Всё, чего нам не хватает

Баг

             БАГ ПОВЕРНУЛСЯ на бок, обнял подушку и подтянул колени к груди. Это была его последняя ночь в Филадельфии — последняя ночь в одном с Рондой городе. Он знал, что она не сможет приехать, чтобы попрощаться с ним, но какая-то часть его надеялась, что произойдёт чудо, и она появится. К тому же где-то в глубине души он подозревал, что даже если бы она могла прийти, то не пришла бы. Ронда, вероятно, даже не знала, что завтра он уезжает. Если быть честным, то он понимал, что ей, скорее всего, было всё равно. Ронду вообще мало, что волновало, кроме кайфа. Так было всегда, но после смерти его отца всё стало гораздо хуже.       На самом деле Баг почти не помнил Антона Льюиса. У него было смутное представление об этом человеке по обрывкам воспоминаний и фотографиям, которые Ронда хранила дома, но Баг часто сомневался в том, что они настоящие. Ему было три года, когда его отца убили в парке Малкольма Икс, всего в нескольких кварталах от места, где они жили с Рондой — двухэтажного дома на Эддисон-стрит, принадлежащего семье Антона на протяжении нескольких десятилетий. Хозяйкой дома была мать Антона, Руби, которая настояла на том, чтобы Ронда жила там, чтобы быть поближе к внуку.       — Слава Богу, она умерла вскоре после того, как я переехала, — говорила Ронда, когда рассказывала о бабушке Руби. — Эта сука ненавидела меня за то, что я белая, за то, что у меня белый ребёнок. Ты можешь в это поверить? Ненавидела меня за то, что я была белая? Это была обратная дискриминация.       Баг не знал, что думать о бабушке Руби, потому что не был уверен, соответствуют ли слова Ронды действительности. Она умерла, когда он был ещё младенцем, но на фотографиях, которые он видел, она была очень крупной, очень чёрной женщиной с добрыми глазами. Было ясно, что Антон был её сыном. Несмотря на то, что он был худощавым и жилистым, они были очень похожи внешне. Баг долго рассматривал фотографии, надеясь увидеть себя в лицах отца и бабушки. Но он был совсем не похож на них. Он был худым, как его отец, но во всём остальном походил на свою мать: бледная кожа, прямые рыжевато-каштановые волосы и зелёные глаза.       — На самом деле ты больше похож на Сару, чем на меня, — не раз говорила Ронда. — Если бы я не вытолкнула тебя из своей пизды, я бы засомневалась, что ты действительно мой.       Она всегда смеялась, когда говорила это, но Баг мог сказал, что это был ненастоящий смех. Он был слишком резким, слишком хрупким. Но это была правда. Когда он жил в Гаррисбереге вместе со своей другой бабушкой Джин, он рассматривал фотоальбомы и фотографии в рамках на стенах. Он действительно был очень похож на свою тётю Сару.       Ему было шесть лет, когда он переехал жить к бабушке Джин. Баг знал, что отчасти это произошло из-за того, что Ронда больше хотела быть под кайфом, чем заботиться о нём. Но он считал, что она делала это ещё и потому, что любила его. Она хотела, чтобы он был в безопасности и о нём заботились. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Он хотел верить в лучшее, что есть в Ронде. И независимо от её мотивов, время, проведённое с бабушкой Джин, оказалась лучшими годами его жизни. Она была добра к нему, на что Ронда была неспособна. Она готовила ему еду, укладывала спать по вечерам и делала всё, чтобы он понимал, что его любят.       Поначалу он совсем не был уверен, что она хочет, чтобы он жил с ней. Ронда приняла решение, не обсудив это с ним. Однажды, вернувшись домой из школы, он обнаружил, что его одежда, обувь и книги сложены в большой белый пакет для мусора, перевязанный ярко-красным пластиковыми шнурком. Он даже не успел снять куртку, как она подняла пакет с дивана и перекинула его через плечо.       — Дэрил, ты готов?       Баг нахмурился, не понимая с кем она разговаривает, пока из кухни не вышел невысокий коренастый чернокожий мужчина с бритой головой и лицом, похожим на морду мопса. У него были большие и тёмно-карие, почти чёрные, глаза.       