Кленовый лист

— Ты знаешь… Капитан начала с этой фразы одну из наших встреч в море. Прошло несколько месяцев с последней ночевки в ее доме. — …Мне кажется, что я забываю. Всё, или какие-то моменты, — в ее глазах плескалось неспокойными волнами тревога.       Она несильно исхудала с последней нашей встречи. Появились едва заметные скулы, а под глазами теперь не нужно красить тенями — темные круги под глазами выделялись на бледноте кожи. Холодный декабрьский ветер забирался под плащ, заставляя временами деву продрогать. Перчатки теперь всегда покрывали тонкие пальцы рук, но казалось это не сильно помогало от холода, заставляющее сердце замирать в колючей боли.       Серые волосы были собраны в низкий пучок, а растрепавшиеся пряди то и дело лезли в лицо при ветре. Я положил голову на предплечья, что опирались на край лодки. Атмосфера была гнетущая. Серые тучи заволокли всё небо, грозя вечерним снегопадом. — Ну это неудивительно. Старородящая дева, к тому же вдова, всё это описания явно старухи, у которой уже началась деменция. — язвительные слова в привычной манере сорвались с моих губ. Насмехающимся взглядом я смотрел на профиль опущенной головы девицы. Никак и ничего. Ощущение, будто мои слова просто прошли мимо нее. Она не обернулась, не усмехнулась, не возмутилась, не обратила внимание на явно незнакомое для ее времени слово. Ни-че-го. Усмешка пропала с моего лица. — Я…я не помню сколько мне лет. — тяжело, с длинными паузами, беря воздух сказала капитан. — Всмысле? — В моем мозгу словно раскол произошел. И этот раскол очень сильно давит изнутри черепушки. — едва жестикулируя, продолжила. — И…я не знаю сколько мне лет. Вычесть год рождения из настоящего…я постоянно ошибаюсь. Такая элементарная арифметика, но что-то мне не дает это сделать!       Тема давалась ей тяжело. Словно мы вернулись на десять лет назад, когда только-только начали контактировать. Пробираться сквозь толщу защитного безразличия было трудно для меня, а для нее было трудно открываться. — Тебе двадцать девять лет, если ты об этом. Не переживай, я твой личный календарь, ведь был назначен тебе с самого твоего рождения. И кааааждый день в этом скучном мире я не забуду. — растягивая некоторые гласные, пошутил я. — Ого. Мне…так много? Или это мало?.. — в ее голосе была странная интонация, не дававшая расшифровать ее эмоции. — Для тебя — несомненно много, в масштабах хотя бы моей жизни — сантиметр в километре. — на моем лице отобразилась скука от воспоминаний предыдущих хозяев. — Нет, нет, — девушка покачала головой. — Мне не двадцать девять лет. — А сколько тогда? — Двадцать? — будто спрашивая меня ответила Капитан. Бровь скептично поднялась на моем лице. Она бредит. — Дорогая, ты бредишь. Случаем не горячка? — пользуясь случаем, я коснулся губами ее лба, приподнимая челку серых волос мокрой рукой. Ее кожа была ледянной. Я нахмурился. — Температуры нет, спиртным не пахнет. Посмотрев внимательнее в ее глаза, я закончил: -…и зрачки не расширены. Вспоминай, что ела, пила в последние часы. Движения девы были заторможенными, она моргнув, ответила: — АС, это правда, я не знаю что произошло с моей психикой, но я правда не ощущаю себя. Словно…иногда это не я. — она коснулась кончиками пальцев моей руки. Слегка шершавая ткань контрастировала. — Поверь мне пожалуйста. Я знаю, что ты можешь знать чуть больше чем любой доктор в мире. Я прислушался к внутренней сущности. Она ничего не говорила. Всё так же. Ослабив хватку на деревянном борту, я опустился в ледяную воду. — С тобой всё хорошо. Плыви домой и отоспись. Я попробую избавить тебя от кошмаров. — и поставил точку в разговоре, отталкивая лодку в сторону берега. Капитан расстеряно смотрела мне вслед, пока не взяла в руки весла. Тишина. Она не злилась на меня. Никаких негативных эмоций.

