Хелен
13 ноября 2024 г., 08:32
Хелен
ХЕЛЕН ЗАДУМЧИВО провела кончиком указательного пальца по контуру верхней губы. Дэвид не раз пытался отучить её от этой привычки, потому что, как он часто авторитетно объяснял, прикрывание рта — это подсознательный признак того, что человек лжёт. Она пыталась объяснить, что не лжёт, но что-то в этом жесте, в том, как её пальцы проводят по губам, помогало ей думать. Это успокаивало. А спокойствие было ей необходимо прямо сейчас, подумала она, глядя на свои колени и текстовое сообщение Джеймса. Она получила это сообщение час назад, перечитала его бессчётное количество раз, но до сих пор не знала, как на него ответить.Сегодня в отделении скорой помощи сумасшедший день. Один ребёнок поступил с пневмотораксом. Нам удалось его спасти. Как твоя поездка?
— Угу, — буркнула она — от злости, обиды или отвращения, Хелен не знала. Она провела пальцем по тускнеющему экрану и снова перечитала сообщение. Ей хотелось написать язвительный ответ, который дал бы Джеймсу понять, что она знает о его лжи и не желает иметь с ним ничего общего. Но другая её часть — та, что признавала, что и она солгала — понимала, что, вероятно, существуют смягчающие обстоятельства. Ей было интересно узнать, чтобы понять, зачем он сфабриковал то, что казалось целой жизнью. Какая нужда или страх заставили его создать совершенно ложную личность? Она чувствовала, что Джеймс не был плохим человеком по своей сути; в нём были искренность и доброта, которые, как она верила, были настоящими. Но как же всё остальное? Она изучала буквы на экране. Ей нужно было что-то сказать, что-то ответить. Но что? Что поездка прошла нормально? Что она уже почти добралась до Нью-Йорка? Что она понимает его одиночество и может простить ложь, если он просто скажет ей правду? Ей нужно было обдумать свой ответ. Сиденье под ней завибрировало, когда автобус замедлил ход. Она оторвала взгляд от телефона, чтобы посмотреть в окно. Они свернули на съезд «штопор», который, согласно маршруту, вёл к туннелю Линкольна, а затем прямо к автобусному терминалу Портового управления. Женщина рядом с ней, севшая в Ньюарке, начала укладывать свои вещи. Хелен достала из сумки сложенную карту маршрута и распечатку экспликации всех этажей терминала. Её заверили, что пересадка на рейс № 2534 до Бостона не составит труда, если она не будет слишком много времени проводить на втором этаже, где, как она убедилась, находились сувенирные магазины, киоски с едой и рестораны. Или, подумала она вдруг, можно было «пропустить» стыковочный автобус. Ей не нужно было ехать в Бостон. Она могла бы избавить себя от всех этих переживаний и просто выбросить свой телефон в мусорное ведро, взять новый номер и начать новую жизнь. Она могла избавиться от всего, что ей не нравилось, просто покинув терминал, выйдя на 8-ю авеню и начав всё сначала. Она уже бросила работу и ушла от мужа ради кого-то — или, точнее, ради чего-то, по-видимому, не существующего. Дэвид думал, что она собирается в Бостон. Почему бы ей не покончить с потерями и не воспользоваться возможностью сбежать? Автобус въехал в подземные отсеки Северного терминала и медленно двинулся между рядами автобусов, припаркованных по обеим сторонам. Хелен снова посмотрела на расписание. Если она хотела успеть на стыковочный автобус, у неё было сорок пять минут на пересадку, а значит, сорок пять минут на принятие решения. Она иронично усмехнулась. Она хотела перемен. Что ж, она их получила. Хелен аккуратно сложила маршрутную карту и сунула её обратно в сумочку. — Леди и джентльмены, мы прибыли на Северный автобусный терминал Портвого управления, — водитель говорил тяжело, с придыханием, как будто плотно прижимал микрофон к губам. — Мы прибываем к выходу 71. Позвольте напомнить, что если вы пересаживаетесь в другой автобус, то ваш зарегистрированный багаж автоматически не переносится. Для тех из вас, для кого это конечный пункт назначения, добро пожаловать в Нью-Йорк. Для тех из вас, кто делает пересадку… Хелен слушала, как водитель перечисляет пункты отправления. Бостонский