Кленовый лист

Я не смог сомкнуть глаз. Во всем доме стояла полная тишина. Даже за окном не было ни звука. Море было особо тихим, не разнося шум волн по берегу. Единственное, что иногда издавало звук — колокольчики на окне, что звенели при дуновении ветра. Замерало дыхание, пытаясь не разрушить с таким трудом образовавшийся звук. Но звон был только на секунду, а затем снова замирал. Так я и пытался убить время, живя от звона ветра до звона. Не знаю, сколько времени прошло, но в соседней комнате начал поскрипывать пол. Дева ходила по нему видимо кругами, то и дело останавливаясь. Вскоре, дверь была аккуратно приоткрыта, и Капитан вышла из комнаты, оглядываясь. Заметив меня, она перестала пытаться тихо себя вести. Она поставила чайник, и села за стол. Пальцы рук переплелись, и она оперла голову на них. Взгляд немигающе смотрел в одну точку, а напряженные плечи сгорбились, пытаясь укрыться от внешнего мира. Свист чайника, заварка, и кружка с чаем стояла на столе нетронутой. Дева грела руки о нее, и лишь изредка пила. Взглянув на свои часы, она встала из-за стола, относя кружку на кухонный стол. — Отнеси меня на море. — сказал я. Она лишь кивнула.

***

Заморозки уже начались, а потому в море было непривычно холодно. Кленовая аккуратно спустила меня на берег, и медленно отвернулась, уходя от меня. Неужели так и закончится? История началась без приветствия, и закончится без прощания? Белоснежные волны накатывались на мой хвост, то и дело желая забрать к себе. Спустя время я всё же зашел в воду, начиная искать тот самый утес. Чтобы хоть в последний раз взглянуть на владельца, если она погибнет. Совесть не так будет мучать, как если я узнаю об этом только при распределении. Ценны быди каждые секунды и казалось я ни на дюйм не приблизился к нужному месту. Я нашел что-то похожее, но не был уверен. Солнце показало первые лучи за горизонтом моря. И я увидел на пустынном утесе фигуры. Противники и их секунданты. С такого расстояния не было слышно о чем они разговаривают. Но если судить по жестам, то они увидели меня на камне.       Я сидел на горной породе, опустив хвост в воду. Смешанные чувства плескались волнами в моей душе. С одной стороны, моя сущность предвкушала смерть владельца, ведь это значит, что скоро я верну свои астральные способности, и займусь другой, более увлекательной жизнью. Но с другой стороны, неведомые чувства словно схватили несуществующее сердце, заставляя с каждым биением отдаваться болью в груди.       И вот, началась дуэль. Противники отошли на равное расстояние. Сама загвоздка была в том, что побежденный терял сознание и падал с утеса прямо в пучину морских вод. Оба выставили револьверы, направив друг на друга. Не было известно мне, началось или нет. Затаив дыхание, я напряженно смотрел на деву. Рядом с рослым пиратом она выглядела очень тоненькой, словно приложишь к ней силу и тростинка сломается. Стоит отдать должное: она держалась стойко, а в руках не было ни намека на дрожь.       Руки противников чуть дрогнули от отдачи выстрела. Оба пали. Я видел как пират падал назад, прямо головой вниз с утеса. Мое сердце рухнуло вниз, когда тело Капитана накренилось назад. И безвольным камнем полетело в воду. Так быстро я еще никуда не подскакивал. Сопротивление воды словно не давало шанса мне успеть доплыть до тела Кленовой. Есть семь минут пока мозг не обескровился. Расстояние казалось ужасно большим, и я с ужасом наблюдал, как тело моего симбионта уже было в воде и тонуло. Морское дно состояло из острых подводных скал. И об вершину одного из них ударилась девичья голова. И это произошло в метре от меня. Я бы мог предотвратить столкновение головы с горной породы. Это было рукой подать. Дрожащими руками я подхватил тело капитана, принялся тянуть наверх. Если я всё еще здесь, значит еще есть надежда. Вынырнув из воды, я встретился с кричащим что-то мне секундантом Капитана. В ушах стоял лишь шум воды. Тяжесть в моих руках казалась нереальной. Это всё иллюзия. Точно иллюзия. Метка на руке протестуя жгла руку, как бы говоря, что она здесь не причем. На руке под девичьей головой казалась обжигающая жидкость. Молясь