Глава 18
1 сентября 2024 г., 00:04
Дата: 19.10.0007
Планета: Ферос
Система: Тезей
Сектор: Бета Аттики
– Если хотите получить пакет, а не пакетом по носу – назовите реальную цену.
– Мне нравится, как вы торгуетесь – напоминает моего папашу...
Диалог Шепарда и Инаморды
Перед разговором со Старым корнем я долго колебался, проводить мне слияние с клонами или нет. С одной стороны, это позволило бы мне воспользоваться знаниями младших и легче строить беседу с разумным, чей возраст насчитывал несколько миллионов лет. С другой, слияние автоматически означало переход на стадию Призрака и обретение энергетического тела, которое не могло пользоваться «мгновенным перемещением». Застрять на Феросе в будущем означало неизбежный визит Плаксы, которая, судя по моим ощущениям во время регулярных визитов на Илос, сейчас переживала период «холодного гнева». Когда живой корабль поймёт, что я больше не вернусь на Илос, она для начала навестит Кала-и-Мун. Выяснив, что меня нет и там, она неизбежно догадается, что я каким-то образом обрёл другой корабль и отправился на Ферос. Если в случае личного конфликта она могла позволить мне некоторые «вольности», то Старого корня и особенно «Звездящего» она не простит мне ни за что и никогда. В этом случае она пойдёт на всё, чтобы превратить мою жизнь в ад, и разрушить всё, что, по её мнению, мне важно и дорого. Женщина обманутая – это всё ещё твой друг. Женщина отвергнутая – это твой вечный заклятый враг. Нужен ли мне такой могущественный враг сейчас? Ответ, думаю, лежит на поверхности. В конце концов я не придумал ничего лучшего, как напрямую спросить совета у Торианина. А что? Мне он не враг и никогда им не был. Его конфликт с Плаксой меня не касается совершенно. Да и, по большому счёту, там и конфликта не было как такового. Были лишь глупость, недопонимание и невыносимый максимализм моей бывшей подруги. Покопавших в воспоминаниях Илу Квантора, я выяснил, что на самом деле тогда произошло. Во время беседы со Старым корнем – далеко не первой их беседы, надо заметить, – последний поинтересовался, возможно ли ему заполучить тело погибшего живого корабля? Не сталкивавшийся ни до, ни после с этим видом живых существ, Торианин просто не мог знать, что взрослые анархи – это на девяносто процентов эфирные создания, состоящие из энергии и силовых полей. Таким образом его просьба фактически означала, чтобы друг-инусаннон подарил ему трупик младенца-анарха. Уловив возмущение своей подруги, Илу закончил разговор именно так, как она мне и рассказала – попросту послал Старого корня в грубой форме и ушёл, не дав тому возможности осознать свой просчёт и извиниться. Илу просто не мог поступить иначе, ибо не существует инусаннон без анарха, а анарха – без инусаннон. Они – это две половинки одного целого. И то, почему Плакса так долго задержалась на этом свете, целиком и полностью заслуга счастливого для неё стечения обстоятельств. Сначала Илу превратился в призрака, а, значит, технически не был мёртв. Потом я присвоил его тело, по сути, возродив заново. Именно поэтому я постоянно был в состоянии эйфории, когда, буквально потеряв голову, примчался на Зов. Тело, пусть даже и энергетическое, просто не могло реагировать иначе. Но я – не Илу Квантор, что бы там тигро-зайка себе ни воображала. Поэтому сумел разорвать узы и покинуть тело. И пусть, пока мой старый энергетический каркас покоится в пилотском кресле молодой анархистки, ментальная и эмоциональные привязки остаются сильны и нерушимы, больше они не помешают мне адекватно мыслить и принимать взвешенные решения.---
