Всё, чего нам не хватает

Баг

      БАГ СТОЯЛ рядом с чёрной кованой оградой, окружавшей детскую площадку, и смотрел на машины, припаркованные вдоль и поперёк Южной 47-й улицы. Он слышал, как за его спиной бегали и играли другие десятилетние дети, время от времени их игры прерывались криками и спорами.       — Не думаю, что она придёт, — Баг повернулся и посмотрел на Ташу.       Она стояла справа от него, рядом с красно-белой колонной из бетонных блоков, поддерживающей забор. Она была его единственной подругой в начальной школе Леа и единственной, кто знал, что он живёт в приюте.       Баг пожал плечами и перевёл взгляд на тротуар перед красными кирпичными зданиями на другой стороне улицы. Несколько раз, когда Ронда приходила в школу, она появлялась с южной стороны. Конечно, учитывая, что он не знал, где находится реабилитационный центр, в котором она проходила лечение, невозможно было сказать, с какой стороны она придёт. Как в случае и с самой Рондой, ничего нельзя было предсказать.       — Она придёт, — сказал он наконец. — Если она узнает, что меня отправляют к тёте Саре, то она придёт.       Баг не хотел это признавать, но больше всего на свете он надеялся, что его мать внезапно объявится, чистая и трезвая, и спасёт его от того, чтобы его отправили жить к женщине, которую он видел всего один раз. Он надеялся на это, но, как и в большинстве случаев, связанных с его матерью, он не был в этом уверен. Таша коснулась рукава его пальто своей рукой в варежке.       — Я буду скучать по тебе Сэмми, — её голос был мягким.       Баг кивнул, но не повернулся, чтобы не встретиться с ней взглядом.       Как и он, Таша страдала от рук хулиганов. Бабушка Джин сказала бы, что это потому, что они оба были «чувствительными детьми», но Баг подозревал, что за этим кроется нечто большее. Другие дети чувствовали, что с ними что-то не так, что в них есть какая-то уязвимость, которая делает их мишенью. Для Бага эта уязвимость заключалась не только в том, что он был одним из немногих белых детей в этой части Западной Филадельфии, но и в отсутствии заботы. Для Таши это были косоглазие и хромота. Они оба были изгоями и слишком мягкими для менталитета Уолнат-Хилла, где выживает сильнейший.       — Спасибо, Таша, — едва слышно сказал он. — Я тоже буду скучать по тебе.       Она наклонилась вперёд и ухватилась за прутья ограды.       — Я никогда не была в Бостоне. Интересно, как там?       Баг моргнул. Он тоже никогда не был в Бостоне. Кроме Филадельфии, он знал только Гаррисберг, и он старался не думать о своей жизни там, потому что если бы он это сделал, если бы позволил себе вспомнить бабушку Джин и то, как он был счастлив, это сделало бы настоящее ещё более невыносимым.       Он снова пожал плечами.       — Наверное, как здесь. Только может быть, немного холоднее.       — Ты мог бы сходить посмотреть, где они устраивали чаепитие, — сказала Таша. — Может быть, твоя тётя…       Группа парней образовала вокруг них полукруг.       — Привет, Баг. Похоже, ты и твоя подружка неплохо проводите время вдвоём?       — Не слушай их, — тихо сказала Таша.       Баг не повернулся.       — Эй, Тэлботт, я с тобой разговариваю! — голос принадлежал Альберту. — Или, извини… я тебе не надоедаю?       Баг моргнул, но так и не повернулся. Он со стыдом вспомнил тот день, когда Альберт и его приятели узнали прозвище, которое дала ему мать. Она появилась как раз в тот день, когда закончились занятия в школе. Ронда — она не разрешала ему называть её «мама» — была пьяна, и он попытался сделать вид, что не узнал её, накинул куртку и быстро прошёл мимо, но она заметила его и окликнула.       — Баг! — крикнула она и помахала ему рукой. — Баг! Тащи свою задницу сюда. Я пришла проводить тебя домой.       Все дети, находящиеся рядом, услышали, в том числе Альберт и его дружки. До этого момента они знали его только под настоящим именем — Сэм.       — Баг, — сказал Альберт нараспев, — тебя зовёт мама.       — Да, Баг. Поцелуй свою мамочку.       Баг остановился и повернулся. Даже со своего места он мог видеть, что в глазах его матери была чёрная пустота. Она была под кайфом. Однако где-то в глубине души она, должно быть, слышала и понимала, что говорили мальчишки, потому что вдруг потянула худые руки и сказала:       — Обними меня, Баг.       Рифма, похоже, позабавила Альберта.       — Обними жука. Обними Бага.       Баг почувствовал, как покраснел от смущения. Его мать притопнула ногой и потянула его за руку. Он закрыл глаза и подошёл к ней.       