***

      Я правда проник в ее сон. Духота с жарой где-то вдали контрастировали с прохладой в тени. Сон не дал мне оглядется, мгновенно изменяясь на темную комнату, в которой витал запах пыли и сырости. Саму деву в комнате я не нашел, а потому есть другая локация. На полу разбросаны были листы бумаги с рукописным текстом, жирные кляксы уродовали белоснежную поверхность, а многие листы и вовсе были смяты в комок. Синие обои комнаты облезали в районе потолка, а под ногами трескалась штукатурка потолка. Комнату едва-едва освещала блеклая луна. Я направился к выходу из комнаты. Планировка оказалась не совсем типичной: в самой комнате был коридор, соединявший помещения слева и справа. В них не было ничего интересного: книжные стеллажи, фортепиано, спальня. Оказавшись уже в коридоре самого дома, оглянулся назад. Темнота комнаты будто пугала и поглощала свет, выглядя неестественной. Надо было искать девицу.       Быстрым шагом я осмотрел другие комнаты на втором этаже: светлые, но всё такие же захламленные. Спускаясь по лестнице, краем глаза подметил огромное количество картин, статей, вырезок из газет, помещенных в рамку, висели на стене справа по всей длине спуска. Времени не было рассматривать всю эту композицию, я продолжил исследовать комнаты. — Арлиана! — звук эхом пролетел по коридору. Кажется, это был первый раз когда я назвал деву по имени. Ответом послужила тишина. Поместье кажется было бесконечным, иначе я не могу объяснить то, что до сих пор не нашел хозяина сна. Я не мог тратить слишком много времени и принял решение изменить сон без согласия хозяина. Темное поместье сменилось…бесконечными лестницами. Свечение было едва желтоватым.       Изнеможденный, я присел на ступень. Спина расслабленно сгорбилась, а рука сама взъерошила темные волосы. Стоит признать, что больше я не буду милостлив с чувствами носителей. От этой жалости к девчонке я совсем истратил силы.       Я поднял голову наверх, завороженно смотря на лестничные марши, что вели куда-то бесконечно вверх. Они пересекались, проходили под друг другом, направлены были в разные стороны. Вариаций пути множество, а итог скорее всего был один. Откинувшись назад, я прикрыл глаза. Надеюсь, такой вид кошмара будет менее кошмарным, чем то что видела дева до.

***

После того дня проходили дни и недели. А корабль Кленовой всё не проплывал. Была даже мысль самому приплыть, но нет. Не мое это дело. Ближе к рождеству на горизонте появился знакомый силуэт судна. Двое моряков, что были на палубе, завидев меня радостно о чем-то переговорились. И как долго будет такая реакция на меня? Уже лет как пятнадцать прошло, а они всё никак не могут привыкнуть к моему существованию.       Но кажется, у этих матросов было ко мне дело. Когда судно оказалось достаточно близко, они крикнули: — Эй, русал, может хотя бы ты развесилишь Капитана? — сначала я даже не понял, шутка это или нет. Но смотря на выражение лиц моряков, нашел ответ. Что-то было явно не так. Сам факт, что на корабле было много людей, хотя Кристофернф обычно давала отпуск некоторым на время рождества, напрягал. Я нахмурившись смотрел на людей. Внезапно за их спинами появилась Капитан. Слегка разозленная чем-то, она недовольно упрекнула рабочих. - ...что в словах «проплываем мимо» вам не понятно? — донесся обрывок всей ее речи. Кленовая не смотрела на меня, но я чувствовал сытую ненависть. Но счел это за злобу на моряков. Я ждал встречи с ее золотым глазом, но этого не происходило. На душе стало как-то гадко. Ни приветствий, ни подношений я не дождался.