Когда я вывалил все эти размышления Старому корню, сопроводив нарезками воспоминаний, он надолго погрузился в раздумья, сопровождая свои размышления ментальными всплесками. – Не знал про анархов, – наконец выдал он, – Передай девочке мои искренние извинения. Буду должен ей услугу. Любую. – А если она потребует твоей смерти? – хмуро поинтересовался я. – Значит, я умру, – спокойно ответил он. – Что ж, это твоя жизнь и твой выбор, – пожал я плечами, – Не думаю, правда, что передать получится быстро. Так что ещё тысчонку-другую лет покоптишь небо Фероса. – Тебе лучше с ней помириться, – прогудел он успокаивающе, – Она хорошая и… добрая. Просто молодая ещё. Жизни не видела. – Вот и шеф так говорит, – невольно вздохнул я, – Помирись, мол. А я не могу. Вроде умом понимаю, что и ей будет лучше, и мне жить проще, а не пускает что-то внутри – хоть режь. – Интересный у тебя шеф, – нейтрально заметил Торианин, – Мудрый. Познакомишь? – Посмотрим, – не стал обещать я, – Я ему расскажу при случае, а уж он пусть сам решает. Думаю, придумает как с тобой связаться. – Ты-то чего от меня хотел, что так на встречу рвался? – усмехнулся дед, – Да так, что даже со своей половинкой души вусмерть разругался. Даже на смертный бой друг против друга вышли, что те враги лютые. По твоим словам, выходит, убей она тебя по-настоящему, в тот же миг сама бы смерть приняла. – Знаешь, – медленно сказал я, – Когда к тебе рвался, об этом как-то даже не думал. Планы строил, разговор в мыслях кроил. Вопросов было – сотни. А сейчас… просто поговорить охота. Вот поговорим, и пойду я дальше свои дела делать, галактику от Врага спасать. – Это от Жнецов, что ли? – с усмешкой поинтересовался он. – От них, – вздохнул я. И, вспомнив с чего начался разговор, добавил, – Вот только что мне с моими младшими делать посоветуй? Они ж у меня уже скоро так разжиреют, что в дверь не пройдут. – В какую дверь? – неподдельно удивился Старый корень. – В ангарную, – хохотнул я, – В которую челноки заводят. Наблюдали когда-нибудь, как смеётся целая планета? Лучше и не пробуйте. Целых две с половиной минуты ментал корёжило так, что я уж подумал было свалить на Илос от греха подальше. Но пронесло, улеглась буря. В мой разум требовательно вторглась вопль-мысль Эалы: – Микаэль, что происходит?! – Всё нормально, – поспешил успокоить я свою подопечную, – Это мы так со Старым корнем прикалываемся. – Я тут чуть не родила со страху раньше времени, а они, оказывается, шутки шутят, – пристыдила меня она, – Шёл бы ты к себе… на Илос, Микаэль. Нигде от тебя покоя нет. – Ладно-ладно, не ругайся, – признал я свою неправоту, – Сейчас договорим и уйду. Она молча и резко оборвала мыслесвязь – будто дверью демонстративно хлопнула. – Горазд ты пошутить, Микаэль, – прогудел довольный Торианин, от которого не укрылся наш с царицей разговор, – Так, говоришь, не хочешь призраком быть? – Не хочу, – отказался я, – Лучше тела Илу Квантора мне не найти, а размениваться на меньшее уже и не хочется. Да и скакать по галактике скоро придётся что тому зайцу по лесу. Духом как-то сподручнее таким заниматься. – Так отдай энергетическое тело мне, да и дело с концом, – предложил дед и, чувствуя моё скептическое недоумение, заторопился, – Ну а чего? Всё равно оно тебе, говоришь, не нужно. А так и тебе – достаток, и мне – прибыток. – Хитер ты, дедуля, на подарки разводить, – хмыкнул я, – Тебе, значит, кучу халявной энергии, моим младшеньким – бесплатное похудание, а мне – фигу с маслом. Так получается? – Чего сразу фигу? – забеспокоился старичок, – Тебе вон сколько знаний и умений разом привалит. – Ты, старый, не купцом случайно жизнь начинал? – развеселился я, – Мой товар мне же и задорого. Рано или поздно я так или эдак всё одно своё получу. – Ну, не хочешь – как хочешь, – немного обиженно буркнул он. И мы замолчали. Надолго. Старый корень, видимо, переживал, что сделка не выгорела, и я его в какой-то мере понимал. Энергию разума мои клоны добывали в разных мирах, а она, если кто разбирается, как те изысканные сорта вина – хоть и похожи порой, но немного на «вкус», на «цвет», на «запах», да отличаются. Для вынужденного сидеть на «трупной» диете существа тот огромный объём энергии, что он мог одним махом заполучить, составлял сотни, если не тысячи лет регулярного, полноценного рациона. Тут, пожалуй, и я бы призадумался на его месте. – Ладно, дедуль, – сказал