Всё, чего нам не хватает

Хелен

             ХЕЛЕН ПОЧУВСТВОВАЛА вибрацию своего мобильного телефона и, не глядя, поняла, что звонит Дэвид. Снова. Она находилась в дороге уже почти четыре часа, а он звонил уже семнадцатый раз. Она закрыла глаза и откинула голову на подголовник сиденья. Она представила себе реакцию Дэвида, когда он вернётся домой и обнаружит, что её нет. Она оставила письмо в конверте на кухонном столе, на лицевой стороне которого было небрежно нацарапано имя Дэвида.       Она представила, как он зовёт её, входя в дверь. Когда она не ответит, он пойдёт на кухню. И увидит конверт, прислонённый к тарелке с фруктами. Зная Дэвида, она уверена, что он достанет из ящика нож и аккуратно вскроет конверт, чтобы достать сложенный в несколько раз лист бумаги.       Хелен с удивлением поняла, что написать письмо было самым трудным. Она просидела за барной стойкой больше получаса, пытаясь придумать, как объяснить Дэвиду причину своего отъезда. Обрывки письма всплыли в памяти, когда она открыла глаза, и, слегка повернув голову, посмотрела в окно.       «… я стала той, кто мне не нравится… хочу чего-то большего от жизни, чем это… нужно понять, кто я и чего хочу… хочу рискнуть… не пытайся найти меня… я свяжусь с тобой, когда буду готова…».       Хелен поджала губы, пока автобус мчался по шоссе I-90, а фермерские угодья Индианы превратились в размытое пятно коричневого цвета. Насколько она могла судить, они были примерно в тридцати минутах езды от Саут-Бенда. Она ощутила, как телефон снова запульсировал, оповещая о том, что ей пришло голосовое сообщение. Это было уже пятое голосовое сообщение, которое Дэвид отправил в дополнение к нескольким десяткам текстовых сообщений. Она понимала, что ей всё равно придётся прочитать их. Но в данный момент у неё не было ни сил, ни желания.       Что в их отношениях пошло не так? Хелен знала, что проблемы начались ещё до выкидышей, но, похоже, после того, как они смирились с тем, что она не сможет родить, всё изменилось. Как будто Дэвид винил её в том, что её тело по каким-то причинам не может выносить ребёнка положенный срок. Она тихо выдохнула через нос. Больше всего на свете она хотела ребёнка. Признание того, что она никогда не сможет забеременеть и стать матерью, было самым трудным в её жизни.       Возможно, так было лучше. По крайней мере, сейчас у них не было ребёнка, о котором нужно было бы беспокоиться. К тому же, если честно, Хелен не знала, каким бы отцом был Дэвид. Его жёсткие стандарты и желание контролировать всё и вся делали его очень строгим для беспорядка, царящего в детской. Он был слишком нетерпимым к беспорядку. Он не всегда был таким. Или всё-таки был? Она попыталась вспомнить, когда обнаружила истинную сущность Дэвида. Это стало очевидно сразу после того, как они поженились. Но замечала ли она признаки этого раньше?       Хелен повернула голову и уставилась на мягкую спинку переднего сиденья из голубой ткани и искусственной кожи. Она признала, что, вероятно, увидела это на их пятом свидании. День выдался дождливым, и движение на Уобаш-стрит было очень медленным, пока её такси из головного офиса в Лупе преодолевало заторы. Несмотря на то, что она расплатилась с таксистом и выскочила из машины в нескольких кварталах от итальянского ресторана, где они должны были встретиться, она опоздала примерно на десять минут. Дэвид ждал её в баре.       — Мне так жаль, — поспешно сказала она, снимая плащ и обнимая его. — На дороге были ужасные пробки. В конце концов, я плюнула на всё и последние три квартала прошла пешком.       Она рассмеялась. Вместо того, чтобы рассмеяться вместе с ней, Дэвид натянуто улыбнулся, и стряхнул капли воды, упавшие с её волос на его плечо.       — Ты вся мокрая, — сказал он, нахмурившись. — Тебе следовало просто подождать в такси.       Хелен растерялась.       — Но это заставило бы меня опоздать.       Дэвид, казалась, обдумал её слова, прежде чем медленно кивнуть.       — Пожалуй, ты права, — он повернулся к бару и указал на стул рядом с собой. — Пока тебя не было, я взял на себя смелость заказать тебе выпивку.       Хелен посмотрела на барную стойку. На белой бумажной салфетке стоял бокал белого вина, снаружи покрытый конденсатом. Она улыбнулась, хотя предпочитала красное.       — Спасибо, — она села на стул и подняла бокал. — После такого дня, который у меня был, я бы, наверное, выпила целую бутылку.       Дэвид нахмурился и поднял свой бокал — красное, отметила Хелен с раздражением.       — Это немного чересчур, тебе не кажется?       Он сделал небольшой глоток и аккуратно поставил бокал на салфетку для напитков.       — Только если бы я была серьёзна, — сказала Хелен. Её тон был резче, чем обычно, и она попыталась смягчить свои слова улыбкой.       Дэвид нервно улыбнулся.       — Итак… мы в списке?        Хелен оглядела бар. Мужчины и женщины, которые, судя по всему, были коллегами, весело проводившими время, стояли группами или сидели за столиками, громко разговаривая и смеясь.       Дэвид кивнул, и выражение его лица снова стало серьёзным.       — У нас был заказан столик. Но вас не посадят, пока не соберётся вся ваша компания. Поскольку ты опоздала, мне пришлось от него отказаться.       Хелен удержалась от резкой реплики.       — Что ж, я уже здесь, и, надеюсь, что это ненадолго.       Вместо этого Дэвид взглянул на часы. Он посмотрел на стойку хостес, а потом снова на часы.       — Надо сходить и проверить, не забыли ли они о нас. Они могли забыть, что я сказал, что мы будем здесь, — он встал со стула, легонько похлопал Хелен по руке и направился ко входу в ресторан.       Хелен подняла свой бокал, сделала большой глоток и поморщилась от приторности. Это был рислинг. Она подняла глаза и увидела, что бармен наблюдает за ней.       — Всё в порядке? — он улыбнулся и жестом указал на вино. — Хотите что-нибудь ещё?       Хелен посмотрела на Дэвида, который разговаривал с хостес, а затем снова на бармена. Он заговорщически улыбнулся.       — А не могли бы Вы… — обратилась к нему Хелен.       Бармен кивнул.       — Что я могу Вам предложить?       Хелен посмотрела на вино и вздохнула.       — Я не хочу ранить его чувства, поэтому, наверное, лучше выбрать белое, — она перевела взгляд на бармена, который снял с плеча полотенце и протёр глянцевую поверхность столешницы. Судя по серебристому бейджику на рубашке, его звали Джош.       — Что-нибудь сухое? Как насчёт совиньон блан? — спросила она.       — Сейчас принесу, — сказал он, взял бокал с рислингом, опоржнил его в раковину бара и достал новый бокал. Хелен оглянулась на стойку хостес. Дэвид, похоже, заканчивал разговор. Когда он повернулся и направился обратно к бару, бармен быстро наполнил её бокал.       — Сколько я Вам должна? — тихо спросила Хелен, надеясь, что он ответит ей тем же.       Он широко улыбнулся, обнажив ряд неестественно белых зубов, клыки были заострены и выдавались, что придавало ему сексуальный и опасный вид.       — За счёт заведения.       Она улыбнулась в знак благодарности, когда Дэвид подошёл к ней.       — Сейчас уберут со стола, — сказал он, поднимая свой бокал вина. — Пожалуйста, принесите счёт за столик.       Бармен кивнул.       — А как же чаевые? — прошептала Хелен.       Дэвид посмотрел не неё с недовольным выражением лица.       — Он всего лишь налил нам вина. Он не обслуживал нас.       — Дэвид, — Хелен нахмурилась, — ему почти ничего не платят, он живёт за счёт чаевых. Я думаю, ты можешь позволить себе дать ему пару долларов.       — Если это так важно для тебя, почему бы тебе не оставить ему чаевые? — сказал Дэвид. — Это не было бы проблемой, если бы ты пришла вовремя.       