Всё, чего нам не хватает

Джимми

      КРАСНЫЙ. КОРИЧНЕВЫЙ. БЕЛЫЙ. Чёрный. Красный. Коричневый. Белый. Чёрный.       Джимми прислонился спиной к стиральной машине, стоявшей посреди комнаты, и наблюдал за тем, как его одежда кувыркается в барабане, сталкиваясь друг с другом. Он никогда не возражал против того, чтобы отвозить одежду в прачечную: запах хозяйственного мыла и отбеливателя успокаивал. Это напоминало ему о тех временах, когда он учился на парамедика, и из-за жёсткого расписания он и его одногруппники собирались по воскресеньям, чтобы постирать бельё и пообщаться. Воспоминание заставило его улыбнуться.       Какой бы изнурительной не была учебная программа, Джимми она нравилась. Ему нравился дух товарищества и то, что они переживали вместе, а также то, что они работали сообща, как одна команда. Никогда до этого у него не было столько друзей. Обычно из-за его врождённой застенчивости ему было очень трудно знакомиться с новыми людьми. Но во время учёбы студентов собирали вместе с определённой целью, и они, по крайней мере, на два года стали ближе друг другу — почти как семья. Это было самое счастливое время в жизни Джимми. А потом они выпустились.       Джимми пытался поддерживать с ними связь. И поначалу остальные одногруппники тоже. Но на пути встали работа, семьи и жизненные перипетии. Встречи превратились в импровизированные ланчи, которые заканчивались обещаниями встретиться за чашечкой кофе — обещания, которые никогда не были выполнены. Все они разъехались, включая Элизабет. Одно упоминание её имени заставило Джимми вздрогнуть. Он увидел Элизабет во время первой ознакомительной поездки в школу парамедиков и сразу же влюбился. В большинстве случаев, многие назвали бы её милашкой с вьющимися каштановыми волосами, светло-голубыми глазами и россыпью веснушек на носу. Но на Джимми она действовала завораживающе. Он наблюдал за ней со своего места, в конце аудитории: она склонилась над блокнотом, безостановочно делая заметки шариковой ручкой мелким, аккуратным почерком. Ему это в ней очень нравилось. Она была увлечена конспектированием, не обращая внимания ни на кого, кроме преподавателей.       Джимми обрадовался, когда их определили в одну учебную группу, хотя ему потребовался почти месяц, чтобы заговорить с ней о чём-то, кроме учёбы. Возможно, он вообще не заговорил бы с ней, если бы не случайная встреча. Он прогуливался по кампусу, направляясь в библиотеку, когда увидел Элизабет, сидящую на скамейке во внутреннем дворе. Её волосы спадали на лицо, когда она внимательно изучала громоздкий учебник по анатомии, и он остановился, чообы понаблюдать за ней. Джимми не ожидал, что она поднимет глаза, и когда она это сделала и поймала его взгляд, он почувствовал, что краснеет. Элизабет моргнула несколько раз, прежде чем поднять руку в знак приветствия.       «Сейчас или никогда, Джимбо», — сказал он себе и поднял в ответ свою мясистую руку, глубоко вздохнул и направился к ней. Она наблюдала за его приближением почти с опаской.       — Привет, — сказал он, подходя ближе. Он услышал неуверенность в своём голосе и откашлялся.       — Привет, — ответила Элизабет. Она всё ещё держала в руках открытый учебник, как будто боялась, что он его украдёт. Её выражение лица и тон говорили о настороженности.       Джимми засунул руки в карманы своих чёрных форменных брюк и попытался принять беззаботный вид.       Он дёрнул головой в сторону учебника, и спросил:       — Готова к тесту Ясковски?       — Думаю, да. Я просмотрела всё, о чём он может спросить.       Джимми усмехнулся.       — Если, кто и готов, так это ты. Ты самая умная в нашей группе.       — Я просто больше всех конспектирую, — ответила Элизабет, немного расслабившись. Она улыбнулась. — Просто я не уверена, что это одно и то же.       — И всё же я думаю, что это так, — быстро сказал Джимми. — Мне всегда нравится слушать твои ответы на занятиях учебной группы.       Поймав себя на мысли, что говорит как влюблённый в свою учительницу подросток, Джимми поморщился. Элизабет кивнула. Настороженность вернулась. Джимми принялся раскачиваться на носках.       — Я иду в библиотеку, — наконец сообщил он, как ему показалось, спустя минуту. — Я собирался провести небольшое исследование по пневмоторексу. Мне показалась очень интересной дискуссия, которая состоялась на днях.       Элизабет, которая безучастно разглядывала подробное изображение лёгкого в своём учебнике, подняла голову, внезапно заинтересовавшись.       — О, мне тоже. Особенно мне показались интересными некоторые методы стабилизации в пути.       Джимми улыбнулся.       — Ты… э-э-э… можешь пойти со мной, — он склонил голову в сторону библиотеки. — Если ты хочешь, конечно.       Он снова почувствовал как кровь прилила к лицу.       Элизабет кивнула и закрыла книгу.       — Да. Мне хотелось бы. Думаю, что было бы неплохо сосредоточиться на чём-нибудь другом. Иногда нужно дать себе передышку.       Вместо того, чтобы ответить и снова выглядеть глупо, Джимми только кивнул и молча смотрел, как Элизабет убирает книгу, шариковую ручку и маркер в сумку, а затем встаёт.       Оглядываясь назад, можно сказать, что это было не очень удачное первое свидание — впрочем, Элизабет вряд ли восприняла это именно так. Похоже, только Джимми решил, что это свидание. Но это было в первый раз, когда они оказались вдвоём. Джимми стало не по себе, когда он вспомнил, что произошло в прошлый раз — в вечер церемонии вручения дипломов. Вся группа отправилась праздновать в «Чуи», бар, куда они раньше ходили, чтобы пообщаться.       — Ну что ж, мы закончили! — воскликнул Джимми и поднял бутылку «Будвайзер». Он повернулся ко всей группе и подождал, пока все возьмут в руки бутылки и бокалы. — За нас!       — За нас! — поддержали остальные, звонко чокаясь.       Это было прекрасно. Они пили и смеялись, и то общее, что было между ними, пьянило больше, чем пиво.       — Ты веришь, что всё закончилось? — спросил Джимми у Элизабет, выпив несколько бокалов пива и рюмку текилы. Он легонько сжал её плечо. — Теперь мы настоящие парамедики.       — Да, я знаю. Трудно поверить — столько работы и стресса, а теперь… пуф. Готово!       Она сделала глоток пива, поморщилась и поставила бокал обратно на стол.       — Я не очень люблю пиво.       Джимми посмотрел на бар, потом снова на Элизабет.       — Хочешь что-нибудь ещё? Может, коктейль? Что-нибудь сладкое?       Она отрицательно покачала головой.       — Нет. На самом деле, мне уже пора уходить. Утром мне необходимо собрать вещи, к тому же нужно успеть уладить ещё кое-какие дела.       Джимми нахмурился.       — Зачем тебе собирать вещи? — спросил он, прочистив горло. — Ты собираешься уезжать?       Элизабет кивнула и наклонилась ближе, чтобы их разговор никто не услышал.       — Да. Я не хотела заострять на этом внимание, но я переезжаю в Альбукерке, чтобы быть ближе к своей семье.       — Но у тебя там нет сертификата, — быстро возразил Джимми. — Может, стоит подождать, пока ты сдашь экзамен и убедишься, что ты получишь сертификат в Нью-Мехико?       Справа от них один из одногруппников произносил очередной тост. Элизабет слегка улыбнулась пьяному веселью и снова наклонилась к Джимми.       — Я закончила школу лучшей из нашей группы, — сказала она, и выражение её лица стало серьёзным. — Я не хвастаюсь, но, думаю, я смогу сдать сертификационный экзамен.       Джимми снова коснулся её плеча, его глаза расширились от беспокойства, что она неверно истолковала его слова.       — Нет, нет. Конечно, ты сдашь. Я просто имел в виду, что это так неожиданно, и, наверное, подумал, что ты поступишь, как все мы, и найдёшь работу здесь, — он сглотнул. — Я не ожидал, что ты уедешь, понимаешь?       Джимми запнулся, и Элизабет подняла брови, как бы побуждая его продолжить.       — Я просто… просто хотел пригласить тебя на ужин. Чтобы отпраздновать.       — Это мило, — сказала Элизабет. — Но у меня, скорее всего, будет мало времени. Я надеюсь уехать послезавтра.       — Я могу помочь тебе собрать вещи. Я мог бы купить пиццу и немного пива, — Джимми вдруг вспомнил, что Элизабет не любит пиво. — Или охладители для вина. Я могу купить несколько охладителей для вина и приехать к тебе, чтобы помочь собрать вещи.       Он неожиданно услышал отчаяние в своём голосе и возненавидел себя.       — Может, тебе нужна компания, чтобы поехать с тобой?       Элизабет слегка нахмурила брови и откинулась на спинку стула, покачав головой.       — На самом деле у меня не так уж много вещей, — она повернулась, чтобы снять сумочку со спинки стула. — Мне, пожалуй, пора идти.       Она встала, и несколько человек за столом подняли головы.       — Ты ведь не уйдёшь, правда? — спросил Дерек с другого конца стола.       — Мне нужно идти, — сказала она, вешая сумочку на плечо. — Уверена, что вы отлично повеселитесь сегодня.       Она улыбнулась, когда все помахали ей и пожелали хорошего вечера.       — Позволь мне проводить тебя, — сказал Джимми и встал, когда она повернулась, чтобы уйти.       — Всё в порядке, — сказала она. — Не стоит, к тому же…       — Я хочу, — настаивал он. — Пожалуйста.       Она быстро кивнула и пошла к двери. Джимми последовал за ней, несмотря на свист одногруппников.       Никто из них не произнёс ни слова, когда они вышли на улицу и направились по тротуару к парковке рядом с баром. Элизабет достала из сумочки брелок и нажала на кнопку. Фары на автомобиле «Хонда» замигали.       — Мне будет не хватать нашего с тобой общения, — сказал Джимми, когда она подошла к машине.       — Но ведь есть электронная почта и телефон, — Элизабет наклонилась, чтобы открыть дверь машины, но Джимми успел дотянуться до ручки первым.       — Спасибо, — вежливо улыбнулась она.       — Пожалуйста, — сказал Джимми, глядя на неё и отчаянно желая заключить её в свои объятия и поцеловать.       Она опустила глаза. Он ждал, что Элизабет подаст ему знак, что делать дальше. Молчание было неловким. Джимми наклонился вперёд, обхватил ладонями её лицо и коснулся её губ своими.       Элизабет отпрянула назад.       — Господи, что ты делаешь? — возмутилась она, широко распахнув глаза.       — Я… — Джимми запнулся. — Я думал, что ты хочешь…       — Нет, — резко выпалила Элизабет. Выражение её лица изменилось с удивлённого на испуганное.       — Извини, — сказал Джимми. — Я всё неправильно понял. Мне показалось, что тебе было бы интересно…       — С чего ты взял?       Элизабет вытерла губы тыльной стороной ладони.       Джимми несколько раз моргнул и откинул волосы со лба. Он покраснел от смущения.       — Прости. Ты мне очень нравишься, и я подумал… — он умоляюще развёл руками. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко.       Элизабет быстро села в машину и опустила стекло на пару дюймов.       — Мне пора, Джимми. Береги себя.       Она завела машину.       Джимми наклонился и заглянул в приоткрытое окно.       — Я не хотел переходить границы дозволенного. Я просто…       — Всё в порядке, — сказала Элизабет, переключая передачу.       — Можно я как-нибудь тебе позвоню? — спросил Джимми. — И я всё ещё готов помочь тебе с переездом.       Элизабет уставилась в лобовое стекло, положив руки на руль и стиснув зубы. Наконец, она вздохнула и подняла голову, чтобы видеть Джимми в приоткрытую часть окна.       — Послушай, Джимми, — сказала она. — Я не хочу, чтобы ты неправильно меня понял, но я бы действительно предпочла, чтобы ты меня не беспокоил. Я знаю, что нравлюсь тебе. Я уже давно это знаю. Но я не чувствую к тебе того же, поэтому думаю, что оставаться на связи было бы немного странно.       Джимми открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Что он мог сказать? Он кивнул и засунул руки в карманы, отступив от машины. Стоп-сигналы погасли, когда Элизабет убрала ногу с педали тормоза, и машина медленно тронулась с места.       — Береги себя, — сказала она, отъезжая.       Джимми стоял и смотрел, пока задние огни не исчезли за углом, а потом опустил голову и выругался.       Почему, думал он, наблюдая за тем, как стиральная машина начинает последний цикл отжима, ты всегда поступаешь неправильно? Он был не интересен Элизабет. В глубине души он должен был это понимать; ни одна девушка никогда не интересовалась им. Что в нём было такого, что заставляло их чувствовать себя неловко? Если бы они только могли увидеть его настоящего. Если бы только…       — Извините.       Джимми отвлёкся от своих мыслей, чтобы посмотреть на старушку, которая стояла рядом с ним. Её седые брови были густыми, жёсткими и напоминали крылья. Джимми заметил, что из подбородка у неё торчат несколько седых волос.       — Что, простите?       — Я спросила, нет ли у Вас лишнего четвертака? Мне не хватает двадцати пяти пенсов, — сказала она.       — Конечно, — ответил Джимми, подавшись вперёд, чтобы легче было засунуть руку в карман спортивных штанов.       Монеты зазвененли, когда пальцы коснулись их, и он на мгновение вспомнил об отце и его привычке звенеть мелочью в карманах. «Мне нужно загладить вину перед отцом», — подумал он, когда его пальцы сомкнулись вокруг монет, и он вытащил руку.       — Возьмите, — сказал он пожилой женщине, разжимая ладонь. Помимо мелочи в его мясистой руке оказался кусочек серого ворса.       — Спасибо, — ответила женщина, осторожно беря одну из монет.       Кожа у неё была очень тонкая, как бумага, вены ярко выражены. Джимми подумал, как быстро он мог бы подключить её к капельнице.       — Не за что, — машинально сказал он, глядя на её руку и прикидывая, насколько велика вероятность, что вена может «спрятаться» или лопнуть. Он решил что справится за тридцать секунд.       — Что-то не так? — спросила она.       Джимми поднял глаза и увидел, что она с удивлением рассматривает его.       — Нет. А что?       Она слегка нахмурилась и покачала головой.       — Мне показалось, что у Вас странное выражение лица.       — Извините. Я просто задумался о…       Если бы он рассказал пожилой женщине, что прикидывал, как быстро сможет воткнуть иглу в её вену, то, скорее всего, расстроил бы её. Нормальные люди так не поступают. Он пожал плечами и добродушно улыбнулся.       — Я просто подумал о том, каких интересных людей можно встретить в прачечной.       Пожилая женщина посмотрела на него своим проницательным взглядом.       — Так и есть, — она повернулась, чтобы бросить четвертак в автомат. — Так и есть.