матери-Судьбе, я отдал тело в руки секунданту. Второй пират что-то неверяще восклицал. Очень долго смотрел на свою левую руку. Мой мозг продолжал меня убеждать, что на ней есть кровь. Точно есть. Точно открыто черепно-мозговая. Точно не жилец. Мне стоит готовиться к новому назначению. Несмотря на правильные мысли сущности, я не думал о том, кем будет новый симбионт. Абсолютно до лампочки. Я смотрел на то, как откачивают Капитана от морской воды. Она не приходит в сознание. Секундант оказался на удивление квалифицированным специалистом. Немного всмотревшись в его лицо, я вспомнил, что это врач на корабле Кленовой. Слух вернулся только тогда, когда грудная клетка симбионта сделала судорожный вдох. Дева попыталась встать, но ее вовремя удержали. Она дышала так, словно пробежала марафон в сорок два километра. Пока ей что-то говорили, пытаясь успокоить, Кленовая рукой пыталась отыскать пулю в груди. Пальцы наткнулись на проделанное отверстие в любимом плаще. Только сейчас я заметил, что никакой крови нигде нет. Ни в груди, ни в затылке. Дрожащими руками Капитан попыталась расстегнуть плащ и рубашку. Пальцы подняли вверх веревку с кулоном. В чешуйке оказалась сплющенная пуля. Кленовая облегченно вздохнула и откинула голову на землю. Незамысловатый кулон, который она носила под одеждой совершенно случайным образом спас ей жизнь. Пока секунданты в каком-то споре разъясняли ситуацию, я подплыл к берегу, оказываясь близко к девице. Чужое дыхание уже выровнялось. Повернув голову на бок, капитан встретилась со мной. — И считается ли это мухляжем? — философски задала вопрос она. — Но я же не специально так все подстроила. — Это считается чудом, то что ты — получив удар пули в грудь, откинувшись головой об острый край камня, сама не откинулась. — язвительность вернулась на место. Дева слегка хмыкнула, прикрывая глаз. — Может, у меня самый лучший ангел-хранитель? — Ты же не веришь в религию. — аргументировал я. — Смотря на тебя, хочется во все угодно поверить. — эти слова как-то откликнулись в глубине души. — И в религию, и в язычество и даже в забытые мифы. Усталый шепот добавлял какой-то сокровенности слов. — Тогда я скорее черт-похоронитель. — не столкнувшись ни с каким возражением, продолжил. — Из-за меня у тебя отняли глаз. Я похоронил в своем море тысячи моряков. Тебя вызвали на дуэль, в которой ты, между прочим, чуть не умерла. Тишина длилась долго. Даже миг показалось, что капитан все же умерла, но еле слышные вздохи опровергали эту мысль. — В самом начале пути я знала на что иду. И связываясь с тобой, я говорила, что у всех свое понятие плохо. — говорила она слабо, еле слышно и часто с хрипами. Наш диалог прервали секунданты, которые все же сошлись на том, что конфликт улажен. А врач корабля помог Капитану встать с земли. Нехотя, пришлось отпустить девицу. Всё произошедшее было словно в тумане, смешалось и перепуталось в голове. Дуэль выиграна, дева отделалась гематомой, а я остаюсь в этом мире еще на некоторое время. Я не видел смысла в бескрайних водах моря с коралловыми рифами, звездными днами, различными обитателями. Мой мир резко сузился до одного человека. Без него я бы не представил свою жизнь. Весь день впереди. А я не знал чем себя занять. Неожиданно всё мое время оказалось бессмысленным. Прикован к этой воде. На языке остался какая-то горечь. Нет, не физическая, а больше метафорическая. Сидя глубоко на песчаном дне, я задумался. А не являются все мои чувства иллюзией? Гипнотизируя взглядом метку на внешней стороны запястья, я размышлял над этим. Я же всю свою жизнь неосознанно использую свою магию. Или способность. Или же просто создаю иллюзии. Это одно из средств достижения цели Астральным сущностям. Иллюзии позволяют управлять сознанием человека, рисуя в его голове нужную нам картинку. А что если я снова применил ее? Человеку нет дела до русала. Это значит быть навечно прикованным к прибрежной местности. У человека должна быть своя жизнь. А у меня должна быть своя жизнь, не прикованная к морю. Я должен быть свободен в территориальном плане. Что-то у этой блядской матери-Судьбы пошло не так. Глюк матрицы?

