Поцелуй в каждом сезоне (буквально)

Когда Дин и Кас целуются в первый раз, это даже не совсем поцелуй. На самом деле, это просто губы одного, прислоненные к губам другого. Дин понятия не имеет, почему он молится. Изначально предполагалось, что это будет самое обычное и простое дело посреди всего остального дерьма, через которое они с братом проходят ежедневно. Они с Сэмом ведь справлялись и с худшим, хотя призраки, связанные с водой, обычно доставляют им немало хлопот. Это подтверждается тем, что Дина затаскивают в мутное озеро и тянут до самого дна. Осознание того, что он скоро умрет, приходит к нему мгновенно. Дин очень быстро впадает в панику и делает первое, что в тот момент вдруг кажется очевидным — он молится. Им и так есть, из-за чего переживать, из-за гребаного апокалипсиса, например, и Дин тогда еще даже близко не знает настоящего Каса — он лишь уверен, что этот ангел не настолько мудак, как все остальные ангелы, которых им уже удалось повстречать — что ж, отличная причина для молитвы. Ну, ладно, у них все же были некоторые… моменты близости. К настоящему времени они все же успели пройти через кое-какое дерьмо вместе, однако каждый из них все равно играет свою роль. Кас сомневается чертовски сильно, он все еще выбирает сторону, но он не похож ни на Сэма, ни на Бобби. Он не тот человек — он даже на самом-то деле и не человек ВОВСЕ — к которому Дину следовало бы инстинктивно взывать. Вопреки этому, Дин лежит на дне озера, и у него нет времени думать о причинах, о том, какого хрена он вообще это делает, и он закрывает горящие глаза, пока разум зовет Каса, в то время как легкие кричат в знак протеста. Он борется изо всех сил, чтобы не открыть рот и не глотнуть воды, думая о том, со скольким дерьмом Сэму придется разбираться в одиночку, если он все же сделает вдох, и как же чертовски жаль, что именно гребанное озеро и какой-то долбанный призрак — это именно то, что наконец-то убьет Дина мать его Винчестера после того как демоны, ангелы и Ад этого не смогли сделать, и не дыши, не дыши, не дыши, не дыши— Не могу дышать— Такое ощущение, что его мозг сжимается, и до него медленно и неуклюже доходит, что Кас не придет, что он умрет прямо здесь. Дин борется с отчаянием, даже после осознания неизбежности, потому что, если ему суждено пасть, он падет со всей силы, с размахом, мать его. Внезапно он чувствует, словно кто-то давит ему на грудь после того, как все внутренности вдруг начинают гореть, и Дин не может открыть рот, иначе он умрет— Происходит скачок, он чувствует перемену, и чужие пальцы обхватывают его предплечье, крепко сжимая кожаную куртку. Все ощущается иначе, а воды и невесомости вдруг… нет. Дин рискует приоткрыть один глаз и сразу же видит сияющее солнце, бесстрастное лицо Каса прямо напротив своего, слишком близко, чтобы это казалось нормальным. Чтобы это казалось правдой. Дыхание Дина прерывается одним отчаянным выдохом, и он отшатывается назад, прижимая руку к груди, сердце бешено колотится внутри. — Ты вовремя, Кас, — голос из легких выходит со свистом. — Да, — грубо соглашается Кас — на самом деле все, что он говорит, ВСЕГДА звучит грубо. Дин знает этого парня с тех пор, как выбрался из Ада — можно сказать, он знает его настолько, насколько это вообще возможно, больше всех остальных — но, учитывая то, что не так уж много людей в принципе знали Каса, это нельзя считать большим достижением — слышать его голос все еще кажется каким-то безумием каждый раз, когда они снова и снова встречаются. Кас, кажется, собирается сказать что-то еще, его рот открывается, но затем он лишь прищуривает глаза. Он медленно опускает взгляд и наклоняет голову, как будто то, во что он так сильно вглядывается, заинтриговало его. Дин следит за его взглядом и вздрагивает при виде мокрых разбухших пальцев (почти зеленого цвета), с которых стекает вода, крепко сжимающих