Глава 17
1 сентября 2024 г., 00:04
Дата: 11.10.0007
Планета: Ферос
Система: Тезей
Сектор: Бета Аттики
– Тали, а ты помнишь наши поездки на лифтах?
– Нет.
– Да ладно?! Мы все время носились туда-сюда, а в лифте выдавалась свободная минутка чтобы поговорить.
– Разговор окончен.
– Помнишь, как я тебя расспрашивал о жизни на флотилии, о том, как кварианцы живут в кос...
– У меня дробовик.
– Эмм..., пожалуй, потом поговорим.
Диалог Гарруса и Тали
«Звездящий» висит в десяти метрах над поверхностью, покрытой барханами из слежавшегося песка и пыли. Огромный каменный цилиндр звездолёта отбрасывает длинную, густую тень на группу скособочившихся руин, бывших когда-то жилым кварталом протеанского города. Я нахожусь прямо под ним. Сканирую окрестности ментальным взором, уточняя местоположение Торианина, засечённое с орбиты. Нужно ли мне приближаться к нему вплотную? Не думаю. Уверен, он точно так же засёк наше приближение, едва мы приблизились к Феросу на половину астрономической единицы. Именно тогда мы почувствовали его тяжёлое, равнодушное внимание, скользнувшее по нам с бездушным, механическим любопытством. Мне просто интересно взглянуть на его центральный узел и сравнить полученную картинку с каноном. В отличие от древнего растения мне всё еще присущи любознательность и радость познания нового. Определившись с направлением, летим с клонами по прямой, не тратя времени на огибание препятствий. Наши бесплотные тела скользят сквозь каменные и металлические толщи стен, пронзают груды мусора, не ощущая ни малейшего сопротивления. По сравнению со своими младшими я выгляжу карликовой болонкой рядом с волкодавами. За время путешествия мои клоны ещё больше прибавили «в весе», устроив несколько славных охот на богатых живностью планетах. Да и «мгновенное перемещение» никто у них не отбирал, поэтому Бета и Гамма проводили время по большей части на своих «рабочих местах». Добираемся до Торианина и, словно дети в зоопарке, начинаем жадно его разглядывать со всех ракурсов. Снаружи мы, наверное, похожи на стайку воздушных гелиевых шариков, летающих вокруг аэростата. Старый корень реально крут! В высоту его центральный узел составляет не менее пары этажей. Толстенные узловатые корни, гладкостью коры больше напоминающие щупальца, змеясь скрываются в тёмных проломах и подвальных переходах. Отростки поменьше ползут по стенам, цепляясь за выступы и щели тонкими, отблёскивающими металлом усиками. Кое-где из круглых утолщений свисают длинные, лохматые пряди непонятной бахромы, в глубине которой зреют бутоны крупных, желто-белых цветов. Воздух в помещениях с этими бутонами больше напоминает туманную взвесь, так густо его наполняет споровая пыльца, буквально льющаяся из цветов непрерывным потоком. Разделившись, мы носимся по уцелевшим подвалам, фиксируя обстановку, обсуждаем те или иные моменты, сыпем шуточками и делимся впечатлениями. И вообще ведём себя больше как дети на экскурсии, чем ожидающие подвоха недоверчивые исследователи. Встреченные нами варрены вызывают бурный восторг своими размерами и свирепой мощью. Обломки воткнувшегося в стену корабля провоцируют живейшее обсуждение, в котором принимают участие даже оставшиеся на борту члены экипажа. Глубокий пролом нескольких сотен метров в глубину рождает спор о причинах, его породивших. Почему мы ведём себя именно так? Из памяти Илу Квантора я выудил сведенья о Торианине, позволившие нам выработать стратегию и тактику поведения при встрече с этим разумным. Всё дело в том, что это существо прожило слишком долгий срок, чтобы легко идти на контакт с любым, кто захочет с ним пообщаться. Что в первую очередь вырабатывается за долгие годы жизни? Осторожность и недоверчивость. Необычный облик древнего разумного растения, его инаковость, пугающий и, порой, вызывающий омерзение образ существования заставляют большинство разумных испытывать необоснованный страх по отношению к нему. Взять, к примеру, ту же «милую» привычку перерабатывать трупы, попутно считывая их остаточную и генетическую память. Многим сообществам разумных, привыкших почитать своих мертвецов и оказывать им всевозможные посмертные почести, подобное поведение кажется кощунственным, противоестественным. Хотя сами они при том ничтоже сумняшеся поедают на завтрак, обед и ужин трупы домашних животных. И да, те, кто хоронят своих покойников в земле, нисколько не возражают против того, что до их погребённых родственников добираются корни растений, произрастающих с ними на одной планете. И даже любуются порой растущей на могиле какой-нибудь плакучей берёзкой, ёлочкой или рябинкой, чьи корни оплетают кости лежащего под ними предка умиляющегося родственника. Эгоцентризм и навязывание собственной точки зрения