экспресс, разумеется, был объявлен последним. Выход на посадку 84. Хелен молча кивнула. Закончив говорить, водитель поблагодарил пассажиров и вышел, припарковав автобус на одном из свободных мест. Люди вокруг неё засуетились, зашумели и начали собирать свои вещи, как только автобус остановился. Женщина на сиденье у прохода, сидевшая рядом с Хелен, встала, потянулась и достала с верхней полки битком набитую сумку. Она тяжело опустила её на сиденье. Хелен увидела, что из неё торчит уголок завёрнутого подарка, а лента и бант выглядели помятыми. Бумага была слегка надорвана. — Чёрт побери! — голос женщины прозвучал хрипловато, как предположила Хелен, из-за того, что она много лет курила сигареты. Подсознательно она прокручивала в голове статистику смертности от рака, вызванного курением. Женщина подняла глаза и встретилась взглядом с Хелен. Её лицо было уставшим. — Он даже не заметит. Его всё равно откроют в три секунды, — она выдержала взгляд Хелен и пожала плечами. — Дети. Хелен прижала сумку к груди и сочувственно кивнула. — У Вас есть дети? Хелен отрицательно покачала головой. — Из-за них ты стареешь раньше времени, — женщина указала на подарок. — Лучшее, что они могут сделать — подарить внуков. Вот тогда-то и начинается веселье. Хелен улыбнулась, как ей показалось, вежливой улыбкой. Она не хотела сейчас заводить разговор о детях, младенцах или семье. Ксанакс успокоил её, но она ещё чувствовала, как в груди нарастает тревога. Она глубоко вздохнула через нос и заметила, что люди в передней части автобуса движутся по проходу. Всё ещё сжимая в руках сумку, она поднялась на ноги. Верхняя багажная полка не позволила ей стоять прямо, и поэтому она стояла, неудобно наклонив голову и плечи вперёд, а её сумка неуклюже болталась на руке. Её неспособность иметь детей была одной из причин, по которой она оказалась в данной ситуации. После последнего выкидыша они с Дэвидом пытались делать вид, что у них всё в порядке. Но трещины, о существовании которых Хелен всегда знала, продолжали разрастаться. Дэвид не говорил, что он винил её в том, что она не может родить ребёнка, но это было и не нужно. Она видела это по тому, как он смотрел на неё и как критиковал во всём, кроме её репродуктивных неудач. А они, как ни странно, не обсуждались. Хелен вспомнила один из самых нелепых и злобных споров. Это было из-за пятен воды на стеклянной посуде. Они сидели за кухонным столом. Дэвид настоял на том, чтобы они поужинали вместе, несмотря на то, что они были только вдвоём, за накрытым столом, со скатертью и тканевыми салфетками. Ужин всегда длился ровно сорок пять минут, в течение которых каждый из них выпивал по полтора бакала вина. Хелен научилась пить именно столько, чтобы не терпеть пассивно-агрессивные комментарии и неодобрительные взгляды. В тот вечер, когда произошла ссора, изменившая всё, Хелен только что достала лазанью из духовки. Она перенесла её на стол и поставила на подставку для горячего. Дэвид уставился на сервировочные приборы. — Что случилось? — Бокал, — сказал он. Он взял один из бокалов на ножке цвета бордо и поднёс его к свету. — Посмотри, это отвратительно, — он поднял его прямо перед ней в направлении верхнего света. Бокал был мутным и испещрённым белыми пятнами. — Это посудомоечная машина. Она плохо справляется со стеклянной посудой, — Хелен пожала плечами. — В следующий раз, когда я буду в магазине, я куплю специальные таблетки для очистки воды. Она сняла прихватки для духовки и бросила их на стол. — Этот налёт отвратителен, — повторил Дэвид. — Мы не можем пить из них. Их следует заново помыть. — Без добавки к воде ничего не получится, — Хелен вернулась к лазанье, чтобы снять с неё алюминиевую фольгу. От пузырящегося сыра поднимался пар. Помещение наполнилось запахом чеснока, орегано и томатного соуса. — Тебе нужно начать мыть их вручную, — сказал Дэвид. — Водой с уксусом. Так делала моя мама, и у неё никогда не было проблем с этим. — Я сказала, что куплю таблетки, Дэвид. У меня нет времени на мытьё посуды вручную в дополнение ко всему остальному. Тем