего несколько секунд.       — Снаружи не должно быть вакуума. Думаю, нам все-таки не понадобились бы скафандры.       Но Торп не пожалел об излишней осторожности. Хороший космический работник предпочел чрезмерную осторожность десять тысяч раз, чем рискнуть и не уберечься хотя бы раз. Недостаточная осторожность обычно приводила к одному — смерти.       Нажав на кнопки, Ксавье потянул дверцу люка внутрь и откинул её в сторону, затем начал выбираться через люк. Но прежде, чем кольцо на поясе его скафандра открылось, две голые руки схватили его за плечи и попытались направить. Инстинктивно он ухватился за закопченный поручень на внешней стороне капсулы и выбрался наружу.       Ксавье оказался лицом к лицу с мужчиной, одетым в небесно-голубую рубашку с короткими рукавами и брюки в тон. Прошло несколько сбивающих с толку секунд, прежде чем Торп понял, что мужчина был одет в летную форму Hyperbolic Shipping.       — Должно быть, мы находимся на борту одного из кораблей компании. Вероятно, внутри ангара технического обслуживания.       Полностью выйдя из капсулы, но щурясь и моргая, Торп парил в воздухе и ждал, пока его глаза привыкнут к свету. Комната казалась смехотворно светлой; ярче, чем Ксавье помнил любой ангар, который когда-либо был. Он насчитал шесть бело-голубых огней, смотреть на которые было слишком больно.       — Такой же тип используют телевизионщики?       Частично скрытые их ярким светом, он заметил три видеокамеры профессионального качества, установленные на штативах, ножки которых были прикреплены к полу длинными полосками серебристой клейкой ленты.       — Либо у нас здесь есть репортеры, либо компания рассчитывает продать эти кадры самой «The Networks», чтобы возместить часть потерь на Corvus.       Это не первый случай, когда Hyperbolic Shipping получила небольшую прибыль, освещая собственные новостные события, катастрофические или иные.       Второй человек — неясный в ярком свете — переходил от одной камеры к другой, как будто проверяя их изображения.       — Двигается не как репортер или оператор, должен быть частью экипажа корабля: компаньоном.       Более внимательно осмотревшись, Торп обнаружил, что он, капсула и эти двое мужчин находятся внутри идеальной копии ангара номер два Corvus, каким их корабль выглядел до начала деверсии.       Торпом овладело чувство вялости, как будто его мозг больше не работал на полной скорости.       — Где мы? — задумался он, — Что это за это место?       Первый человек проигнорировал растерянное выражение лица Торпа и протянул руку мимо него, чтобы помочь Уэнс выбраться через люк. После того, как она вышла, этот человек легонько постучал в её и его шлемы, как в двери, и преувеличенно пошевелил губами, как будто надеялся, что они смогут их прочитать.       В ответ Уэнс отстегнула шлем.       Торп тупо моргнул несколько раз в замедленной съемке. — Должно быть, вы хотите, чтобы мы сняли шлемы.       Ксавье улыбался, как счастливый пьяница. — Ну, конечно, Эйнштейн. Здесь можно дышать воздухом.       Торп широко и глубоко зевнул. — Почему мне так хочется спать?       Сняв шлем, Торп глотнул свежего теплого воздуха и сразу почувствовал себя бодрее и с ясной головой. Вытирая жирный немытый лоб, он понял почему. Взглянув вниз на индикаторы жизнеобеспечения на левом предплечье его скафандра, он подтвердил это. Давление кислорода в его дыхании упало до нуля. Он был без сознания.       — Добро пожаловать на Aquila, — сказал первый человек, — Один из кораблей-побратимов Corvus. Мы действительно не ожидали, что кто-то выживет, но мы должны были прийти посмотреть на всякий случай.       Торп не расслышал последнего предложения. Он был занят, уставившись на большой черный объект примерно в тридцати футах от него.       Прикрепленный к полу ангара двумя ярко-желтыми нейлоновыми ремнями, туго натянутыми сверху, объект представлял собой капсулу. Или, по крайней мере, когда-то это должна была быть капсула.       