Всё, чего нам не хватает

Джимми

             ДЖИММИ ОТКИНУЛ одеяло и свесил ноги с кровати. Как он ни старался, уснуть ему так и не удалось. Он рано лёг спать в надежде, что сможет немного отдохнуть перед тем, как ехать на автобусную станцию, но уже через час понял, что слишком возбуждён, чтобы заснуть. Вместо этого он ворочался с боку на бок, не в силах устроиться поудобнее и тем более не в силах справиться с потоком негативных мыслей, которые снова и снова проносились у него в голове.       Он наклонился вперёд, облокотился на свои колени и закрыл лицо руками. Голова казалась тяжёлой и не способной думать. Он потёр лоб и виски. Он никак не мог решиться. Глупо было думать, что он когда-нибудь сможет попросить прощения, а Хелен простит его. А если и простит, то вряд ли сможет доверять ему.       Это твоё наказание.       Несмотря на то, что Диана говорила ему об избавлении от чувства вины, Джимми знал, что у Вселенной есть способ отплатить добром за добро, или, в его случае — злом за зло. Он почувствовал как в груди нарастает чувство тревоги, и заставил себя дышать медленно и глубоко. «Это пройдет», — сказал он сам себе. Это не сердечный приступ. Он не собирался умирать. Переживи это. Отпусти ситуацию.       Джимми встал и потряс сначала головой, затем верхней частью туловища, руками, и, наконец, ногами. Отпусти. На этот раз он услышал эти слова, произнесённые голосом Дианы, а не своим собственным.       По крайней мере, она у меня есть. Но даже это было неправдой. Диана должна была присутствовать в его жизни. Это была её работа. И кого он обманывал, думая, что он действительно может быть ей небезразличен? Она даже толком не знала его. Конечно, она знала о его зависимости. И она знала о его проблемах с отцом. Но она не знала о Хелен. Она не знала, что он просто заменил одно нездоровое поведение другим.       Он подошёл к окну и раздвинул шторы. На улице было темно, если не считать тусклого света единственного уличного фонаря, который освещал лишь небольшой округлый участок тротуара. Он прислонился лбом к прохладному стеклу и закрыл глаза. Прикосновение стекла к его разгорячённой коже было приятным, поэтому он повернул лицо влево так, что его щека и правый висок тоже соприкоснулись с ним. Уже не в первый раз он пожалел, что не живёт в лучшем районе, где можно было бы безопасно выйти на улицу и прогуляться по кварталу.       Он никогда бы не выбрал эту часть Гаррисберга, если бы у него была такая возможность. Но обветшалые таунхаусы и кондоминимумы из красного кирпича, составлявшие основную часть жилого сектора 8 в районе 13-й улицы и Стейт-стрит, — это всё, что он мог себе позволить. И, напомнил он себе, могло быть и хуже. По личному опыту он знал, что могло быть гораздо хуже.       Где-то в конце квартала залаяла собака, и он с тоской подумал о Бумере. Джимми открыл глаза и уставился на пустынную улицу. Летом люди были на улице в любое время суток, разговаривали, пили, а с приближением ночи и дрались. Он знал, что в этом районе один из самых высоких уровней преступности в городе, особенно связанным с насилием. Отчасти это было связано с низким уровнем образования и иммигрантским населением, состоящим из пуэрториканцев и гаитян, но в основном с бесправием местных жителей, многие из которых, даже если у них и была работа, работали в фастфуде или кассирами.       Джимми оглянулся на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. Была только полночь. Даже если бы он сейчас волшебным образом заснул, у него было бы всего несколько часов отдыха до того, как вставать и собираться в дорогу. Может, ему вовсе не спать, а попытаться заснуть в автобусе? Он мог бы спуститься вниз и поиграть в Xbox, пока не наступит время уезжать. Это было лучше, чем лежать в постели, уставившись в потолок или в окно. Уже не в первый раз он пожалел, что не может принять снотворное — хоть что-нибудь, что помогло бы ему вырубиться на несколько часов. Но он не мог рисковать. Даже пара таблеток бенадрила была бы игрой с огнём.       