окружающим – неотъемлемая черта любого разумного. «Есть только моё-наше-государственное-расовое мнение и неправильное» – вот главное кредо большинства разумных в галактике. Несогласным – смерть! Шепард в каноне доказывал это сплошь и рядом. Вот и Торианин тоже попал под раздачу. Хотя, казалось бы, жил себе спокойно, никому не мешал, помогал колонистам выживать в суровых и неблагоприятных условиях постапокалипсиса на покорёженном орбитальной бомбардировкой Феросе. Даже споровое «заражение», ведущее к мнимому «рабству», оказалось на поверку весьма полезным приобретением, значительно продлевающим жизнь и дающим практически полный иммунитет к болезням и заражениям. Мы же, посовещавшись, избрали тактику полной открытости и непосредственности. Вели себя как дети, резвящиеся на глазах дряхлого деда, выползшего на завалинку погреть старые кости. В результате, раздухарившись, сами не заметили, как перебаламутили весь окружающий ментальный фон. Даже стае любопытных молодых варренов, подобравшихся к кораблю в поисках чем-нибудь поживиться, стало немного неуютно.---
Однако наши совместные усилия не пропали даром. В какой-то момент я, как и все остальные, ощутил волну снисходительного любопытства и заинтересованного внимания, исходившую, казалось, от самой планеты. – Шу-умные! – пророкотала-прокатилась мысль, – Угомони-итесь уже! – Ой, простите, дедушка! Мы не хотели, – от Гаммы явно потянуло багровым запахом закатной свежести. Было это так забавно и неожиданно, что все мы невольно развеселились. Даже от строгой Эалы прилетела смесь невольного удивления и сдержанного восхищения – типа «Во даёт пацан!». – Де-едушка, – казалось Торианин смакует слово, катая его на языке, пробует на вкус, – Внуки мои далеко-о… Ушли давно-о… Мысли его – медленные, тягучие – были чем-то созвучны мыслям-мелодиям рахни. И тоже имели запах. Пахло преющей листвой и цветочной пыльцой. Не удивлюсь, если узнаю, что их далёкие предки проживали на одной планете и делили один биом. – Так ты здесь один живёшь? – спросил Бета, – Не скучно? – Скучно, – рокочуще согласился Старый корень, подстроив наконец под нас свой мыслительный поток, – Как протеан убрали, так и заскучал. Давно мыслящих не было. Мы вежливо промолчали, давая «деду» высказаться. Сами же потихоньку потянулись к кораблю. Пора было начинать высадку. – Вы-то надолго? Или так – проездом? – поинтересовался Торианин, отслеживая наши перемещения. В мыслях его прорезалась глухая тоска и какая-то детская обида – мол, заскочили на минутку и даже чаю не попили. – Да, вроде как, навсегда, – ответил Альфа, – Если не выгонишь. – Чего ж вас гнать? – явно обрадовался Старый корень, – Оставайтесь. Устраивайтесь. Места хватает – не стесните, небось. – Спасибо за приглашение, Старый корень, – сказал я, – И за то, что откликнулся. – Знаешь меня? – удивился Торианин – Наслышан, – коротко откликнулся я, – Мы тут пока место под лагерь присмотрим, а то нас время поджимает. Потом вернусь – поговорим. – Поговорим, – прогудел тот в ответ, а в голосе почувствовалось радостное предвкушение, – Теперь и не усну, пока не поговорим. Раздразнил ты меня, дух. Разлюбопытил. – Копать здесь можно? – спросил я, перекидывая ему образ термита-дитакура, прокладывающего тоннель с помощью «деструктуризации». – Копайте, – разрешил старикан, – Только корни мои не задевайте и деток не трогайте. И, в свою очередь, отправил нам образ тех самых украшенных бахромой утолщений с цветами-спороносами.---
Место под будущее поселение мы выбирали тщательно, несколько раз облетев планету под разными углами. Эала уже мысленно потирала лапки, предвкушая будущее возрождение расы, поэтому для своей резиденции присматривала максимально защищённое место. Ещё на Илосе она прошла спаривание с несколькими лично отобранными ею самцами, и теперь в её яйцекладе вызревало несколько десятков будущих княжон-продолжательниц рода. В общем, будущая мать была вся в заботах о своём ещё не родившемся потомстве. К счастью, на засушливом Феросе была вода, скапливающаяся на полюсах толстыми ледяными шапками. В своё время протеане построили целую сеть водопроводов, питавших широко раскинувшиеся многочисленные города, чьи границы порой сливались, образуя огромные кластеры. Часть искусственных водных артерий до сих была в рабочем состоянии, и даже автоматика действовала исправно. Я посоветовал царице либо не слишком отдаляться от главного узла Старого корня, либо организовать возле него отдельное поселение. Дедушке требуется охрана. Пусть он и опутал своими узловатыми корнями всю планету, но, как показал опыт Шепарда из Канона, вред Торианину можно нанести немалый. Нехорошо получится: попросились на жительство, а сами даже защитить толком не сумели. В