лодыжку Каса. У Дина хватает времени только на то, чтобы открыть рот, но не крикнуть, предупредив, он не успевает ничего сказать вслух, когда в следующую секунду рука дергается, и Кас падает вниз, словно статуя, ударившись о причал, а затем — в воду, и вот его уже стремительно тащит на дно. Его тянет вниз так быстро, и Дин холодеет. Ему нужно одно лишь мгновение, чтобы вскочить с места и машинально начать сбрасывать с себя куртку. — Дин! Дин! — Сэм подбегает к нему сзади и врезается в него. Судя по тяжелому дыханию, он пробежал немалое расстояние — Сэм хватается за чужое плечо руками и не отпускает, — что, черт возьми, ты делаешь, Дин? Ты же не… — А что я, по-твоему, делаю? — огрызается Дин, выпутываясь из куртки. Она сухая только потому, что Кас спас его задницу всего лишь пару секунд назад. — Он здесь только из-за меня, так что я собираюсь пойти и спасти его. Эй! Сэм, отпусти меня. Сэм грубо встряхивает Дина за плечи, в шоке глядя на брата. — Ты собираешься спасать ангела, который только что телепортировался и вытащил тебя со дна озера? Серьезно, Дин? Слова Сэма на самом деле приводят Дина в чувства. Он мешкает. Колеблется долгие секунды, переводя взгляд с брата на воду. Кас мог бы просто вылететь оттуда, верно? Он же ангел. Что для него вообще значит тонуть, по большому счету, может ли он вообще умереть в воде? Дин колеблется и не знает, что делать, он не в силах спокойно стоять на месте, сердце бешено колотится в груди. Он не знает Каса, совсем не знает, но тот спас Дину жизнь. На самом-то деле, это уже даже не в первый раз. Они так ведь и познакомились, Кас выбрал оригинальный способ представиться — спас Дина из Ада. Ожидание — это пытка. Дину кажется, что прошло слишком много времени, хотя, возможно, прошло лишь мгновение (долгая пара секунд), и он сжимает дурацкую, уродливую фланелевую рубашку Сэма в крепкой хватке. Это похоже на помешательство. Он напряжен, застыл на месте, ожидает, затаив дыхание. Вспышка света под водой ослепляет, Сэм и Дин подпрыгивают на месте. Сияние освещает все озеро, зеленовато-черная вода в этом мерцании становится почти белой. Это похоже на молнию, пойманную в ловушку под толщей и рябью воды, которую на самом-то деле так легко пропустить, если моргнуть в момент вспышки, ведь эта вспышка и белый взрыв появляются лишь на секунду и тут же исчезают. Вспышки повторяются в общей сложности еще три раза, а затем все замирает на долгое мгновение, которое Дин проводит, затаив дыхание. Он делает шаг вперед, медленно убирая руки с Сэма, но через несколько секунд резко останавливается. Одно за другим на поверхность озера начинают всплывать тела — некоторые раздутые, на некоторых почти не осталось плоти и видно кости, некоторые, на удивление, свежие. Они даже видят женщину, которая пропала совсем недавно, и, возможно, она еще жива. И там, посреди всех этих трупов, плавает тот, кого Дин узнает мгновенно. Плащ распластан в воде, как и тело под ним, ткань дрожит в водной ряби, скрывая очертания человека под ним, и Дин чувствует, как его сердце замирает, когда он видит это. В следующую секунду Дин все же наконец избавляется от куртки и, прежде чем Сэм успевает запротестовать, пробегает по причалу до края, ныряя в воду. Вынырнув на поверхность через пару метров, он оказывается среди груды мертвых тел, отвратительно, и позади него раздается еще один всплеск — Сэм тоже прыгнул в воду. Но не за ним. Скорее всего, за женщиной (которая, может быть, до сих пор цела, и ей требуется помощь), потому что как бы Дину ни хотелось спасать жизни, сейчас у него есть одна конкретная цель. Его фокус совсем не на женщине, а на том, кого он должен спасти. Он добирается до Каса всего за пару минут, и когда Дину это наконец удается, он высовывает чужую голову из воды. Вид лица Каса, такого бледного и вялого (хотя обычно оно кажется высеченным из мрамора), вызывает