Всё, чего нам не хватает

Мэгги

             МЭГГИ ЗАМОРГАЛА, осознав, что уже несколько минут тупо смотрит на спинку сиденья перед собой. Почти рефлекторно она коснулась сенсорной панели своего ноутбука, чтобы сохранить активным текущий экран. Ей необходимо было поработать над презентацией, но она не могла перестать думать о разговоре с Беном. Его голос звучал по-другому — без злости. И он извинился за свой язвительный комментарий о бизнесе. Это тоже было что-то новое.       Возможно, что отношения с Эллен и перспектива стать отцом изменило его отношение к семье и решениям, которые родители должны принимать ради своих детей. Может быть, он наконец простил Франклина, хотя за что именно, Мэгги так и не могла понять. За его неверность? За то, что он настаивал на том, чтобы Бен возглавил семейный бизнес? Может, было что-то ещё, о чём Мэгги не знала?       Раньше они с Беном были близки. Брат и сестра часто разговаривали друг с другом. Они делились друг с другом всем на свете. По крайней мере, так было до лета, когда он уехал в колледж. Ей было пятнадцать, и она только начала осознавать, что её тянет к девушкам. Он выжидал момента, чтобы вырваться из-под контроля Франклина. В их доме царило напряжение, но оно было сдержанным. А потом он наткнулся на Франклина и Бетти Джо.       — Они были… слишком близки, — признался он ей несколько дней спустя.       — Я не понимаю, — ответила Мэгги.       Они сидели на верхнем ряду алюминиевых трибун с видом на пустынное софтбольное поле. После нескольких дней гневного молчания, Мэгги настояла на том, чтобы брат присоединился к ней во время ежедневной пробежки.       Они вышли из дома на рассвете и направились по Четвёртой улице в сторону улицы Вязов. Влажный воздух ещё хранил ночную прохладу, и большую часть трёхмильной дистанции они пробежали молча. Когда они приблизились к софтбольным полям в Шилдс-Парке, Бен перешёл на прогулочный шаг и жестом указал на выцветшие алюминиевые трибуны, расположенные вдоль третьей базы. По-прежнему не разговаривая, они поднялись на верхний ярус и сели лицом друг к другу.       — Папа и Бетти Джо трахаются, — хотя слова были произнесены обычным, будничным тоном, они показались слишком громкими для тихого утра.       Мэгги вздрогнула и слегка подалась вперёд.       — Что?       — Папа и Бетти Джо, — сказал он. — Я случайно наткнулся на них. Они быстро отстранились друг от друга, но я заметил. Они были слишком близко.       — Я не понимаю, — произнесла Мэгги, покачав головой. — Что именно ты видел?       Бен вытер пот со лба рукавом футболки, прежде чем взглянуть на неё.       — Я искал папу. Мне нужно было поговорить с ним о том, чтобы он подписал некоторые документы для школы. Ты в это время была в бассейне, — он мотнул головой в сторону огороженного общественного бассейна, где Мэгги и её друзья часто проводили послеобеденное время. — Мама ушла в продуктовый магазин. Они, наверное, думали, что их никто не увидит, раз вас не было, а я никогда не захожу в ту часть дома без особой надобности.       Бен искоса посмотрел на Мэгги, и она кивнула, чтобы он продолжал.       — Итак, я зашёл в офис. Бетти Джо не было в приёмной за своим столом, но дверь папиного кабинета была закрыта, поэтому я решил, что он там работает, — он покачал головой. — Наверное, мне следовало постучать, но я сразу открыл дверь и увидел их там.       — Что они делали?       Бен усмехнулся, его верхняя губа слегка скривилась от отвращения.       — Они стояли рядом со шкафами с документами. Бетти Джо засунула руку ему в штаны. Её блузка была расстёгнута, и он лапал её.       Мэгги в шоке слегка отпрянула назад.       — О Боже, что они наделали? Что ты им сказал? — у неё перехватило дыхание, когда ей в голову пришла другая мысль. — Как ты думаешь, мама знает?       — Они пытались отойти друг от друга, но рука Бетти Джо застряла. У них обоих были такие глупые лица, — Бен пожал плечами. — Я не знаю, в курсе ли мама или нет.       — Папа пытался поговорить с тобой? — спросила Мэгги. — То есть, он пытался что-то объяснить?       — О, да, — Бен фыркнул через нос. — Он пытался мне всё объяснить.       Он выпрямился и перешёл на тон, которым их отец успокаивал семьи, только что потерявшие близких.       — Ты ещё слишком молод, чтобы понять, сынок. Это сложно. Давай оставим это между нами.       