Хелен моргнула.       — Так вот в чём дело!       Она открыла сумочку и достала кошелёк.       У неё было две двадцатки, десятка и пятёрка. Не раздумывая, она вытащила из кошелька десятидолларовую купюру и положила её на стойку бара.       — Спасибо, Джош. Ты был великолепен, — она улыбнулась ему, и он подмигнул ей. — А что касается ужина… — она повернулась к Дэвиду, — У меня совсем пропал аппетит. Пожалуй, я пойду домой.       Дэвид открыл было рот, чтобы чтобы возразить, но прежде чем он успел что-то сказать, Хелен подняла руку. Он дважды моргнул, закрыл рот и нахмурился.       — Я устала и думаю, что сегодня не самый лучший вечер для общения друг с другом, — сказала она, допила вино несколькими большими глотками и аккуратно поставила бокал на место. — Позвони мне, как только у тебя улучшится настроение.       Она ушла, не оглядываясь и не дожидаясь ответа.       Дэвид позвонил на следующий день, чтобы извиниться. У него был плохой день, как объяснил он. Рабочий день выдался просто сумасшедшим, а из-за дождя и раздражения на весь мир он сорвал злость на ней. Он сказал, что очень сожалеет. И она простила его, как и в следующий раз. И в последующие разы. Она верила ему каждый раз, когда он говорил ей, что постарается быть терпеливее. В итоге она вышла за него замуж.       — А теперь я здесь, — пробормотала она.       Она уставилась в окно. Хотя было темно, она смогла разглядеть, что фермерские угодья сменились пригородами. Она взглянула на часы. Было чуть больше семи часов. Им предстояла десятиминутная остановка в Саут-Бенде.       Мысль о том, чтобы встать, потянуться и, возможно, написать Джеймсу, вызвало у неё улыбку. Конечно, это также означало, что она увидит сообщения от Дэвида. Она вздохнула. У неё больше не было настроения думать о Дэвиде. Она знала, что рано или поздно, ей придётся с ним разобраться, но не сейчас. Не успев передумать, она достала телефон и набрала код, чтобы разблокировать его.       Не обращая внимания на свои сообщения, она удалила содержимое папки «Входящие». Ей не хотелось разбираться с упрёками и обвинениями Дэвида. Она подумала о том, чтобы заблокировать его номер, но учитывая, что он был в аккаунте, поняла, что это, скорее всего, ни к чему не приведёт. Он мог бы зайти в их аккаунт и снять блокировку. При желании он мог бы отключить её номер.       У неё внутри всё сжалось от осознания того, что у него есть доступ к записи её телефонных разговоров. Он мог легко узнать, где и с кем она находится. Она начала писать Джеймсу сообщение, чтобы предупредить его, но потом остановилась. Она не могла рассказать ему о Дэвиде. Джеймс даже не знал, что она замужем. Она собиралась рассказать ему об этом в Бостоне.       — Твою мать, — тихо выругалась она.       Пожилой мужчина с седыми волосами, сидевший рядом с ней, неодобрительно посмотрел на неё.       — Простите. Я только что поняла, что… — Хелен обхватила голову руками. Она потёрла виски. — Простите.       Мужчина несколько секунд изучал её, прежде чем сочувственно кивнуть.       — У меня тоже бывают такие дни. Может, Вы хотите о чём-то поговорить?       Хелен подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В нём было что-то от её дедушки, и ей захотелось довериться ему — спросить, нет ли у него конфет «Вертер». Его улыбка была очень доброй. Она опустила взгляд на свои колени и пожала плечами.       — Я убегаю от своей жизни, — сказала она, и подняла глаза, чтобы оценить его реакцию.       Он кивнул, но ничего не сказал.       — Я вышла замуж не за того мужчину, а потом полюбила того, кого надо. И теперь я собираюсь быть с ним, но… — она запнулась. — Он не знает, что я замужем. И я переживаю, что мой муж узнает, кто он такой, и свяжется с ним раньше, чем я.       Мужчина медленно вздохнул и поджал губы.       — Насколько я понимаю, Вы в затруднительном положении? — он покачал головой и выдохнул. — И что Вы собираетесь делать?       Хелен беспомощно подняла руки, а затем опустила их обратно на колени.       — Я не знаю, — она пожала плечами. — Наверное, ничего. Скорее всего, я просто расскажу Джеймсу правду, когда приеду. Если честно, он не имеет ни малейшего понятия, что я еду к нему с таким багажом. Он думает, что это обычный визит, — она печально рассмеялась. — Я даже не знаю, зачем я Вам это рассказываю. Я даже не знаю, как Вас зовут.       — Меня зовут Уильям. Уильям Фрэнсис, — он протянул ей руку. Она была тёплой и сухой.       Пожимая её, Хелен подумала, что даже его прикосновение успокаивает.       — Хелен Уитман, — сказала она. — Спасибо, что выслушали.       Уильям улыбнулся.       — Это то, чем я занимаюсь, или, на самом деле, то, чем я занимался. В течение сорока лет я был пресвитерианским пастором.       — Замечательно, — Хелен поморщилась. — Я только что призналась пастору в своей неверности и лжи. Вы, должно быть, считаете меня ужасным человеком.       Уильям покачал головой.       — Не совсем. Вы будете удивлены, если узнаете, сколько всего я услышал за эти годы, — он усмехнулся. — Ваше признание меркнет по сравнению с некоторыми из тех, что я слышал. Не то, чтобы Вы просили об этом, но если Вы не против совета…       Уильям сделал паузу.       Хелен кивнула.       — Я давал советы разным людям по многим вопросам. И единственное, что их всех обьединяло, — это страх.       Хелен удивлённо уставилась на Уильяма.       — Я не уверена, что понимаю, о чём Вы.       — Всё упирается в страх, — сказал Уильям. — Стах быть разоблачённым. Страх быть брошенным. Страх перед неизвестностью.       — А для меня? — Хелен не была уверена, что хочет знать ответ.       Уильям приподнял брови.       — Может, Вы мне расскажите?       — Их слишком много, чтобы перечислять. Наверное, на первом месте стоит страх оказаться под контролем, страх быть загнанной в рамки той жизни, которую я не осознавала, что выбираю, — Хелен вздохнула. — Я боюсь застрять там, где я сейчас. Я хочу из этого выбраться.       Она собиралась сказать что-то ещё, но автобус сбросил скорость и свернул с трассы I-90 на небольшое шоссе.       Хелен выглянула в окно и увидела знак, указывающий на выезд к аэропорту и автовокзалу. Уильям наклонился вперёд, чтобы тоже посмотреть в окно.       — Похоже, мы почти приехали, — сказал он, взглянув на часы. — И мы как раз вовремя. Значит, Вы выйдете здесь?       Хелен покачала головой.       — Нет, я еду в этом автобусе до самого Нью-Йорка. А потом пересяду на экспресс до Бостона.       — В Бинтауне. И там живёт этот человек? — он сделал паузу, когда автобус свернул с шоссе и направился в сторону аэропорта Саут-Бенда. — Мой совет — взгляните в лицо своим страхам, скажите правду и живите так, как Вам хочется.       Произнося последние слова, он указал на Хелен.       Автобус сделал последний поворот и въехал на территорию автовокзала.       Над головой затрещали динамики.       — Добро пожаловать в Саут-Бенд, штат Индиана, — быстро, почти неразборчиво, объявил водитель. — Если вы пересаживаетесь на другой автобус, то ваш зарегистрированный багаж автоматически не переносится. Для тех, кто продолжит путь, остановка продлится десять минут.       Автобус мягко остановился, и пассажиры вокруг начали пересаживаться и говорить громче. Уильям встал и достал с верхней багажной полки толстую коричневую шерстяную кофту. Вместо того, чтобы надеть, он перекинул её через руку и наклонился.       — И последнее, — сказал он с доброй улыбкой. — Помните, что перед рассветом всегда темнее всего. Всё получится. Может быть, не так, как Вам хотелось бы, но в конце концов всё происходит по воле Божьей. Вы должны верить в это, — он пожал плечами. — И, кроме того, какая есть альтернатива?