результате сошлись на отдельном поселении, которое будет организовано, как только более-менее разгребут основные проблемы. О повторном одичании дитакур я не тревожился. Сама Эала накопила просто чудовищный по их меркам объём знаний, усвоенный частично из базы данных протеан и частично из уцелевших архивов инусаннон на «Звездящем» и в бункере под Одинокой горой. Сетецентричное распределение информации подразумевало, что, в конечном счёте, вся она окажется в едином банке данных, которым и выступала царица. Так же мы оставляли дитакурам часть ТЭ-генераторов. Ещё мы снабдили их протеанскими репликаторами, по моему приказу тайно произведёнными на технологиях инусаннон, а также немного припасов и материалов. На первое время хватит, а дальше пусть выкручиваются сами. В конце концов вокруг обширные руины протеанских городов, в которых, несмотря на прошедшие тысячелетия, до сих пор можно было много чем поживиться. Если всё пойдёт как надо, то в скором времени дитакуры вновь заявят о себе в полный голос. Надеюсь, им хватит ума не задевать ханаров, ошибочно приняв тех за мирных пацифистов. Не дай бог такое случится, даже у меня не получится спасти их от гнева разъярённого Ксада Ишана и его головорезов.---
Через неделю напряжённых трудов «Звездящий» наконец покинул гостеприимный Ферос, держа курс на Туманность Омега. Капитану Альфе было поручено провести тщательную разведку в этом секторе. В первую очередь нас интересовала сама станция «Омега» и царящая вокруг неё обстановка. Насколько я помнил, Гегемонию ещё не заинтересовал этот кусок космоса – её экспансия в системы Терминуса начнётся гораздо позже. Был хороший шанс, что пиратское движение пока не приобрело того размаха и силы, которого, благодаря усилиям батаров, достигло два тысячелетия спустя. В конце концов в Каноне упоминалось о периодах, когда «Омега» оставалась полностью опустевшей на долгие годы. Так почему бы и не сейчас? Второй задачей, стоявшей перед нами, было тщательно обследование некоторых интересных лично для меня планет. Например, Айнганы, на орбите которой «около 127000 лет назад прошла целая череда сражений между двумя народами: той'хан и инусаннон. Несмотря на то, что никаких записей не сохранилось, историки сходятся во мнении, что оба народа хотели колонизировать Айнгану, но никто не хотел уступать. В сражениях за планету и её луну – Баррайю – обе стороны потеряли сотни кораблей, многие из которых в итоге были затянуты в гравитационный колодец». Вот и попробуем разобраться, что там произошло на самом деле. Во всяком случае, в памяти Илу Квантора никаких упоминаний об этом сражении я не нашёл. Хотя война с той'ханнами в них присутствовала. Правда носила она скорее односторонний характер, так как для расы, обладающей живыми кораблями, ни один другой флот в галактике не представлял угрозы. Насколько я понял, той'хан – подобно нынешним кроганам – были сильны на поверхности, но в космосе не представляли из себя ничего выдающегося. Ещё одна интересная планета – Анжея. Канон даёт по ней следующую информацию: «Анжея – обычный аммиачно-метановый ледяной гигант. Примеси хлора в атмосфере придают ей зеленый оттенок. Глубокое сканирование выявило существование большого количества полых безмоторных объектов с размерами 3,14х12,56х28,26 м, кружащих в облаках вдоль экватора. Нечто вроде парусов или крыльев позволяет этим объектам парить на ветрах Анжеи. Поскольку прямое изучение не представляется возможным, ксеноархеологами принята теория, что эти объекты являются своеобразными «гробами», в которых некий древний народ хоронил своих мертвецов в атмосфере газового гиганта». Так как у нас с клонами тела нематериальны, то для нас прямое изучение объектов невозможным не представляется. Раса, способная хоронить своих мертвецов в летающих гробах в атмосфере газового гиганта, способна поделиться весьма интересными технологиями. И последняя по списку, но не значимости, Лорек – она же Эсан на азари. Пригодная к колонизации планета земного типа, знаете ли, на дороге валяется. Если с «Омегой» будет всё не очень хорошо в плане возможности её быстрого захвата, то для начала придётся основать колонию именно на Лореке. Если же со станцией всё срастётся, то планета станет хорошим доводом в предстоящей торговле с… кроганами. Да-да, именно ящеры дадут мне армию, которую я обещал Ксаду Ишану. Пусть саларианцы приложат немного больше усилий в своих поисках противовеса азари – им в последнее время и так слишком просто всё даётся. Не то, чтобы я имел что-то конкретное против «лягушек», но амбиции им поумерить стоит. Вот просто отсутствующей пятой точкой чую, что именно их рожки торчат из-за начала войны с рахни. Не стоило им трогать «пчёл»! Ох, не стоило!---