***

Когда за прошедшую зиму корабль проплывал мимо уже десятый раз, я все же решил разобраться. При каждой нашей косвенной встречи я чувствовал тяжелую злобу, направленную на меня. Неужели девица обидилась на меня за тот сон с лестницей?       Сегодня было шестое марта. Световой день медленно становился длиннее, однако солнце всё так же садилось в пять вечера. Вчера корабль Кленовой проплывал в сторону родного порта. А сегодня дева должна уже быть дома.       Прошептав одно из многочисленных заклинаний, я прикрыл глаза. Неприятное головокружение из-за долгого перерыва от использовании магии прошло так же быстро, как и началось. Привычная легкость тела, более родное мироощущение — всё это было старой доброй забытой сущностью. Обстановка поменялась: теперь я находился в знакомом доме Капитана. Свет горел только на кухне, где девица и готовила себе ужин. По углам расползалась липкая темнота, что являлась одним из жителей астрала. Существа с каким-то тупым животным взглядом проводили меня. Конечно, они не имели способности к разуму. Но их наличие в доме девицы меня напрягало. Взглянув на силуэт Кленовой, а оторопел. Никакой нависающей над человеком сущности не было, а значит поведение девушки не относилось к негативным мыслям. Но… Нет, я не могу это принять. Не могу. Силуэт носителя был расколот. Я не знаю, как это объяснить, но трещина начиналась от сердца, где зияла пустота, шла по середине шеи и делила голову на две части. От сердца шло еще две трещины, но более горизонтальные. Тихо подойдя со спины, я дотронулся до ее плеча. Девушка дернулась, резко оборачиваясь. Со стороны лица ее астральный вид был еще печальнее. Трещины шли от повязки, рассекая щеку на множество кусочков. — Что ты здесь делаешь? — она не была рада моему появлению. — Проверяю тебя. В последнее время ты сильно изменилась. — моя рука всё еще покоилась на ее плече. Арлиана дернула плечом, отодвигаясь всторону, и ушла от прикосновения. Сведя брови, она продолжила резать картошку. — А с чего бы паразиту заботиться о состоянии хозяина? — она не смотрела на меня, злобно высказала этот вопрос. Я оперся поясницей о столешницу. — Ну например, чтобы самому прожить дольше. — мой голос был всё так же спокоен, словно я читаю конференцию по психологическим наукам, а не обсуждаю раскол души. — Не ты ли говорил, что тебе наскучил этот мир, и только и ждешь, чтобы я сдохла, чтобы ты перешел в новый мир? — Кленовая сбросила картошку в сковороду, принимаясь резать дальше. — Я такого не говорил. — попробовав вразумить Арлиану, я дотронулся кончиками пальцев до ее запястья. На секунду нарезка овоща была приостановлена. Тишина длилась недолго. Ровно до того момента, пока ее не нарушил звук вонзившегося в стол ножа. В том месте, где была моя рука. Ровно. Дева посмотрела на мою спокойную реакцию. — Детка, я нахожусь в астрале. Я неосязаем, и видеть можешь только ты. — я убрал руку, смотря на одинокий нож. — С чего такая ненависть? Мы же отлично ладили. Кленовая вынула нож из столешницы и положила его на доску. Сложив руки на груди, она повернулась ко мне уже всем телом. — Мы? И отлично ладили? Не помню такого. Сколько я себя помню, ты приносил мне ничего, кроме боли, ненависти и потерь. Из-за тебя у меня теперь вечный страх потерять второй глаз. Из-за тебя я пошла в капитанство. Стоит ли рассказывать, с каким унижением и насмешеством я сталкивалась? Из-за тебя я чуть не умерла! — под конец она чуть ли не кричала. — Это был твой выбор. — мое равнодушное предложение кажется, только сильнее вывело из себя и так гневную девицу. — Я бы мог как-то выбраться. Я в конце концов не живой человек. И не человек. Просто твоему мозгу не понять как это так. Это всё был твой добровольный выбор. Она беззвучно открывала рот, видимо хотя что-то высказать. — Ты прав. Но видеть я тебя не желаю. Уйди. — спустя время все же выдала ответ. Я подошел к ней ближе. Она была чуть ниже меня. Впервые вижу ее с такого ракурса. — Я уйду, как только пойму, что с тобой. — левой рукой я потянулся к повязке на ее глазу, приподнимая. Конечно, я не дотронулся до нее. А только дотронулся до астрального тела. Темная ткань приподнялась, открывая моему взору замыленный взгляд слегка голубоватого глаза. Все же…что же это такое? Капитан дернулась от моей руки и отошла еще дальше. — Так расскажешь, что случилось? С чего начались эти изменения в характере? — я попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась, возвращаясь к готовке. — Я тебе сказала — проваливай. Тебе здесь не рады. Или мне экзорциста позвать? А может лучше психотерапевта? Мои брови удивленно вскинулись вверх. Это что-то интересненькое. — Какое интересное словечко, откуда знаешь? Это слово будет использовано только в тысяче восемьсот семьдесят втором году. — парадокс? Может, в нее вселился какой-то дух? Это бы объясняло другой цвет радужки. — Какая разница? Я вообще не понимаю о чем ты, ведь я всегда себя так вёл-ла. — еще один тревожный звоночек. Капитан продолжила готовить, перемешивая картошку. Я погрузился в свои мысли, рассматривая дом в астральном измерении. Ничего необычного, всё те же астральные обитатели, не сигнализииующие ничего плохого. Я не понимаю. Поняв, что больше информации я сегодня не выпытаю, я вновь оказался на холодных скалах. Физическое тело ощущалось тяжелым, а потому без сил я лег на спину, смотря на серое небо.