Он прищурился, посмотрев на Бага, как будто плохо видел.       — Это он?       Ронда взглянула на него так, как будто он сказал какую-то глупость.       — Да, это он. Кто же ещё?       Дэрил пожал плечами.       — Я не знал. Он просто такой… белый. Он не очень похож на Антона.       Он подошёл ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть Бага. Его ласьон после бритья пах так, как пахнут кедровые орешки, которые кладут в клетки для хомяков в школе.       Ронда рассмеялась резким и сухим смехом.       — Разве ты не видишь, что у него моя внешность? — она снова повернулась к Багу. — Дэрил отвезёт нас с тобой к твоей бабушке. У меня появилась новая работа, и я не смогу работать и заботиться о тебе. Это ненадолго. Может, на пару месяцев.       Баг кивнул. Он научился отвечать на слова Ронды, не говоря ни одного слова, кивком головы, опасаясь её реакции. Он посмотрел на Дэрила, который улыбнулся, показав мелкие ровные зубы, поразительно белые на фоне его тёмной кожи. Улыбка ничуть не делала его менее грозным. Более того, она сделала его ещё опаснее.       — Нам нужно идти. Я начинаю завтра, — Ронда указала рукой на дверь.       На улице Дэрил взял у Ронды пакет и положил его в багажник своей машины «Хонда Аккорд». Баг ждал, не зная куда ему сесть. Ронда обошла машину спереди, открыла пассажирскую дверь и забралась внутрь. Баг потянулся к ручке двери, но Дэрил опередил его. Он открыл её, и Баг сел на заднее сиденье. В салоне пахло сосновым маслом.       — Пристегнись, — сказал Дэрил. — Не хватало, чтобы меня оштрафовали за непристёгнутый ремень безопасности.       Баг потянул ремень безопасности на себя и защёлкнул пряжку. Ронда повернулась всем телом, чтобы сделать то же самое. Щёлкнув пряжкой, она снова повернулась к нему и улыбнулась — настоящей улыбкой. И в этот момент, несмотря на портящиеся зубы и бледное лицо, он увидел, какой бы она могла быть, если бы выбрала другую жизнь.       Баг моргнул и заставил себя сдержать слёзы, которые навернулись на глаза. Ронда пристально смотрела на него несколько секунд, пока Дэрил с громким рёвом не завёл машину, и момент был упущен.       Они проехали через город и подъехали к автостраде, где Дэрил остановился возле киоска, чтобы купить билет. Выехав на скоростное шоссе, он включил радио. Баг удивился, что музыка была джазовой. Ритм был непредсказуемым, но каким-то плавным. И успокаивающим. Он повернул шею, чтобы посмотреть в окно. Всё, что он мог увидеть, — это деревья и другие машины, но через некоторое время даже они, казалось, слились в размытое серо-зелёное пятно. В какой-то момент он, должно быть, заснул, потому что когда открыл глаза, они уже съезжали с шоссе.       — Тебе нужно повернуть направо на шоссе 283. И никуда не сворачивать, пока не увидишь съезд на Столичную кольцевую дорогу.       Ронда выключила радио. Дэрил посмотрел на неё. Он покачал головой и прищёлкнул языком.       — Женщина, разве ты не знаешь, что лучше не трогать мужское радио?       Ронда рассмеялась.       Баг бывал в доме у бабушки Джин всего дважды и не понял, где они находятся, когда Дэрил остановился перед небольшим домом из красного кирпича, разделенным на три части. Вход в дом бабушки Джин, как он узнал, находился посередине. Ступеньки были выкрашены в коричневый цвет, а тёмно-коричневая ковровая дорожка на лестнице вела к коричневой входной двери.       — Милое местечко, — сказал Дэрил, припарковав машину и заглушив двигатель.       Ронда отстегнула ремень безопасности и повернулась к Багу.       — Веди себя хорошо, пока ты здесь, ладно? Делай всё, что тебе скажут и не создавай проблем. Понял?       Баг кивнул, и, похоже, удовлетворённая его ответом, Ронда повернулась и открыла пассажирскую дверь.       Баг тоже отстегнул ремень безопасности, взялся за ручку своей двери и толкнул её. Свежий осенний воздух принёс облегчение после сильного, маслянистого аромата соснового освежителя воздуха. Он глубоко вздохнул, стараясь не подавать виду.       