***

Прошло время. День, может два. Не вылазил из воды. Не видел в этом смысла. Красная ягода медленно падала в воде. Подняв взгляд, я увидел еще одну падающую клубнику. Только один человек приносит мне ее. Выплыв на поверхность, я увидел совершенно здоровую деву. Ни намека на прошедшую дуэль. Ее губы тронула мягкая, едва уловимая улыбка. Все мои сомнения за прошедшие дни вмиг исчезли. Что-то было такое. Просто хотелось быть рядом с этим человеком. В памяти всплыли ее слова о том, что она знала на что идет. Это успокаивало. — Всё хорошо? — раздался мягкий девичий голос. Моргнув несколько раз, я все же кивнул. В руке Кленовой был небольшой лоток клубники. Она протянула его мне. Неморгающе я смотрел на него. Как бы объяснить…что клубника мне не особо нравится. — Ты всё же какой-то не такой. Что случилось? Я уселся на песок. — Я не люблю клубнику. — не хотелось ее расстраивать тем, что всё это время она приносила то, что мне не нравится. — А что нравится? — в ее голосе не было ни намека на разочарование, грусть или обиду. — Земляника. — в ответ она забавно фыркнула. — И что же ты десять лет назад не сказал об этом Эрину? — всё это сводилось в шутку. И правда, забавно так было. — Так это все началось с чего? Капитан посчитал это достойной ценой за проплыв через мои скалы. А я на тот момент слишком натерпелся подношениями всяких дев или других людей, что был рад чему угодно, лишь бы не человеческому телу. — И правда. А я потом подхватила его задумку. — усмехнулась капитан. Обсуждение оказалось располагающим к себе. Незамысловатое, ни к чему не обязывающее. Если нечего рассказывать — можно просто помолчать. Мы смотрели на приплывающие и убывающие волны. В какой-то момент я медленно свалился набок, и моя голова оказалась на коленях девицы. Я хотел было подняться, чтобы не приносить неудобств, но легкая рука остановила меня, укладывая обратно. Некоторое время она просто лежала на моей голове, а потом пальцы невесомо попробовали провести по волосам. Немного осмелев, длинные пальцы перебирали пряди моих темно-серых волос. Ощущения расслабляли. Вся тревога уходила с поглаживаниями по голове. — Знаешь… — тихий голос сливался с шумом прибоя. — Клен окрасился в красный. Хочешь посмотреть? — Угум — сквозь красноватые линзы все привычные цвета моря открывались по-новому. Я поднялся с чужих колен, садясь. Капитан сначала встала в полный рост, слегка потягиваясь, а затем присела, чтобы поднять меня. — Подожди-подожди. Ты собираешься меня поднять? Ты адекватная? — с намеком на недавнее падение, воскликнул я. — Ну да. — она пожала плечами. — А есть какие-то другие версии как добраться до деревьев? Тем более, что я себя нормально чувствую. И пока я не успел опомниться, Капитан рывком подняла меня в воздух. Конечно, ей было тяжело, но от этого она лишь молчала, не разговаривая со мной. Путь оказался совсем не близкий. И на каждый мой вопрос «а скоро мы будем?» она мотала головой. Впереди виднелись оранжевые кроны деревьев. Издалека это выглядело прекрасно. Легкий туман стелился у земли, не мешая наслаждаться ярким цветом листвы. Сухие листья шуршали и хрустели под ногами каждый раз, когда наступаешь на них. Заходя в чащу, дух захватывала красота места. Солнца не было видно на небе, уступая место затянувшимся серым облакам. Земля шла неровными ступенями, и если не знать дороги, то легко можно упасть. Слышался