Она, похоже, воодушевилась, и снова громко, требовательно сказала:       — Обними меня, Баг.       Приблизившись, он почувствовал запах алкоголя. Он впитался в её кожу, сочился из её пор.       — Ронда, пожалуйста…       — Обними меня, чёрт возьми, Баг, — сказала она жёстким и резким голосом. — Не зли меня.       Внутренне содрогнувшись от этого прикосновения, Баг шагнул вперёд. От его матери воняло сигаретами, дешёвым виски и немытым телом. Она крепко обхватила его тонкими руками и сжала.       Баг слышал, как Альберт и его друзья улюлюкали и целовались на заднем плане. Его затошнило. Ронда держала его так несколько секунд, а затем оттолкнула от себя. Баг сделал неуклюжий шаг назад, потеряв равновесие из-за того, что она резко отпустила его. Он не желал смотреть на Альберта и его друзей, хотя периферийным зрением видел потёртые ортопедические ботинки Таши и неестественно вывернутую правую ногу. Его уши горели от стыда.       — Пойдём, — сказала Ронда так же резко, как и отпустила его.       Она начала уходить, не глядя, следует ли за ней Баг. Он повернулся и поплёлся за ней.       — Может, я могла бы навестить тебя?       Баг переключил своё внимание на настоящее. Он забыл, что Таша была рядом.       — Может быть.       Баг оглянулся через плечо на Альберта и его друзей, которые, похоже, потеряли к ним интерес и вместо этого занялись тем, что начали отбирать баскетбольный мяч у двух мальчиков помладше.       Он посмотрел на Ташу.       — Не знаю, разрешит ли тебе моя тётя навестить меня. Я видел её всего один раз — когда умерла моя бабушка. Она была…       Он пожал плечами, не зная как точно описать женщину, которая была так похожа на его мать, но вела себя совсем иначе. Ронда была злой, проклиная всех и вся. Сара была её полной противоположностью. Она даже казалась доброй, хотя и сдержанной. Баг понял, что она чувствовала себя неуютно в присутствии детей.       — Я буду писать тебе по электронной почте. И если хочешь, мы будем общаться по телефону.       Таша достала из кармана свой потрёпанный розовый телефон Nokia. Приклеенные стразы, которыми она его украсила, переливались на солнце зелёным, красным и серебристым.       — У меня нет телефона.       Это была одна из многих вещей, которые были у других детей и которых не было у него. До сих пор это не казалось большой проблемой.       — И я не знаю, есть ли у неё компьютер.       — Наверняка есть, — Таша сунула свой телефон в карман куртки. — Она ведь преподаёт, верно? Может, она даже подарит тебе свой.       Баг кивнул, но без энтузиазма.       — Всё будет хорошо, — она снова коснулась его руки и, казалось, собиралась сказать ему что-то ещё, как вдруг громко прозвенел школьный звонок.       Баг ещё раз оглядел улицу за пределами ограды, а затем повернулся лицом к школе. Большинство других учеников направлялись к обветшалому зданию из красного кирпича. Возможно, Ронда собиралась зайти в приют, чтобы попрощаться.       Таша повернулась и нетвёрдой походкой пошла к школе. Она остановилась, когда поняла, что Бага нет рядом с ней.       — Сэмми, нам пора идти.       Она потянулась к нему и подождала, пока он не подошёл. Они пошли вместе, он своей обычной медленной, сгорбленной походкой, а она — неровной, кособокой походкой. К тому времени, когда они подошли к двери, они оказались единственными, кто ещё оставался снаружи. Смотритель детской площадки с нетерпением ждал у двери.       — Заходите, вы двое, — сказала она, закатав рукав пальто и посмотрев на часы. — Вы опоздаете на урок.       Баг не поднял головы, чтобы посмотреть на женщину, а сосредоточил взгляд на кафельном полу коридора. В бликах флоуресцентных ламп он выглядел неестественно.       — Увидимся после уроков, — сказала Таша, когда они повернулись и направились по разным коридорам в свои классы.       Классная комната Бага находилась через две двери, и миссис Симмонс стояла в ожидании. Другие учителя уже закрывали двери в свои классы, и Баг знал, что она хочет сделать то же самое.       — Сэм, поторопись, — он узнал этот командный тон.       — Извините, миссис Симмонс, — пробубнил он, проскальзывая в класс и направляясь к своему столу.       Его работа заключалась в том, чтобы делать то, что ему говорят, и не жаловаться. Это он уже понял. Именно поэтому менее чем через двадцать четыре часа он отправится в Бостон к женщине, которая, как он знал, разумеется, не была ему рада. Это была его жизнь, и нравилось ему это или нет, он научился принимать её.