***

      На следующее утро я проснулся с ощущением…явного упущения. Будто что-то было под моим носом, но я этого не заметил. А потому я сразу же вернулся в астральный мир, находясь рядом с носителем. Данная форма не сильно оказалась удобной, после сравнения с телесной оболочкой. Мать-судьба конечно давала небольшую свободу в перемещении от назначенного человека, но это расстояние было ничтожно малым. Было раннее утро, солнце только-только давало намеки на восход, а человек уже во всю бодроствовал. Капитан что-то писала в довольно увесистой записной книжке. На наполных величественных часах стрелка близилась к пяти. Я подошел ближе, заглядывая через девичье плечо в книгу. Она меня не замечает, оно и верно, ведь я не всегда обязан мельтешить перед человеком. В общих случаях я и не показывался человеку, управляя его сознанием через сон или других людей. Иначе очень скоро человека упекут в лечебницу, от разговоров с астральной сущностью. Почерк девицы был…кажется другим. Нет, ничего не изменилось, но некоторые буквы изменили свой наклон и написание. Таким образом наклон стал более выраженным вправо, а заглавные буквы восхищали своими завитушками. Да, и буква «т» теперь писалась прописью с тремя дугами. Я протянул руку к книге, аккуратно беря ее астральную копию. Красные стекла моих очков только окрашивали цвета, никак не мешая чтению. Текст походил больше на хаотичные записки, но в нем виднелись зарисовки, видимо, сюжета. Ничего интересного. Закрыв книгу, я взглянул на обложку, дернувшись едва не выронил из рук. На главной стороне ровно посередине выступал огромный глаз, моргающий и не сводящих с меня взора. Рукам сразу стало противно держать едва пульсирующее непонятной жизнью книгу, и я с отвращением вернул на место. Глаза…возможно, это самая волнующая тема для нее.       Минута перетекала в час, а час в еще большие часы. За это время я успел исследовать весь дом, но ничего не нашел. Бардак и пыль скапливались на всех горизонтальных поверхностях, и запах затхлости выводился только благодаря вечно открытому окну. Кажется, температура в доме выровнялась с уличной, но Капитан все так же была одета в брюки и тонкую рубашку. Это же совсем на нее не похоже. Она вечный мерзляк. Когда стрелка часов приблизилась к десяти, девушка куда то засобиралась. Мне не оставалось выбора, а потому я пошел вместе с ней.       На мощеной улице на тротуарах кучами сваливался снег, а дворники то и дело пытались расколоть корочку льда на дороге. Люди целеустремленно шли по своим делам, кутаясь в теплые шарфы. Март не отличался от зимних месяцев своей погодой, но надежда на скорейшее тепло уже грела сердце. Массивное здание возвышалось над городскими домами и выделялось своим величием. Проходя мимо колонн, что держали портик, девушка зашла в здание. На входе проверили ее удостоверение личности, и разрешили пройти. В главном зале вздымались вверх книжные стеллажи. Библиотека? Зачем капитану корабля вдруг понадобились книги?       Я следовал за человеком по пятам, осматривая разделы. Романы и проза. Раздел технических учебников давно закончился, а значит она конкретно шла к этим книгам. В голове тем временем промелькнула мысль осмотреть в этом мире раздел эзотерики, если он вообще есть. Может, что-то да даст объяснение на раскол души.       