Обгоревший хуже Corvus — если такое было возможно — он напоминал обугленный беззубый череп какого-то гротескно деформированного инопланетянина.       Алюминиевая оболочка и изоляция корпуса были сожжены, остались только формы, сформированные из металлов с более высокой температурой плавления: стали, нержавеющей стали и титана. Все пластиковые и стеклянные компоненты отсутствовали; переднее стекло отсутствовало, вероятно, расплавилось; и каждый квадратный дюйм был покрыт густым бархатистым черным пушком. Торп не мог видеть кресло пилота под этим углом, но кресло второго пилота теперь представляло собой всего лишь металлическую раму с металлическими пружинами.       — Кент?       Торпу захотелось подойти поближе и проверить кресло пилота на предмет бархатисто-черного скелета. Он хотел, но боялся, что там может быть один. Было легко представить черный скелет, одетый в кольцевые соединения вакуумного костюма на шее, запястьях и талии. Большая часть вакуумного скафандра сгорела бы дотла; даже шлем был в основном пластиковым.       Но, поразмыслив, он понял, что при таких температурах хрящи, которые скрепляют кости с другими костями, сгорают на части; а сами кости раскалываются на несвязанные фрагменты. Очевидно, что это была капсула Кента, но скелета там не было.       Что-то сильное, похожее на ладонь, схватило Торпа за руки ниже плеч. Чувствуя, что это невежливо, он попытался высвободиться но хватка была слишком крепкой. Захват развернул его, и он оказался лицом к лицу с Medicus.       — Расслабьтесь, мистер Торп, — сказала огромная машина своим глубоким звучным голосом. Его туловище, за неимением лучшего слова, начало гудеть и щелкать, сканируя его высокочастотными звуковыми волнами и радиоволнами с частотами еще выше. — Я постараюсь сделать это как можно безболезненнее.       Он снял правую перчатку, и Торп почувствовал укол иглой в тыльную сторону запястья.       Аппарат брал кровь, и внутренняя сторона мужского локтя — обычное место для анализа — в данный момент была недоступна.       — А теперь, пожалуйста, скажите «ааа».       Торп знал, что за этим последует. Он подчинился, но неохотно.       Тонкая черная трубка, похожая на змею, скользнула ему в рот, отсосала образцы слюны, затем скользнула по горлу в желудок за образцами пищеварительных соков.       Умение, с которым Medicus избегало прикосновения к стенкам его горла в задней части рта, что вызвало бы рвотный рефлекс, могло бы произвести большее впечатление, если бы оно не было универсальным среди всех манипуляций.       Взглянув направо — стараясь не поворачивать слишком далеко голову со шлангом в горле — Торп увидел, что вторая медицинская сестра схватила Уэнс и проводит идентичный экстренный осмотр.       Новый голос прохрипел: — Пожалуйста, не пытайтесь разговаривать.       Направив взгляд на этот голос, Торп увидел пожилого джентльмена с седыми волосами и густой, хотя и аккуратно подстриженной темно-серой бородой.       — У нас будет достаточно времени для разговора после того, как врачи определят состояние вашего здоровья.       Торп был поражен внешностью этого человека. Хотя он парил в невесомости, мужчина казался коренастым и неподвижным; его глаза, глубоко посаженные и настороженные, свидетельствовали об интеллекте; в то время как его осанка указывала на уверенный профессионализм. Однако самое поразительное из всего: он был настолько красив, что смотрелся совершенно неуместно на ангарной палубе.       — Этого парня следовало бы показывать по телевизору.       Торп взглянул на камеры. — Я думаю, так и будет. Могли ли его выбрать для этой работы, чтобы компания выглядела хорошо?       Торп бы улыбнулся, если бы у него в горле не сидела трубка. — Возможно.       — Я капитан Эдвард Ортега, — сказал мужчина. — Я бы хотел поприветствовать вас обоих на борту моего корабля и от имени Hyperbolic Shipping и от себя лично поздравить вас с удивительным выживанием вопреки подавляющим шансам.       — Спасибо.       — Мистер Торп и мисс Аддамс, я чувствую, что должен предупредить вас, что вы теперь чрезвычайно знамениты.       — Да?       — Сообщение, отправленное капитаном Уокером космической охране катеру Мандела, было перехвачено четырьмя независимыми сторонами и в течение нескольких минут продано четырем различным новостным службам. За последние три недели имена, лица и истории жизни всех, кто был на борту Corvus, были показаны и повторно показаны в сотнях телевизионных новостных и дискуссионных программ. Каждый в солнечной системе размышлял о том, сможет ли кто-нибудь из вас выжить, и если да, то какими средствами. Ток-шоу и телепередачи освещали ваше затруднительное положение со всех возможных сторон. Журналы и газеты также опубликовали бесчисленное количество историй. К настоящему времени каждый репортер хочет взять у вас интервью, каждый кинопродюсер хочет купить вашу историю, и каждый издатель хочет, чтобы вы записали это в книгу.       Капитан Ортега сделал паузу, как будто давая Торпу или Уэнс возможность высказаться, но, конечно, это все еще было невозможно.       — Единственная причина, по которой здесь нет толпы, чтобы приветствовать вас, заключается в том, что как капитан я приказал всем пассажирам оставаться в своих каютах до тех пор, пока наша аварийная стыковка с вашей капсулой не завершится и состояние здоровья всех выживших не будет подтверждено как стабильное.       Капитан улыбнулся и подмигнул. — Но, конечно, я не возражаю подержать их у себя час или около того дольше, если вы хотите принять душ и переодеться, прежде чем столкнуться с любопытством.       Человек, который помог Торпу и Уэнс выбраться из капсулы, теперь высунул свою лысую голову из открытого люка капсулы. — Капитан, здесь связанная женщина!       — Что?       Голос мужчины стал пронзительным. — На ней полный вакуумный костюм, и она натянута поперек кабины, как бельевая веревка!       Ранее уравновешенный капитан казался растерянным. Его рот шевельнулся, но ничего не вышло.       — Капитан? Должен ли я развязать её?       Вырываясь из железной хватки Medicus, Торп несколько раз хрюкнул, пытаясь прокусить черную трубку во рту, дабы очистить свой голосовой тракт настолько, чтобы крикнуть: — Нет!       Уэнс тоже яростно извивалась.       Заметив их реакцию, капитан восстановил самообладание. — Нет, мистер Фрамп. Не развязывайте ее. По крайней мере, пока.       — Да, да. Хорошо.       Капитан посмотрел на Торпа, слегка нахмурившись. — Врачи, как поживает мистер Торп?       — Он несколько обезвожен. Я даю ему раствор глюкозы внутривенно и вливаю богатые питательными веществами жидкости прямо в его желудок. Когда я закончу, я предоставлю ему список рекомендаций по питанию, которым нужно следовать в течение следующих сорока восьми часов.       — А как поживает мисс Аддамс? — капитан не адресовал этот вопрос другим медикам, поскольку оба находились под контролем одного и того же искусственного интеллекта, расположенного в небольшой комнате, похожей на шкаф, в медицинском кабинете несколькими палубами выше.       — Повреждение ее теменной кости требует внимания, но не является срочным. Три основных фрагмента кости неправильно выровнены и, следовательно, неправильно начали сращиваться. Большая часть кровоподтеков на нижележащих тканях мозга уже зажила, и, похоже, нет никаких необратимых повреждений, что несколько удивительно, учитывая масштабы раны. У нее нет ни обезвоживания, ни недоедания, поэтому я на данный момент отпускаю ее и назначаю реконструктивную операцию на костях на послезавтра.       Medicus вытащил черную змею из горла Уэнс и удалил отростки, похожие на кисти, с ее рук. Она несколько секунд парила в воздухе, затем описала руками тугие круги, поворачивая свое тело вокруг вертикальной оси на сто восемьдесят градусов. Она оглядела ангар, как будто ее смутил яркий свет.       — Мисс Аддамс, — сказал капитан, — Как Вы себя чувствуете?       Проигнорировав вопрос, она уставилась на мистера Фрампа, который снова парил за пределами капсулы. Она протянула к нему руку и ткнула указательным пальцем прямо ему в лицо. — Я тебя знаю? — спросила она.       — Я так не думаю. Я Фестер Фрамп. Шеф Aquila, бортинженер…       — Фестер Фрамп? Ты, должно быть, шутишь?       Он прищурился и покачал головой. — Нет, это мое имя.       Уэнс использовала одну ногу, чтобы оттолкнуться, несколько грубо, от центра груди санитара. Схватив Фестера Фрампа в крепкие объятия, она трижды поцеловала его в щеку, когда они вдвоем проносились мимо ошеломленного капитана и мягко остановились у покрытого черной сажей корпуса капсулы возле открытого люка.       Фестер Фрамп протестовал, но даже Торп мог видеть, что желание мужчины освободиться от Уэнс было слабее его желания обнять её.       — Пожалуйста, мэм. Естественно радоваться, когда кто-то тебя спасает, но в этом действительно нет необходимости.       Выпустив его из объятий, Уэнс потрясла его за плечи. — Дядя Фестер, ты меня не узнаешь?       Мужчина выглядел смущенным. — Уэнсми? Малышка Уэнсми Аддамс? Что ты здесь делаешь?       Она шлепнула его по груди — шутливое наказание. — Я думала, твой босс сказал, что мы знамениты?       Фестер пожал плечами. — Ты же знаешь, я никогда не смотрю телевизор. Он прищурился. — Я думал, ты на Земле.       Аддамс захихикала, как подросток. — Я не была на Земле восемь лет. — Уэнс высоко подняла голову с притворной гордостью. — Дядя Фестер, теперь я инженер. Я нанялась в компанию Hyperbolic Shipping пять лет назад и в прошлом году была повышена до главного бортинженера космического корабля Corvus.       — Гомес и Мортиша, должно быть, очень гордятся тобой.       — Да, — Уэнс скромно улыбнулась. — Я действительно думаю, что они такие.       — Итак, что за история? — спросил Фестер. — Что пошло не так с Corvus?       — Саботаж. Конечно, сначала мы этого не знали. Все это началось, когда двигатели автоматически выключились. Капитан Уокер отправил меня чтобы… — Аддамс замолчала. Ее рот открылся, а глаза расширились от страха. Несколько секунд прошло в тишине.       Торп попытался повернуть голову, чтобы лучше видеть, но змеистый шланг защекотал рвотный рефлекс в задней части его горла.       — Что с ней не так?       Уэнсдей обрела свой голос, но он стал мягче и обладал ровным, безжизненным звучанием. Её глаза оставались широко раскрытыми, как будто она находилась в каком-то трансе, основанном на страхе. — Он отправил меня снова запустить двигатели, — сказала она. — Я нашла топливный фильтр, забитый человеческими волосами, и двигатель, начиненный пластиковой взрывчаткой.       Её голос стал слабее, перейдя на шепот. — Бомба взорвалась, вызвав утечку топлива. Повсюду был снег: водородный снег. Вот тогда-то меня и закинуло… — прошептала она. — Меня закинуло… Я была…       И звук её голоса пропал. Губы продолжали произносить слова, но не было слышно ни слова, даже шипения воздуха между её зубами. Затем Уэнс замерла. Не моргнув; не вздохнув; не дернувшись.       Трубка в горле Торпа начала выползать из глубин его желудка. Она вызвала — цепляясь за слизистую поверхность — самый ужасный вкус. Он поморщился, когда жидкость попала ему на зубы. Когда смог, сплюнул несколько раз подряд.       Как только Medicus отпустил его руки, Торп мягко оттолкнулся и остановился у капсулы. Схватившись за закопченную ручку, он придвинулся ближе к Уэнс и собирался позвать девушку по имени, когда Фестер поднял руку, чтобы остановить его. Торп посмотрел на Фестера, но мужчина взглянул на него и быстро покачал головой.       Глаза Уэнс захлопнулись и оставались крепко зажмуренными, как будто прячась от слишком яркого солнечного света. Все её тело дернулось, затем глаза открылись, руки взметнулись, и она закричала: — Тооооооорп! Где ты?       — Я здесь!       Она оттолкнулась от капсулы обеими ногами и схватила Торпа за грудь в мощном объятии. Ее инерция отбросила их обоих от Фестера на открытое пространство ангара.       — Торп! Боже! Торп! Не оставляй меня снова! — Уэнсдей прижала свой вакуумный костюм к его, но со всем снаряжением на груди и слоями теплоизоляции между ними это было не более романтично, чем прижиматься к мотоциклу в парке. — Как я могла забыть, как сильно я тебя люблю? Как я могла так жестоко с тобой обойтись? — она поцеловала его в обе щеки, а затем в губы.       — Это не твоя вина, — сказал он. — Это была амнезия.       — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?       — За что?! И, конечно. Конечно. Это уже прощено.       — Ты — мой личный ангел, — Уэнс поцеловала его с таким энтузиазмом, что Ксавье едва заметил, когда они оттолкнулись от большой двери ангара и начали двигаться — на этот раз гораздо медленнее — обратно к центру ангара.       Когда поцелуй закончился, голова Торпа была полна мыслей о страсти, но он знал, что есть вещи, которые нужно сделать. Заставив себя вернуться к насущным делам, он откашлялся и заговорил громко, но не отводя глаз от Уэнс. — Капитан, мы захватили диверсантку Corvus. Это она связана в капсуле. Она убила семь человек, насколько я знаю, некоторых чуть больше, чем голыми руками, и я сомневаюсь, что она проявила бы к вам и вашим людям больше милосердия, чем она проявила к ним. Эта женщина умна и безжалостна. Я рекомендую давать ей успокоительные, пока вы не сможете передать ее властям.       — Без обид, — сказал капитан, — Но как я могу быть уверен, что она диверсант, а не вы оба?       — У меня в кармане есть аудиозапись ее признания. Я переведу ее на компьютер вашего корабля, как только получу новую батарейку; моя села. Кроме того, ее персональный компьютер — headup — находится у нее в набедренном кармане. Она использовала его для приведения в действие взрывных устройств. В нем должны быть доказательства ее преступлений. Но будьте осторожны; это может быть заминировано.       — Мистер Фрамп, — сказал капитан, — Одолжите ему свой карманный аккумулятор.       Фестер достал свой карманный чемоданчик, извлек из него батарейку и швырнул его, кувыркаясь, через весь ангар.       Торп поймал его, достал из кармана свой собственный размер и заменил батарейку. Появилась знакомая картинка, на которой он и Уэнс целуются по-французски. Уэнс заметила и нежно обняла его.       — Pocketsize? — спросил Торп.       Знойный женский голос ответил: — Да?       — Загрузи признание Ребекки Дозье в… — Торп посмотрел на капитана. — Как называется этот корабль?       — Aquila.       Торп выполнил инструкции: — Загрузи это на Aquila.       — Передача данных сейчас, — говорилось в нем.       Капитан сказал: — Aquila?       Из нагрудного кармана капитана раздался голос неопределенного пола: — Да?       — Признание, которое вы получаете: я хочу, чтобы вы проанализировали его на предмет подлинности.       — Да, да.       Из кармана Торпа появилось сообщение: — Ксавье Уильям Торп, корабль запрашивает всю имеющуюся в моем распоряжении информацию и доказательства, касающиеся инцидента с Corvus.       — Дай ему все, чего он хочет.       — Некоторая эта информация нарушит ваши права по пятой поправке.       — Выложись по полной.       — Как пожелаете.       — Капитан, — сказал корабль. — Мистер Торп прав. Его пленница — убийца и диверсантка. Она в одиночку несет ответственность за убийства по меньшей мере семи человек и за разрушение космического корабля Corvus.       — Как вы можете быть так уверены, что информация, которую вам дали, не была сфабрикована?       — Количество видео и аудио слишком велико, чтобы фальсифицировать. Для создания крупного кинофильма потребовалось бы меньше денег, оборудования и времени. Кроме того, я согласен с тем, что ее следует держать в полубессознательном состоянии до того момента, когда ее можно будет передать соответствующим властям.       