Ему, вероятно, следовало бы знать, что у него такой тип личности, который может привести к зависимости. Взросление рядом с отцом-алкоголиком, должно было подготовить его к распознаванию симптомов. Но пристрастие к обезболивающим происходило так медленно, что он не осознавал, насколько сильно в них нуждается, пока не стало слишком поздно.       Забавно, как всё происходило — как некоторые решения, принятые под влиянием момента, меняли всё. Если бы он только не согласился подменить Рамиреса, чтобы тот мог пойти на школьный спектакль своего сына. Если бы только это не произошло после его только что закончившейся очень напряжённой смены, во время которой у него не было возможности хоть немного поспать. Если бы он только не был таким возбуждённым из-за выпитого кофе и телефонного звонка. Если бы… если бы… если бы.       Это был обычный звонок. Они с Робертой только что вернулись из больницы, куда отвезли мужчину из дома престарелых, после чего их отправили в один из старых жилых кварталов в районе Эллисон-Хилл. Пациенткой оказалась пожилая женщина, потерявшая сознание в своём доме. Её внук позвонил в службу 911. Они прибыли одновременно с полицейскими и пожарными. Мальчик по имени Сэм впустил их в дом, а затем провёл по узкой лестнице в спальню на втором этаже. Миссис Тэлботт лежала на правом боку, её халат был распахнут, а ночная рубашка задрана выше колен.       — Почему бы вам, ребята, не заняться ею, а я пока попробую узнать что-нибудь у внука, — сказала Роберта.       Джимми кивнул и присел на корточки рядом с пожилой женщиной.       — Миссис Тэлботт? Миссис Тэлботт, меня зовут Джимми. Вы меня слышите? — он поднял глаза и посмотрел на двух коллег. — Она не реагирует, но дыхательные пути свободны.       Он ущипнул кожу на тыльной стороне её руки, чтобы проверить реакцию. Ничего. Он посмотрел на участок кожи, где ущипнул. Кожа оставалась натянутой.       — Она сильно обезвожена. Давайте поставим капельницу… физраствор… 500 миллилитров… дайте ей кислород и… — Джимми осмотрел её тело.       Несмотря на то, что она лежала на правом боку, он заметил, что нога, которая оказалась под её телом, выглядела немного длиннее, а пальцы были неуклюже вывернуты наружу.       — Возможно, перелом шейки бедра. Где носилки?       Более высокий из двух врачей скорой помощи шагнул вперёд с жёлтыми носилками. Другой парамедик переместился к голове миссис Тэлботт, а Джимми — к её ногам.       — Хорошо, давайте положим подушку между её коленями, чтобы стабилизировать её бедро, а теперь… носилки… подведём сбоку.       Как можно осторожнее все трое подвели разделённые половинки под пациентку. Даже услышав звук защёлкивающихся фиксаторов, он посмотрел на обоих парамедиков.       — Фиксаторы закреплены?       Оба кивнули.       — Хорошо, давайте измерим жизненные показатели.       Джимми достал из нагрудного кармана своей медицинской униформы маленький фонарик и посветил сначала в один, а затем в другой глаз.       — Зрачки одинаковые и реагируют на свет, — констатировал он. — Но глаза выглядят желтушными.       Джимми посмотрел на её руки. Ногтевые пластины тоже слегка пожелтели. Подняв глаза, он увидел стоящую рядом Роберту.       — Я не смогла многого добиться от внука, — она наклонилась вперёд, упершись ладонями в колени. — Он сказал, что она не принимала никаких лекарств и не лежала в больнице по какому-либо поводу. Но он сказал, что она постоянно уставала и мало ела.       — Логично. У неё обезвоживание и желтуха, — Джимми оглянулся на мальчика, который теперь стоял между комодом и дверью, широко раскрыв испуганные глаза, наблюдая за работой медицинской бригады. — Я думаю, ей гораздо хуже, чем кажется ребёнку.       Последние слова он произнёс очень тихо.       — Да, — Роберта выпрямилась во весь рост. — Мы готовы перенести её в машину?       Джимми посмотрел на двух коллег, которые кивнули.       — Хорошо, — Роберта повернулась к офицеру полиции. — Вы можете отвести Сэма вниз, а потом заменить нас? — она посмотрела на Джимми. — Понесём вчетвером. Учитывая, какая узкая эта лестница, может, по одному с каждого угла? Мы с Джимми возьмём носилки сзади. На мой счёт… раз… два… три.       Одним плавным движением они подняли носилки и понесли их к дверному проёму. Два парамедика шли впереди, стараясь держать носилки ровно, пока они спускались. Роберта и Джимми следовали позади.       На середине лестницы Джимми не рассчитал высоту следующей ступеньки и зацепился за край каблуком, вместо того, чтобы наступить на неё всей ступнёй. Хотя он попытался удержаться на ногах, центр тяжести быстро сместился назад, и ноги выскользнули из-под него. Он упал навзничь, угол носилок опасно накренился. Джимми ударился о край ступеньки поясницей, а затем плечами и головой. Он смутно осознавал, что Роберта ухватилась за его угол носилок.       — Держите её ровно, — спокойно сказала она. — Джимми ты в порядке?       — Чёрт, — простонал Джимми, — Кажется, я повредил спину.       — Хорошо, не двигайся — сказала она, а затем обратилась к двум парамедикам. — Давайте перенесём её на койку-каталку, а потом займёмся им.       Джимми подождал, пока носилки спустят по лестнице, и попытался пошевелиться. Он скорчился от боли, заставив себя сначала сесть, а затем, опираясь на перила, встать.       Он почувствовал головокружение и закрыл глаза. Открыв их, он увидел у подножия лестницы мальчика, который пристально смотрел на него.       Полицейский, видимо, оставил его одного в гостиной. Темно-зелёные глаза ребёнка были широко расставлены на худом бледном лице, и Джимми стало жаль его. Он показался ему хорошим мальчиком. Он сохранял спокойствие во время того, что должно быть, стало для него ужасным потрясением.       — С твоей бабушкой всё будет в порядке, — сказал Джимми.       — Нет, не будет, — слова прозвучали ровно и без эмоций.       Джимми подумал о пожелтевшей коже и глазах… о потере веса… о травме бедра.       Мальчик, вероятно, был прав. Его бабушка, скорее всего, была очень больна. Однако он попытался ободряюще улыбнуться.       — Они отвезут её в больницу, и починят так, что она снова будет как новенькая, — сказал он, осторожно спускаясь по ступенькам. — Тебя зовут Сэм, верно?       — Да, — ответил Сэм. — Мне можно поехать с ней в больницу?       Умоляющие нотки в голосе мальчика разрывали сердце. Джимми отрицательно покачал головой, и сразу же пожалел об этом. Он закрыл глаза от лёгкого головокружения и крепко ухватился за перила.       — Скорее всего, нет. Полицейский останется с тобой, пока твоя мама или кто-нибудь другой не заберут тебя.       — Моя мама живёт в Филадельфии, — уныло сказал Сэм. — Я ей не нужен.       — Значит, ты живёшь с бабушкой?       Сэм кивнул.       — С шести лет.       Джимми внимательно посмотрел на него, пытаясь угадать возраст. Это оказалось трудной задачей, потому что мальчик был таким маленьким и худым.       — Сколько тебе сейчас лет?       — Девять.       Джимми подсчитал, что мальчик жил здесь уже три года. Ему было интересно, каким образом бабушке удавалось скрывать свою болезнь.       — Мне придётся жить с Рондой?       Джимми поднял голову.       