Поднимаясь по этажам, я чуть ли не пробегал мимо шкафов, бегло смотря на названия. Времени скорее всего было мало. Первый этаж — мимо, второй тоже, на третьем совсем было все плохо. Уже потерявший надежду, я остановился, переводя дыхание, и заметил словно свечение у одной двери. Мать-судьба, да это знак свыше.       Ручка повернулась вниз, и я зашел в темное помещение. Возможно, в обычном мире этого не получилось сделать, ведь этот раздел непременно будет недоступным и секретным. Но я уже высматривал более подходящее название книг. «Астрология и влияние планет на судьбу человека» мимо «Лекарство от любой болезни и от всего» ого, и это в запрещенке? Хахаха. «Нумерология» нет «Карты провидения» не нужно «Обряды и ритуалы с астральным миром» вот! Только я взял в руки астральную книгу, как меня тут же переместило к человеку, что уже выходил из библиотеки. Пока Арлиана шла домой, я читал на ходу. С первой же страницы, неудивительно, на меня вылетел поток астральной эссенции. И первым же был ритуал проникновения в астральный мир. Пролистав до оглавления, я нашел заветную строчку с номером страницы. «Подселение сущности к человеку» Пусть и никакого вмешательства я не почувствовал по отношению к носителю, но это был единственный близкий вариант. «<…> человек изменяет свое поведение, проявляются несвойственные ему качества личности и характера, а так же могут появиться намеки на несоотвествование времени. Всё это — последствия подселения неупоенной души…<…>» А дальше начиналась неинтересующая меня глава про что-то. Теперь осталось понять, как выселить эту сущность (в виде злобного гномика). Я на несколько минут завис, наблюдая за излюбленным профилем носа с слегка приподнятым кончиком. Возможно, я просто слишком погрузился в проблемы человека. Сомневаюсь, что я способен кого-то любить. Да, это просто.эмпатия к человеку. Утонченные пальцы держали элегантную кисть для туши и выводили буквы на бумаге. Я подошел ближе к девице, кладя свои руки на ее плечи. Напряжение в мышцах было обусловлено прямой осанкой. Слегка разминая их, я и не надеялся дотронуться до физического тела носителя. Опустив глаза я начал нашептывать подходящие слова для изгнания. Правая рука автоматически сжалась сильнее, отрывая от остальной части тело. Трещина от сердца человека стала больше, и теперь между частями можно было увидеть окружение. Капитан в тот час обернулась, схватываясь за пострадавшее плечо, пыталась вглядываться в пустоту, ведь там меня не видно. Но ее это не успокоило, и Капитан пошла проверять дом вдоль и поперек. Присев на кровать, я сложил руки в замок. Должно же быть что-то? Чернота по углам комнаты нагнетала. Солнечный свет пробивался сквозь занавеску, подсвечивал пыль, летающую в воздухе. Надоело мне это! Если сдохнет, мне же лучше будет. Задолбало иметь неполноценное физическое тело с рыбьим хвостом. (Хотя при других хозяевах я вообще не имел физического тела). В следующую секунду я оказался на холодном, обдуваемом ветрами камне. Засыпая под колыбель волн, я пытался вернуть свои мысли к первоначальному образу, когда еще не привязался к носителю.