Он наклонился вперёд и упёрся предплечьями в колени. Его спина выгнулась так, что сквозь тонкую футболку Мэгги разглядела ряд позвонков. Он смотрел в сторону софтбольного поля.       — И он хочет, чтобы я вёл такую жизнь, — тихо сказал он. — Работал на него. Жил здесь, в этом дерьмовом городе. Видел, как он изменяет маме. Притворялся перед всеми отличным парнем.       Он замолчал и невесело усмехнулся, замотав головой, а потом продолжил:       — Ни за что. Я не собираюсь ломать свою жизнь только из-за того, что он жалкий лицемер.       Мэгги положила руку ему на спину и стала слегка поглаживать, как это делала мама, когда утешала их. Она чувствовала жар его тела под влажной прохладой его футболки.       — Что же ты собираешься делать?       Он пожал плечами, а затем, после нескольких секунд молчания, повернулся и пристально посмотрел на неё. Выражение его лица было серьёзным.       — Я уеду отсюда и никогда не вернусь. Мне всё равно, даже если мне придётся работать в сети «Макдоналдс». Я никогда не стану таким, как он.       Оглядываясь назад, Мэгги понимала, что Бен сдержал своё слово. Мэгги не раз задавалась вопросом, как поступила бы, что почувствовала бы, если бы именно она вошла в кабинет отца. Рассердилась бы она? Сбежала бы, как Бен? Несомненно, семейные обстоятельства повлияли на то, как она жила. В отличии от своего отца, она не смешивала бизнес и удовольствия. Она была дисциплинированной. У неё была профессиональная жизнь, а когда ей удавалось улизнуть в Индианаполис или на конференцию за городом, то и личная.       Но была ли это настоящая жизнь? Она говорила себе, что трудоголизм и необходимость поддерживать определённую репутацию, были причинами её связей на одну ночь и неспособности к обязательствам. Но в глубине души она понимала, что дело не только в этом. Всё чаще она задумывалась, не использует ли она эти доводы в качестве оправдания, чтобы ни с кем не сближаться. Брак её родителей был… чем? Фикцией? Партнёрством? И она ежедневно видела боль, которую приносит забота о людях, боль, которую приносят инвестиции в отношения, а затем их потеря. Возможно, в чём-то она была такой же ущербной, как Бен.       Однажды она спросила его, почему он не остепенится, почему не осядет на одном месте и не заведёт отношения, которые продлились бы дольше двух месяцев. Это было в ночь после похорон их родителей. Все наконец-то ушли, и они остались вдвоём. Взяв одну из бутылок вина, оставшихся после приёма, они вышли в сад, который был садом их матери. Фонари мягко освещали дорожку, ведущую к скамейке из кованого железа, которая стояла рядом с прудом. Это было любимое место их матери, где она часто сидела по вечерам, и ей почему-то показалась уместным прийти сюда сейчас, чтобы увидеть, как сумерки превращаются в ночь.       Бен как раз раскуривал косяк, когда она задала этот вопрос. Он глубоко затянулся, задержал дым в лёгких, а затем медленно выдохнул. Несмотря на жару конца мая, они всё ещё были в траурной одежде. Мэгги сняла чёрные кожаные туфли-лодочки и вытянула перед собой ноги в чулках. Не спрашивая, хочет ли она попробовать, Бен протянул ей косяк, ослабил галстук и откинулся на спинку скамейки. Мэгги усмехнулась и попыталась вспомнить, когда она в последний раз курила травку. Скорее всего, это было в колледже. Она глубоко втянула дым в лёгкие, и стала ждать его ответа.       — Я не нашёл того места, где мне было бы хорошо, — сказал он наконец. — Я много путешествовал и познакомился со многими замечательными людьми, но, в конце концов, каждый раз понимал, что это совсем не то место, где я должен быть.       Он поднял бокал вина, который поставил на брусчатку рядом со скамейкой и сделал глоток.       — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь вписаться в эту жизнь, — сказал он и потянулся за косяком, сделав пальцами движение «дай мне». Мэгги медленно выдохнула и сделала ещё одну затяжку, прежде чем вернуть косяк обратно.       Она задержала дым в лёгких и наклонилась за своим бокалом.       — Ты счастлив?       Она знала, что спрашивает об этом не только его, но и себя.       — Нет.       Конец косяка ярко засветился, а потом потускнел. Через несколько секунд она услышала, как он выдохнул.       — Но я тоже не чувствую себя несчастным. Я просто… не знаю. Жду.       Мэгги повернулась к нему лицом.       — Чего?       Бен тихо рассмеялся.       — Я не знаю… завершения. Может быть, я жду, когда то, чего мне не хватает, волшебным образом появится и всё исправит.       — Так чего же тебе не хватает? Как ты думаешь, чего тебе не хватает? — Мэгги действительно было интересно узнать ответ.       Бен молчал, казалось, размышляя над этим.       — Привязанности, — сказал он тихим голосом. — Большую часть времени я чувствую себя совершенно неуправляемым, полностью оторванным от своей собственной жизни. Я так усердно старался найти смысл — обрести подлинность. Но в конце концов, из того, что находится — ничего не подходит, и я убегаю. Раньше я думал, что стремлюсь к чему-то. Теперь я в этом не уверен.       Мэгги кивнула. Хотя обстоятельства у них были разные, но то, что они испытывали, сводилось к одному и тому же. Они оба жаждали безопасности и обязательств, хотя бежали от этого — в случае с Мэгги — как можно дальше.       — А что насчёт тебя? — спросил Бен.       — А?       — Что насчёт тебя? Чего тебе не хватает? Теперь, когда папа умер, ты собираешься рассказать людям, что ты лесбиянка?       Мэгги почувствовала, что у неё отвисла челюсть, и прищурилась в темноте, пытаясь разглядеть его лицо.       Бен рассмеялся.       — Что? Думаешь, я не знал? Я понял это, когда ты была ребёнком. Всё ещё мечтаешь о Клэр Дэйнс и Саре, как её там, истребительнице вампиров? А потом, когда ты сутки напролёт пропадала с Рейчел Глисон? Брось.       Мэгги сделала большой глоток вина. Её рука дрожала, поэтому она поставила бокал на бедро.       — Как ты думаешь, мама и папа знали?       Она услышала шорох одежды и поняла, что Бен пожал плечами. Он покрутил колёсико зажигалки, щёлкнул, поднёс пламя к кончику косяка и глубоко затянулся. Даже после того, как он отпустил кнопку и погасил огонь, Мэгги наблюдала жёлто-зелёные последствия.       — Не думаю, что они видели что-то дальше своего собственного дерьма. Папа был слишком занят, будучи мистером Торговая палата, а мама… — он помолчал несколько секунд. — А мама была слишком занята, притворяясь, что всё в порядке, и демонстрируя всем в Сеймуре, что мы — идеальная семья.       Мэгги уставилась в темноту. Ритмичные звуки лягушек и цикад вокруг показались ей слишком громкими. Эта какафония стала почти клаустрофобной. Её родители были мертвы. И после того, как Бен уедет, куда бы он ни отправился в следующий раз, она останется одна.       — Так что же всё-таки случилось с Рейчел?       Вопрос застал Мэгги врасплох, и на мгновение её разум словно отключился. Затем на неё нахлынули воспоминания — непрошенные вспышки красок и эмоций, настолько ощутимые, что у неё едва не перехватило дыхание: Рейчел, запрокинувшая голову в смехе, венка, бьющаяся на шее, и это завораживает… Они вдвоём мчатся по пустынным гравийным дорогам влажными летними ночами, из магнитолы вырывается голос Мелиссы Этеридж, волосы разлетаются в разные стороны, закрывая лицо… Они часами исследуют тела друг друга с удивлением и благоговением, которые, как теперь знала Мэгги, бывают только при первой любви… Лицо Рейчел, искажённое от гнева, она произносит резкие слова, требующие от Мэгги сделать выбор. И в этот момент всё было решено.       — Она положила этому конец, — тихо сказала Мэгги. — Я не могла… я не могла, — она вздохнула. — К чёрту!       Мэгги поднесла бокал вина к губам и сделала большой глоток. Она задержала вино во рту на несколько секунд, ощущая терпкие нотки на языке. Потом облизала губы и потёрла уголки рта указательным пальцем.       — Всё равно это не имеет значения. Любовь — это для идиотов.       После этого они просто сидели в тишине, пили и курили, оба потерянные в своих собственных мирах. Мэгги поняла, что это был последний раз, когда они были так близки. Как только она выкупила его половину похоронного бизнеса, он поцеловал её на прощание, забрался в свой потрёпанный пикап и отправился на поиски… того, что он искал.       С тех пор прошло четыре года, и они изредка общались с ним, но никогда так откровенно, как в ту ночь. Но, возможно, с его решением жениться на Эллен и с тем фактом, что у них будет ребёнок, всё изменится. Может быть, он наконец, нашёл ту связь. И может быть, подумала она, снова нажимая на сенсорную панель ноутбука, если она сможет найти Сару и рассказать ей правду, то тоже сможет обрести эту связь.