Ронда обошла машину спереди и взяла Бага за руку. Не говоря ни слова, они поднялись по шести ступенькам на крыльцо. Ронда распахнула сетчатую дверь и, вместо того, чтобы постучать или позвонить в звонок, толкнула входную дверь и вошла внутрь. Позади них Дэрил, перепрыгивая через две ступеньки, взбежал по лестнице, сжимая в правой руке мусорный пакет с вещами Бага.       — Ма! — Ронда жестом показала Дэрилу и Багу, чтобы они следовали за ней. — Ма, мы здесь!       Она прошла через небольшую прихожую в открытую гостиную.       Баг слышал, как бабушка Джин ходит наверху.       — Сейчас спущусь.       Баг осмотрелся на первом этаже. Слева от него была деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Перед ним располагалась гостиная, где стоял длинный диван с золотисто-коричневым узором. Возле большого окна находилось старое потёртое кресло. Рядом с камином из красного кирпича стояло кресло-качалка. На подлокотнике висело выцветшее стёганое одеяло. Всё, как он заметил, было таким чистым. В воздухе витал лимонный аромат полироли для мебели.       Баг заглянул за стену, отделявшую гостиную от кухни. Там тоже всё было в золотисто-коричневых тонах, хотя обои на кухне имели жёлто-золотой ромбовидный узор. В углу стоял деревянный стол, покрытый бледно-жёлтой скатертью, а два из четырёх стульев были придвинуты к стене.       — Привет, ма.       Баг повернулся и увидел бабушку Джин, стоящую у подножия лестницы. Входная дверь позади неё была по-прежнему открыта. Она посмотрела на Дэрила, потом на Ронду. Сдвинув брови, она взглянула на стену, где тихо тикали часы с кукушкой.       — Ты опоздала на три часа.       — Да, извини, — она указала на Бага. — Баг был в школе, — она рассмеялась. — Я понятия не имею, чем они занимаются в первом классе, но, знаешь, он был там.       Бабушка Джин покачала головой, а потом переключила своё внимание на внука. Она расплылась в улыбке.       — Привет, Сэмми. Ты становишься всё больше с каждым разом, когда я тебя вижу, — она раскрыла объятия. — Подойди и обними меня.       Баг замешкался, а потом шагнул навстречу. Бабушка Джин обняла его. От неё пахло корицей и ванилью.       — Привет, бабушка, — сказал он, но его слова заглушила ткань её толстовки «Филадельфия Иглз».       Он расслабился в объятиях и отпустил её только тогда, когда она быстро и нежно сжала его. Она продолжала смотреть на него, хотя он уже отступил на шаг.       — Итак, нам пора возвращаться в Филадельфию, — сказала Ронда. — Я нашла новую работу и хочу отдохнуть сегодня перед первым рабочим днём.       Бабушка Джин взглянула на свою дочь, тихо хмыкнула и кивнула.       — Я думаю, это правильно, — произнесла она. — У нас всё будет в порядке.       И, насколько помнил Баг, так оно и было. Как только Ронда и Дэрил ушли, бабушка Джин повела его по узкой лестнице на второй этаж, где подошла к одной из закрытых дверей и распахнула её.       — Выбирай. Это комната Сары, а это, — она шагнула к другой двери, — твоей матери.       Баг подошёл к дверям и заглянул в обе комнаты. К его удивлению, бабушка Джин почти ничего не меняла с того времени, когда, по его представления, там жили его мама и тётя.       — Я знаю, — сказала она, будто прочитав его мысли. — Я собиралась превратить одну комнату в швейную, другую — в спальню для гостей, но я больше не шью.       Она пожала плечами и продолжила:       — Опра говорит, что сейчас в моде вязание. Все звёзды этим занимаются. Даже Джулия Робертс. Так что я теперь вяжу.       Баг заглянул в комнату тёти Сары. Стены были увешаны постерами. На одном из них был изображён Индиана Джонс. На остальных — женщины с гитарами. Судя по их одежде, они были рок-звёздами. На письменном столе и полках лежали разные камни, окаменелости и скелет небольшого животного. В комнате царили чистота и порядок.       