Всё, чего нам не хватает

Джимми

      ДЖИММИ РЕЙЛИ ИЗУЧИЛ своё отражение в зеркале в полный рост и нахмурился.       — Даже не знаю, зачем я это делаю, — сказал он себе под нос.       Это была уже третья комбинация одежды, которую он примерял, и каждая из них была хуже предыдущей. Частично проблема заключалась в том, что он больше не носил ничего, кроме спортивных штанов и толстовок. Поскольку у него не было причин выходить на улицу или делать что-то ещё, кроме как сидеть дома, зависать в интернете и играть в онлайн-видеоигры, а для этого ему не нужна была «настоящая» одежда. Другая проблема заключалась в том, что почти вся одежда, которая у него была, кроме спортивной, была куплена ещё до того, как он попал в аварию, и она ему больше не подходила.       Он уставился на джинсы, в которые с трудом влез. Пояс сдавливал бёдра ниже живота, который неловко нависал над холодной пряжкой ремня. Футболка, которую он когда-то считал модной, теперь выглядела устаревшей и не очень подходящей, поскольку обтягивала его тело.       Джимми вздохнул. Он никогда не был худым. Даже когда он учился в начальной школе, ему приходилось носить джинсы большого размера. Его мать сказала, что это из-за того, что он ширококостный, и уверяла его, что это у них семейное. Но Джимми всегда знал правду: он был толстым ребёнком.       Это не имело значения, так как в школе он был грозным нападающим и мог выжать двести пятьдесят фунтов. Важно было то, что вне футбольного поля и вне тренажёрного зала он по-прежнему оставался непопулярным парнем, который не мог пригласить девушку на танцы. Он всё ещё был социально-дезадаптированным парнем (а в конечном итоге и мужчиной), из-за которого люди чувствуют себя не в своей тарелке; парнем, который смеялся в неподходящий момент и никогда не вписывался в компанию.       Джимми снова нахмурился, глядя на своё отражение. Две недели диеты никак не повлияли на его фигуру. Он быстро подсчитал остатки средств на своей кредитной карте. Билет на автобус до Бостона и номер в отеле «Комфорт инн» уже превысили его лимит. На новую одежду денег уже не хватало. Денег не хватало даже на то, чтобы пригласить Хелен на ужин, если она, узнав правду, простит его за ту ложь, которую он ей сказал.       Он повернулся и подошёл к своему шкафу. В автобусе он мог бы надеть толстовку и немного размяться. И он мог бы потерпеть один день слишком узкие джинсы, даже если бы это было неудобно. Он осмотрел одежду, безвольно висящую на проволочных вешалках, и заметил в глубине шкафа оксфордскую рубашку. Он вытащил её. Плечи были покрыты тонким слоем серой пыли, и её не мешало бы погладить, но она могла подойти. К тому же сейчас был ноябрь, и он мог бы надеть пальто.       Джимми снял рубашку с вешалки и вернулся к зеркалу, где просунул руки в рукава. Рубашка сидела плотно, но если оставить её расстёгнутой поверх футболки, то она скроет многие выпуклости, и, по его мнению, будет выглядеть нарочито непринуждённо. Он засунул большие пальцы в петли для ремня и принял расслабленную позу.       — Это может сработать, — пробормотал он, поворачиваясь и наклоняя голову, чтобы увидеть, как он выглядит со спины. Не очень, но и не ужасно.       Успокоившись, что хотя бы выбрал, что надеть, Джимми разделся, стараясь не смотреть на своё почти обнажённое отражение. Вернувшись в спортивные штаны и толстовку, он взял в руки рубашку и начал рассматривать её. Времени на профессиональную стирку не было, как и не было денег даже на Хелен.       Хелен.       Джимми закрыл глаза и в очередной раз задумался, как он мог допустить, чтобы всё зашло так далеко. Если бы только она с самого начала не связалась с ним, размышлял Джимми.       «Это твоя собственная вина, — сердито подумал он. – Ты сам во всём виноват, и тебе некого больше винить».       Джимми открыл глаза. Правое веко дёрнулось. Стресс. Он вздохнул и бросил рубашку на кровать вместе с кучей одежды, которую он собирался отнести в прачечную, чтобы постирать перед поездкой. Во всём этом была его вина. Он знал это. Он также знал, что в аду есть особое место для таких, как он, — людей, которые лгут и манипулируют невинными людьми. Он покачал головой и снова повернулся к шкафу за чёрной сумкой, которую он засунул в угол после возвращения из больницы. Как и рубашка, она была тоже покрыта тонким слоем пыли.       «История моей жизни», — с горечью подумал он, возвращаясь с книгой к кровати и бросая рядом с кучей грязной одежды. Он начал смахивать пыль рукой, но остановился и вытащил белый носок из стопки постиранного белья. «Это уже грязная одежда», — рассудил он, вытирая им сумку. Закончив, он бросил его поверх оксфордской рубашки, а затем расстегнул молнию на сумке. Внутри лежали две пары шорт и один из браслетов, который он носил на запястье, пока был пациентом. Он был зелёным. Что означает зелёный цвет?       Джимми ненавидел больницу и всё, что с ней связано. Даже сейчас, год спустя, вид пластикового браслета заставлял его вздрагивать. Он вдруг подумал, не спрятал ли он в сумке какие-нибудь таблетки, и едва удержался, чтобы не проверить.       Тяга всё ещё была сильной, и ему пришлось закрыть глаза, глубоко вдохнуть и сглотнуть несколько раз, чтобы он снова почувствовал контроль над собой. Удивительно, как он мог месяцами не думать о кайфе, а потом испытывать такое сильное, почти непреодолимое желание. Он задавался вопросом, всегда ли так будет.       Вспомни, что говорила Диана. Делай что-нибудь, чтобы отвлечься. Задействуй своё тело, отвлеки свой разум. Он опустил взгляд на кровать. Стирка. Он должен отвезти вещи в стирку. Джимми обшарил комнату в поисках холщёвой сумки, которую использовал для перевозки белья в прачечную и обратно. Она лежала скомканнной в углу возле тумбочки. Он быстро поднял её и начал запихивать туда грязную одежду. Стиральный порошок уже лежал в багажнике его «Форд Эскорт».       Джимми взвалил сумку на плечо и поморщился от резкой боли в спине. Ему нужно было быть осторожнее, чтобы не травмироваться снова, особенно, если он собирался провести почти весь день, сидя в автобусе. Он представил себе, как бы это выглядело, если бы в дополнение ко всему прочему он явился на встречу с Хелен сгорбленным, как Квазимодо.       Джимми покачал головой. Он не будет думать об этом, поклялся он себе, выпрямляясь, взял ключи и направился к входной двери. Когда он открыл её, то увидел своё отражение в стекле помятой алюминиевой двери. Изображение было искажённым, но всё же достаточно точным, чтобы развеять все иллюзии, которые он мог создать. Он по-прежнему был толстым, был уродливым и был лжецом.