беспокойство. Дин прижимает его к себе и тяжело дышит, пока старается плыть в сторону берега, а затем цепляется руками за причал, подтягивая и себя, и его. Он тратит весь свой остаток сил и адреналина на то, чтобы затащить за собой взрослого и чертовски тяжелого мужчину. Это почти невыносимо, но Дин справляется. Он оттаскивает Каса все дальше назад от воды, тяжело дыша, когда вдруг заваливается на бок, внезапно растерявшись, что делать? Что теперь делать? Он наклоняется, чтобы прижаться ухом к лицу Каса, к его рту и носу, пытаясь уловить хоть какие-то признаки дыхания. Его нет. Тихо. — Сукин ты сын, — рычит Дин, грубо толкая промокшее тело Каса, встряхивая его. Он, блять, ангел. Он никак не мог утонуть. Нихрена, Дин в это не верит. Он кладет руку на чужую грудь, колеблясь, и, возможно, немного паникуя. Адреналин все еще бурлит у него в крови. Кас просто лежит на причале, и они не совсем друзья, но… кто они? Может быть, союзники? Может быть? Кто-то. Они кто-то, и Дин не знает, что делать. Он не знает, что может сделать, знает только, что это его вина. — Сукин сын! — Дин снова кричит, а затем принимает поспешное решение. Трясущимися руками он запрокидывает подбородок Каса, затыкает ему нос и наклоняется вперед. И застывает так на мгновение. Он не может придумать ни одной долбанной причины, почему он должен это сделать, сократить оставшуюся дистанцию, потому что ведь Кас — не член семьи, Кас — не тот, кого они супер хорошо знают и в ком уверены на сто гребаных процентов, не тот, кому они могут доверять, даже если иногда — иногда — Дин чувствует это всем своим существом, что они, блин, могут. Он делает глубокий вдох, замирает, а затем зажмуривает глаза и прижимает своими губами к его. На одну ужасающую секунду Дин вообще забывает дышать. Всего на мгновение он просто прижимается губами к холодным, потрескавшимся губам Каса без всякой цели. Это даже не губы Каса. Они принадлежат какому-то несчастному идиоту, чье тело Кас занял, просто сосуд, и, возможно, они оба уже мертвы. У Дина на губах смерть. Всего лишь мимолетный контакт, одно мгновение, а затем Дин выдыхает в чужой приоткрытый рот. Реакция мгновенная, резкая вспышка света вырывается из-под век Дина, и он открывает глаза, чтобы увидеть, что глаза Каса тоже открыты и светятся — яркое бело-голубое кольцо вокруг его зрачков. Их взгляды на секунду встречаются и… смыкаются друг на друге, а затем Дин слегка отстраняется. Он едва-едва отодвигается на самом деле, все его тело напрягается, когда глаза Каса приобретают свой обычный голубой оттенок. Они смотрят друг на друга. Их носы соприкасаются. Дин не дышит, и Кас в замешательстве сводит брови, хотя остальная часть его лица ничего не выражает. Воин Небес, солдат, ангел, и Дин делит с ним один воздух. Расстояние между ними такое маленькое. Крошечное. Близко, так близко. Кас моргает, и Дин с резким выдохом отползает назад, сердце колотится в груди, как сумасшедшее, ритм сбит. Кас медленно садится, выглядя совершенно нормально — одежда сухая, как будто он вообще никогда не нырял в гребанное озеро. Дин отводит взгляд, сглатывает и замирает, когда видит Сэма. Сэм стоит на коленях в паре метров от него, а женщина, которую он спас, прижалась к его боку — дрожит, но зато живая. Дин встречается взглядом с братом и понятия не имеет, как ему отвечать на это его выражение лица. Дин еще этого не знает, но у него будет точно такое же выражение, когда через пару месяцев он впервые увидит, как Сэм пьет кровь демона. — Будь осторожнее, — говорит Кас, поднимаясь на ноги, и, слегка нахмурившись, смотрит на Дина, его лицо едва ли выражает какие-либо эмоции. — Я был занят, когда ты позвал. Я не могу приходить каждый раз, когда ты молишься, Дин. И с этими словами Кас исчезает, взмахнув крыльями, оставляя Дина лежать на причале, насквозь промокшего и, несомненно, потрясенного.