Капитан кивнул. — Я понимаю.       Он посмотрел на Medicys.       — По расписанию мы должны пристыковаться к катеру космической охраны «Картер» через тридцать семь часов; Я хочу, чтобы вы давали ей успокоительное, пока мы не сможем передать ее им.       Medicys спросил: — Мне отвезти ее в больницу?       — Нет. Как только ей дадут успокоительное, вы можете развязать ее и вытащить из этого вакуумного костюма, но держите ее здесь, в этом ангаре. Даже под действием успокоительного я не хочу, чтобы она была рядом с пассажирами. — он слегка повысил голос. — О, корабль?       — Да?       — После того, как мы уйдем, заприте двери в ангар и кабину управления. Я не хочу, чтобы к заключенной приходили незапланированные посетители; хотят ли они причинить ей вред, помочь ей или просто пялиться.       — Да, да.       Капитан повернулся к Торпу и Уэнс. — Тем временем, вы двое, вероятно, захотите принять душ и переодеться.       — Определенно, — рассмеялась Уэнс.       Капитан улыбнулся. — У вас не должно возникнуть никаких проблем, в ориентировке на корабле. Палубы Aquila почти идентичны палубам Corvus. И поскольку на данный момент у нас всего сорок два пассажира, я смог выделить вам смежные каюты: 2-B и 2-C. Я попрошу кого-нибудь принести чистую форму в ваши комнаты.       Улыбка капитана стала шире. — Я был бы рад, если бы вы присоединились ко мне за ужином этим вечером, после того, как у вас будет возможность привести себя в порядок и немного отдохнуть.       — Спасибо, — Уэнс прижалась к Ксавье. — Это было бы здорово.       — Да, — кивнул Торп. — Спасибо.

***

      Оттолкнувшись от двери кабины управления, они рука в руке поплыли по горизонтальному коридору к двери в вертикальный коридор.       Пока они летели, Торп двинулся к Уэнс и повернул её лицом к себе. — Есть кое-что, о чем я давно хотел тебя спросить? — он колебался всего мгновение. — Еще до инцидента.       Склонив голову набок, Уэнс взглянула на металлическое кольцо у основания его шеи, к которому крепился шлем. — Я знаю.       Ксавье отстранился и внимательно посмотрел ей в лицо. — Что ты имеешь в виду, говоря «я знаю»?       Уэнсдей не ответила. Вместо этого она просто посмотрела ему в глаза с очаровательной улыбкой, растянувшейся в уголках её рта.       Ксавье попробовал снова. — Откуда ты могла знать?       — Я не знаю откуда я знаю. — Аддамс пожала плечами. — Я просто знаю.       Хотя Торп был сбит с толку, но продолжил. — Ну, тогда что ты скажешь? Ты выйдешь за меня замуж?       Она игриво хлопнула его по щеке и хихикнула. — Ты знаешь, что мой ответ — «да». — Затем она схватила его за голову обеими руками, притянула к себе и поцеловала.       Пока они были так заняты, дверь в вертикальный коридор проплыла незамеченной. Когда их губы, наконец, разошлись, Уэнс сказала: — Можешь взять 2-B; она немного больше, чем 2-C.       — Нет, нет, — запротестовал Торп. — Ты можешь взять себе эту каюту.       — У тебя должна быть эта комната, — сказала она. — Ты крупнее меня. Тебе может понадобиться дополнительное пространство.       — Но…       — Мы можем спорить всю ночь, — сказала она. — Вот что я тебе скажу: кто первый добежит….       — Нечестно, — сказал Торп. — Ты быстрее в невесомости, чем я.       — Хорошо. Когда мы поднимемся туда, я поборюсь с тобой за это.       Торп улыбнулся. — По дороге наперегонки с тобой… — Вперед! — он развернулся, оттолкнулся от дверного проема и направился обратно в вертикальный зал.       — Хей! — Уэнс развернулась и тоже оттолкнулась, но почти на три секунды отстала от него. — Обманщик! Я не была готова!       Торп рассмеялся. Он пролетел двадцать футов до вертикальной двери в коридор. Оглянулся убедиться, что Уэнс устремилась за ним, когда они поднимались к своим комнатам на второй палубе. Дождался её и утянул за собой в первую попавшуюся свободную каюту…

***