я, – Пойду я. Надо дальше работу работать. А то, как сказал мой шеф, жизнь идёт, а мы в ней вроде, как и не живём вовсе. – Погоди, торопыга, – сказал он немного хмуро, – Знаю я чем отдариться. – Заинтриговал, – подыграл я ему, – Излагай. – Перво-наперво научу тебя, как память свою ужимать так, чтобы только половину твоего нынешнего объёма составляла, – и повторил по слогам, – Ар-хи-ви-ро-вать, вот. – Интересно, – сказал я, – Я-то думал, что у меня с памятью нормально всё. – Она у тебя – как бахрома у моих деток. Во все стороны торчит, – фыркнул дед, скидывая мне образ, – Красивость одна. А сожмёшь, так и половины не будет. – Что-то ещё? – суховато спросил я, недовольный, что старый разумный пень этак прошёлся по моей чудесной, распрекрасной и вообще безупречной памяти. – Будет и ещё, – согласился он, – Вот, смотри… И скинул мне образ, в котором некое явно гуманоидное существо, похожее на классического пришельца, какими их зачастую изображали в двадцатом веке, с завидной скоростью и ловкостью плодило своих двойников. Секунда – и их уже пять, ещё секунда – и вот уже десяток полупрозрачных копий окружает своего «родителя». – Круто! – заценил я, – Это откуда такое чудо? – Из далёких времён, – отозвался повеселевший Торианин, явно довольный произведённым эффектом, – Очень далёких. – Не подскажешь самоназвания? – поинтересовался я наудачу. – Подскажу, – усмехнулся он, – Чего ж не подсказать? Аль-Мелли они себя называли. И жили, почитай, три сотни тысяч лет тому назад… Так что скажешь, нравятся тебе мои отдарки? – Ещё бы, – искренне ответил я, – Спрашиваешь! – Тогда давай дело откладывать не будем, да и приступим, помолясь. Ну, мы и приступили…---
Спустя некоторое время мы с парнями ошеломлённо взираем на огромную, прибавившую в размерах раза в два, а в объёме так и все восемь, раздувшуюся тушу Торианина. По почерневшей до антрацита коже волнами вздымаются и опадают непонятные вздутия и утолщения. Цветы на нервных узлах-детках сменили цвет на насыщенный индиговый, формой напоминая разжиревшие до неприличия фиалки. Споры из них уже не хлещут тугими потоками, но сочатся тонкими, явно похудевшими струйками, порой и вовсе прерываясь. Старому корню явно не по себе. Но понять, в лучшую или худшую сторону, мы не можем, а потому тревожимся. – Что это с дедом? – любопытствует Бета, облетая по кругу слабо колыхающуюся тушу. – Обожрался, бедолага, – понимающе сочувствует Альфа, – Мы с Гаммой на охоте тоже, помню… – Это кого же сожрать надо было, чтобы такую ряху наесть? – вклинивается Дельта, наш новый младшенький. – Кого-кого? Нас он сожрал, – бурчу я, сам слегка прифигевший от увиденного, – Знал бы, что он меры не знает, фиг бы так легко на обмен согласился. – А вдруг помрёт? – тревожится Гамма, – Ему же реально плохо, парни. – Да что ему сделается, пеньку старому? – Бета наконец-то заканчивает своё круготорианское путешествие и присоединяется к нам. – Я всё слы-ышу-у, – доносится до нас еле слышная, задыхающаяся мысль. – О гляди-ка, ожил! – по-детски радуется Бета, – А ты, Гам, помрёт-помрёт! Он ещё всех нас переживёт вместе взятых, Старый коренюка! – Слышь, дед, ты там как? Живой? – интересуюсь я. – Жи-иво-ой… – Точно живой? – это дотошный Альфа не преминет вставить свои три копейки. – То-очно-о… Вали-ите-е уже-е… – И правда, – беспокоится Дельта, – Чего это мы? Дед дело говорит, валить надо. – Давайте запланёримся где-нибудь на нейтралке, – говорю я им, – Да и разбежимся по рабочим местам. Дел реально дофига, парни. – Кстати, Ис, – снова вклинивается Дельта, – Мне-то чем заниматься прикажешь? На какой фронт пошлёшь? – Рано тебе на фронт, – говорю я, посылая ему ободряющую улыбку пограничного старшины, – Молодой ишшо. На КМБ – как самого юного и дерзкого. – Ждёт тебя, брат Дел, прекрасная Брунгильда в пещере под горой, – радостно хохочет Бета. – Не-е-ет! – кажется, вопль Дельты готов долететь до самого Кала-и-Муна. – Да-а-а! – радостно орём мы и прыгаем планёриться.---