Следом он заглянул в комнату матери. В отличии от коричневых и бежевых тонов комнаты Сары, комната его матери была оформлена в красных, розовых и оранжевых тонах. Цвета словно запрыгали перед ним, и его сердце забилось чаще.       — Мы поменяем покрывало и подушки на те, которые ты выберешь, — сказала бабушка Джин. — Можно даже перекрасить кровать. Видит Бог, ей это не помешает.       Баг повернулся и посмотрел на две закрытые двери.       — Какая из этих комнат твоя?       Бабушка Джин указала на самую дальнюю дверь.       — Обычно, она открыта, но сегодня я не успела навести там порядок, поэтому я её закрыла.       Баг кивнул. Когда дверь Ронды была закрыта, это означало одно из двух: она была там с мужчиной или валялась в отключке. Но в любом случае закрытая дверь была поводом, чтобы держаться подальше. И он так и делал.       — Ты всегда можешь войти, — бабушка Джин подошла к двери и толкнула её.       В комнате стояла кровать без простыней, а на полу стряла корзина для белья.       — Я как раз собиралась перестелить постель, когда вы приехали, — она улыбнулась. — Если дверь закрыта, это значит, что я переодеваюсь. А это никогда не занимает много времени, — она указала жестом на свою толстовку и хлопчатобумажные брюки. — Мне некого впечатлять. Но вернёмся к тебе и к тому, какая комната тебе понравилась.       Баг повернулся и, не задумываясь, показал на комнату Сары.       — Мне понравились камни и постеры.       Бабушка Джин рассмеялась.       — Тот, на котором изображён Индиана Джонс или тот, где Мелисса Элдридж и группа «Indigo Girls»?       Баг пожал плечами.       — И тот, и другой. Но Индиана Джонс — больше всех.       — Хороший выбор, — она взглянула на свои наручные часы. — Держу пари, что ты проголодался. Как насчёт спагетти?       При мысли о спагетти у Бага потекли слюнки. Это было первое блюдо, которое он ел вместе с бабушкой. Она приготовила домашние спагетти с фрикадельками и разрешила ему брать столько сухого сыра из зелёного контейнера, сколько ему захочется.       — Нам нужно нарастить немного мяса на эти кости, — сказала она с улыбкой, давая ему понять, что дразнит его. — Ты похож на пугало.       Баг понял, что для бабушки Джин кормить его — да и вообще всех, кто приходил в гости, — было способом проявления любви. И в течение трёх лет он чувствовал эту любовь. Он привык полагаться на неё. А потом она умерла.       Никто не знал, что у неё рак. Баг видел, что она быстро устаёт и мало ест. А ещё он заметил, что что её кожа и белки вокруг глаз были странного жёлтого цвета, впрочем, как и у его матери. Теперь он знал, как это называется. Это называется желтухой. Он слышал, как парамедики пару раз произносили это слово, когда занимались её здоровьем, а позже он нашёл его в потрёпанном словаре Фанка и Вагнолла, которым бабушка Джин часто пользовалась при разгадывании кроссвордов.       Он был на кухне, наливая молоко в миску с хлопьями, когда сверху послышался звук, похожий на звук бьющейся посуды, а затем громкий удар. Он подождал несколько секунд, ожидая услышать голос бабушки Джин, которая скажет, что с ней всё в порядке, но она просит принести веник и мешок для мусора. Когда ничего подобного не последовало, он отодвинул стул и поспешил наверх по узкой лестнице.       — Бабушка? — он остановился у двери её комнаты. — Бабушка Джин?       Сначала он подумал, что её вообще нет в комнате. Он повернулся и посмотрел в коридор, где находилась ванная комната. Дверь была распахнута настежь, и он понял, что там никого нет. Он повернулся обратно к её комнате и нерешительно толкнул дверь. Петли тихонько заскрипели.       Поколебавшись, он вошёл внутрь. Бабушка Джин лежала на правом боку рядом с кроватью, её халат был распахнут, а ночная рубашка задрана выше колен. Он на мгновение застыл на месте, его дыхание внезапно стало частым и тяжёлым. Он поборол странное желание одёрнуть её ночную рубашку и, повернувшись, бросился вниз по лестнице, чтобы позвать на помощь.       Теперь он знал, что причиной смерти бабушки был рак поджелудочной железы.       — Она никому не говорила, — сказала Ронде тётя Сара через два дня после того, как бабушку положили в больницу.       Он был в своей спальне, притворяясь, что спит. Сара приехала из Бостона сразу же. Его мать, хотя и жила ближе, появилась только на следующий день. Она выглядела усталой и неумытой.       — Она должна была, понимаешь? — голос Ронды был грубым и хриплым. Баг знал, что это из-за сигарет. — Она же заботилась о моём мальчике. А что, если бы что-то случилось и он пострадал?       Сара ничего не ответила. Должно быть, кто-то из них поднялся со своего места, потому что стул скрипнул. Баг представил, как они сидят за кухонным столом, за которым они каждый день сидели вместе с бабушкой Джин. Долгое время стояла тишина, которую нарушала только Ронда, глубоко затягиваясь сигаретой. Баг чувствовал запах дыма и знал, что если бы бабушка Джин была рядом, то она заставила бы Ронду прекратить это. Она ненавидела запах сигаретного дыма. Он представил себе, что делают тётя Сара и Ронда. Смотрят друг на друга? На стол? Ни на что не смотрят?       — Врачи говорят, что ей осталось недолго? — наконец сказала Ронда.       Её голос был напряжённым, когда она говорила, выдыхая дым. Баг представил, как она зажимает окурок между испачканными большим и указательным пальцами, а затем раздавливает его в блюдце, которое использовала в качестве пепельницы.       — Прогноз не очень благоприятный, — ответила тётя Сара. — Они дают ей не больше недели. Болезнь слишком запущена.       Ронда откашлялась. Одна из них, — Баг догадался, что это была его мать, — отодвинула стул. Металлические ножки заскрежетали по дёшевому линолеуму. Бабушка терпеть не могла этот звук.       — Итак, что в завещании?       Баг услышал в голосе Ронды надежду.       — Ты, наверное, шутишь? — хотя Сара не повысила голос, он расслышал в её голосе гнев. — Она ещё не умерла, а тебя интересует, что тебе достанется? Господи, Ро.       — Мне нужно думать о своём мальчике, — сказала Ронда. — Мы испытываем нужду, и если этот дом кто-то захочет купить, то я бы хотела найти покупателя как можно скорее. Я не такая, как ты, у меня нет богатого адвоката, который бы позаботился обо мне. У меня не хватает денег, чтобы оплачивать счета. Если бы дом Антона не был оплачен, я не смогла бы позволить себе даже этого.       — Я отказываюсь вести с тобой этот разговор, пока наша мать лежит на больничной койке и умирает, — выплюнула Сара в адрес сестры. — А что касается твоего мальчика, тебе не приходило в голову, что он видел, как его бабушка — женщина, которая заботилась о нём, последние три года, — упала в обморок у него на глазах? Ты хотя бы подумала о том, чтобы утешить его?       Баг услышал, как Ронда фыркнула.       — Не указывай мне, что мне делать с моим сыном. Что ты вообще об этом знаешь? Ты просто богатая сучка-лесбиянка, у которой никогда не будет собственных детей, потому что ты фригидна и…       Баг услышал звук пощёчины. Этот звук ассоциировался с красным цветом, но не с кровью. Красным он был из-за жгучего ожога, который появлялся после. Он не раз получал такие пощёчины, когда Ронда была под кайфом или пьяна. Странно было осознавать, что на этот раз досталось ей.       Какая-то часть его души жаждала выйти и защитить её. Она была его матерью, и это был его долг. Но другая часть вовсе не хотела заступаться за неё. Он был рад, что она получила по заслугам.       На соседней кровати пошевелился Кельвин и пробормотал во сне что-то о собаках. Баг зажмурился, чтобы сдержать слёзы. Знала ли Ронда, что в глубине души он ненавидит её так же сильно, как и любит? Может быть, поэтому она игнорировала его и отправила подальше? Он знал ответ. Он всегда знал ответ.       Это потому, что ты не нужен ей; она никогда не хотела тебя. Он знал, что был нужен только бабушке Джин, а теперь её нет. Он остался один. При этой мысли Баг свернулся калачиком, прижал подушку к груди настолько крепко, насколько мог, и впервые заплакал после похорон бабушки Джин.