приближающийся шум ручья, что бурным потоком куда-то стремился. Кленовая приблизилась к валуну, покрытому одеялом, и аккуратно усадила меня на шерстяную поверхность. Ткань под ладонью приятно грела. Как только я нашел более устойчивое положение, девица тоже села на одеяло, расслабляясь. — Ты знала, что я соглашусь? — намекая на подготовку места. — Неа. — помотав головой, медленно прикрыла глаз. — Я часто посещаю это место осенью. А потому плед остается тут до наступления дождей. Место и правда было потрясающее: разнообразие оттенков теплых тонов, шуршащая листва, шумный ручей, что от перепадов высот создает небольшое подобие водопада. — И почему же тебе это место полюбилось? — в моем голосе слышался скепсис, но она знала, что это просто мой характер. — Каждый день оно разное. Сегодня — туман, сырость, ветер, трава желтая, а листья красные. Вчера здесь было по-другому. Зеленая трава, яркое солнце и золотые листья. — Она вдохнула запах прелой листвы. — Кто знает, может завтра выпадет снег, а листва не успеет опасть. И земля будет белой, а верх еще украшен красками. — Пф, то же мне, поэт сидит. — Да, а что ты скажешь, если я добавлю аналогию с жизнью. Люди радуются определенным сезонам, и ненавидят другие, желая поскорее любимый сезон. Сезон наступит и после их смерти, а их время уже уйдет. — Философ сидит. — рядом раздался фырчание. — И что, любое время надо ценить? Я могу тоже провести аналогию. Мы, астральные сущности существуем, чтобы вы как можно дольше помнили все свои постыдные действия и плохие воспоминания. И насколько не были красивы положительные эмоции и воспоминания, они рано или поздно опадают на землю, гния. Разлагаются и становятся такой же серой массой, как и почва. Итог: вы всегда будете помнить только самое плохое. — Интересная мысль. — послышалось от девицы. На этом наша дискуссия закрылась. Я увлеченно наблюдал за течением в маленьком ручейке. Вода в нем была кристально чистой и наверняка холодной. Теплый палец ткнулся в мое запястье, привлекая внимание. Я повернул голову и встретился с странным взглядом. Это была какая-то не виданная ранее эмоция. Не совсем смущение, ведь кажется, эта дева не умеет показывать свое нутро, и не совсем радость. Скорее, что-то близкое к предвкушению. — Знаешь, мне хочется тебе кое-что подарить. — ее рука потянулась в карман плаща. Оттуда она достала что-то маленькое, держа указательным и большим пальцами. Она поднесла к моим рукам, кладя в них едва теплый металл. Поднеся ладонь ближе к лицу, я разглядел, что это кольцо из бронзы. Желтый металл слегка поблескивал. Взяв изделие поудобнее, я продолжал рассматривать его. — Желтоглазая птица. — объяснила Кленовая. Расписные крылья птицы обвивали палец, а профиль головы украшала капля янтаря в глазах. — Увидев его на ярмарке, я подумала, что похоже на тебя. На пальце оно сидело просто идеально. Как ни под каким углом не поворачивай — везде произведение искусства. Интересная ассоциация со мной. Во мне же ничего нет желтого. Глаза зеленые. Цвет волос холодный. — И почему же? Девичьи пальцы переплелись между собой, нервно перебирая друг друга. Она не смотрела на меня, метая взгляд от одного опавшего листа к другому. Ей явно тяжело открывать душу. — Потому что она такая же надменная, как и ты. — сморщенная переносица выдавала ложь. Больше объяснения не последовало. Я фыркнул. — Какая же ты