Сэм нахмурился, его губы были сжаты в тонкую линию. Несмотря на свой возраст, в этот момент он выглядел взрослым и подавленным. Джимми задумался, что же он такого видел и пережил, раз это вызвало у него такую грусть. Он как раз собирался спросить у него, кто такая Ронда, когда в дом вернулся полицейский и один из тех парамедиков, что был пониже ростом.       — Колин отправился с твоей напарницей в больницу, — сказал врач скорой помощи, подходя к Джимми. На бейджике было написано «М. Хьюстон». — Она также сообщила о происшествии, поэтому ты официально отстранён от работы. Твой руководитель уже в пути. Как твои дела?       — Я в порядке, — Джимми отмахнулся. — Просто неудачно упал. Как пациентка?       Хьюстон посмотрел на Сэма и жестом попросил полицейского отвести его обратно в гостиную. Он подождал пока они останутся одни, прежде чем ответить.       — Так же. Выглядит не очень хорошо.       — Она… когда я упал, получила ещё какие-нибудь травмы?       Джимми тяжело было спрашивать об этом, но он должен был знать.       Хьюстон пожал плечами и покачал головой.       — Она всё ещё без сознания, так что трудно сказать, — он склонил голову набок и пристально посмотрел на Джимми. — Парень, ты действительно неважно выглядишь. Думаю, мне следует тебя осмотреть.       Джимми хотел ответить, но услышал, как снаружи хлопнула дверца машины. Хьюстон отступил назад и вытянул шею, чтобы посмотреть в сторону входной двери.       — Похоже, они уже здесь, — он повернулся и пошёл к двери, чтобы открыть её.       Стью Мендел вошёл внутрь, кивнул в знак приветствия, а затем приблизился к Джимми.       — Почему ты стоишь? — он повернулся к Хьюстону. — Почему он, по крайней мере, не сидит?       Хьюстон поднял руки.       — Я помогал загрузить пациентку в машину, а когда вернулся, он был уже на ногах.       Стью снова повернулся к Джимми.       — Рейли, ты знаешь протокол.       Джимми опустил глаза и с трудом перенёс вес тела на правую ногу. Острая боль в спине заставила его охнуть.       — Окей, сначала о главном, — сказал Стью. — Ты явно получил травму. Это спина?       Джимми кивнул, не отрывая взгляда от пола.       Стью вздохнул.       — Ты ударился головой, когда падал?       Джимми на мгновение задумался о том, чтобы солгать, но потом понял, что правда всё равно выплывет наружу. Он поднял глаза и увидел, что Стью в упор смотрит на него.       — Да.       Стью поджал губы и повернулся к Хьюстону и полицейскому.       — Мне нужно, чтобы вы оба составили отчёт о происшествии. А ты… — он посмотрел на Джимми. — Необходимо отвезти тебя в больницу и начать оформление документов.       — Я не думаю, что это серьёзно, — быстро сказал Джимми. — Просто несколько шишек и синяков.       — Ну, давай позволим доктору самому принять решение, хорошо?       Джимми заполнил отчёт о происшествии по дороге в амбулаторный центр, где врач осмотрел его и отправил на больничный для проведения дополнительных обследований. Он выписал рецепт на миорелаксанты и обезболивающие таблетки. Это было началом конца.       Поначалу Джимми действительно принимал лекарства от боли. Но через некоторое время ему стал нравится успокаивающий туман, который окутывал его сознание. Ощущение было восхитительно тёплым. Ему нравилось пребывать в этом состоянии. Но для того, чтобы снова оказаться в нём, требовались всё большие дозы.       Джимми поморщился при воспоминании о том, как он ходил по разным врачам и отделениям неотложной помощи за рецептами, по которым он получал обезболивающие в аптеках по всему городу. Он был рабом своей зависимости. Мучительная тяга — единственное, о чём он мог думать, когда он был не под кайфом. А когда он находился под кайфом, то вообще не думал. Ни об одиночестве. Ни о неудавшейся карьере. Ни о своей дерьмовой, жалкой жизни.       Теперь же он только и делал, что думал-думал и играл в Xbox.