чсвшная эгоистка, я не могу. — выразился я современным сленгом. Хотя бы «эгоист» она должна понять. Капитан сразу же кинула на меня недоуменно-возмущенный взгляд. — Сначала втираешься в доверие, и это легко, ведь я буквально прикован к воде, и как инвалид, не могу ходить. А я же не могу тебя контролировать. Что, ты поспорила с кем-то из команды, что сможешь получить мое сердце? Думала, что если будешь со мной заботлива, это меня подкупит? Задариваешь разными вещами. И в конце-концов подарила вещь, связанную с тобой. Желтые глаза из нас двоих имеешь только ты. Я наблюдал, как в глазе напротив плескались все эмоции: от недопонимания, до желания доказать обратное. Вся эта речь не была правдой. Ну, точнее то, в каком виде я подношу эту речь. Нет, это не оскорбление. Я так не думал. Дева не способна по своей натуре к хитрым планам. Это было ясно изначально, особенно зная, что она не могла мстить и давать отпор всем злым языкам в институте. — Думала, раз подарила вещь, напоминающую саму себя, я буду вспоминать о тебе бессознательно, да? — закончил мысль. В ответ последовала тишина. Кленовая менялась в лице малозаметно. В конце-концов ее губы тронула легкая усмешка, открывающая вид на небольшие клычки. — Если бы я не знала, какова твоя натура, непременно подумала бы, что ты и правда меня оскорбляешь. — она потерла глаз рукой. — Просто знаешь, выражение «желтоглазая птица» для меня значит как что-то недостижимое, гордое и величественное. Мне кажется, ты и правда такой. В конце речи она тепло улыбнулась, а в уголке глаза образовалась мимическая морщинка. Весь мой неприступный образ был разрушен. С замиранием сердца и дыхания я смотрел на капитана. Металл на пальце приятно согревал значением. Прохладный ветер качал пепельные волосы, закидывая их за плечо. Кончики чужих пальцев коснулись моей ладони, приятно обжигая. Дева наклонилась к моему лицу, щекой упираясь в красные очки. Слегка сухие губы горячо коснулись моей щеки.       Я боялся дышать в этот момент. Отдалившись от моего лица, девица осматривала меня, пытаясь понять насколько всё плохо. А я тяжело прерывно дышал. Зелено-бирюзовые глаза метались по чужому лицу. Щеки непривычно пылали. — Знаешь, мне кажется, тебе бы подошли красно-оранжевые оттенки одежды. Точнее, элементы одежды. — прервала тишину первой она. — Никогда в своей жизни не встречала такие яркие зеленые глаза. Я «упал», утыкаясь лицом в ее теплое плечо. Девичьи руки окольцевали меня, притягивая еще ближе. Осенняя прохлада казалась приятным дополнениям к тому теплу, что дарили прикосновения. Сырость опавших листьев не била свои неприятным запахом, ведь ее затмевал едва ощутимый запах фруктового чая.       Часть чужого плаща накрывала мою спину. Мы говорили о чем-то незначительном. В этом разговоре не было никакого смысла, главное — наличие самого собеседника.       Никогда доселе я не ощущал чужой заботы. Родителей, воспитавших бы меня, у астральных сущностей попросту нет. С прошлыми симбионтами я не взаимодействовал. Но теперь, почувствовав тепло на душе, я бы отдал всё, что имею, лишь бы быть теперь всегда рядом. Но жизнь не сказка с счастливым концом. Магического превращения в смертного не ожидалось. Мы просидели так еще несколько часов, наблюдая за редкими моментами падения листьев. Потом вместе пили чай в доме, ставшем родным. И пока я не планировал возвращаться в море.