более, что у нас есть современная посудомоечная машина. — Которая, очевидно, не работает, — парировал Дэвид. — Я только что рассказала, как решу проблему. Несколько секунд они смотрели друг на друга. — Возможно, ты не заметил, Дэвид, но я работаю полный рабочий день, помимо того, что готовлю, стираю и убираю, — сказала Хелен. — Я в курсе, — голос Дэвида был напряжённым. — И я делаю всё сама. — Неправда, — возразил Дэвид. — Было несколько раз, когда я тебе помогал. Помнишь, когда та семья умерла от отравления угарным газом? Или когда ты расследвала авиакатастрофу в Индии? Кто всё делал, пока ты работала? — Ты, — ответила Хелен. — И ты всё время жаловался. — Ну а чего ты ожидала, если это длилось шесть месяцев? — Дэвид, семьи рассчитывали на меня — мою компанию — в том, что касается страховых выплат. Нам пришлось проводить расследование, чтобы выплатить возмещение. Это требует времени. Что мне оставалось делать? — Знаю, знаю, — Дэвид махнул рукой и пошёл к раковине. — Просто когда кучка незнакомых тебе людей оказываются важнее твоего мужа — это очень показательно. Хелен наблюдала, как он включил горячую воду, наклонился и открыл шкафчик. Он достал средство для мытья посуды и капнул немного в бокал. Он сунул палец под струю, чтобы проверить её, а затем взял голубую губку. — Ты серьёзно ревнуешь к тому, что произошло два года назад? Дэвид погрузил губку в бокал и начал тереть. — Нет, я хотел сказать, что всё это время был в выигрыше. Так что предлагать тебе всё делать самой — это неправильно. Хелен всплеснула руками. — Отлично. Ты прав, Дэвид. Ты всегда прав. Вместо ответа, Дэвид продолжал тереть стекло, склонившись над раковиной. Хелен осмотрела комнату, которая была частью её жизни, и почувствовала, как её затрясло от отвращения. Она ненавидела эту комнату. Она ненавидела бордюр, на котором настоял Дэвид, когда они делали ремонт. Она ненавидела старинную тарелку в цветочек «Ройял Доултон» и бокалы. Она ненавидела своего мужа. Осознание этого застало её врасплох. Она. Ненавидела. Своего. Мужа. Каждое слово следовало за предыдущим, образуя единое целое. Она ненавидела Дэвида и ту жизнь, которой они жили. Оглядываясь назад, она поняла, что этот момент стал началом конца. Конечно, она продолжала жить дальше. Она старалась работать столько, сколько было необходимо. Она продолжала накрывать на стол, пользоваться уродливыми тарелками и выслушивать монологи Дэвида о том, как прошёл его день, пока они ели полезную пищу, которую она готовила. И она мыла посуду руками. Но внутри неё что-то изменилось, и она включила в свой распорядок дня те вещи, которые были предназначены только для неё. Она стала пользоваться корпоративным абонементом в тренажёрный зал и занималась спортом в обеденный перерыв. Она изменила цвет волос с тёмно-каштанового на более светлый, почти медовый. И она начала флиртовать. Поначалу в этом не было ничего существенного или значимого. Длительный зрительный контакт с мужчинами на улице — взгляды, которые, как она знала, имели тонкий сексуальный подтекст. Кокетливые улыбки с мужчинами в тренажёрном зале, когда они взаимно оценивали тела друг друга. Это было мощным толчком сексуальной энергии. И поначалу это было всего лишь упражнением по обретению своей прежней привлекательности и желанности. Но потом всё стало серьёзнее. Энди был не из тех, которых большинство женщин сочло бы красавцем. Большинство женщин даже не обратили бы на него внимания. Он был высоким, с тёмными волосами, в которых уже появилась седина. У него были светло-карие глаза, и, как сказала бы её мать, безвольный подбородок. Он был подтянут, но в меру. И, как она узнала позже, он был добрым. Именно это больше всего и привлекало в нём Хелен. Всё началось в тренажёрном зале. Они смотрели друг на друга и обменивались улыбками, что привело к приветствиям, а затем к коротким непринуждённым разговорам. Всё было безобидно до того дня, когда они столкнулись друг с другом за пределами безопасных границ тренажёрного зала. Хелен стояла в очереди в кафе в двух кварталах от спортзала. Она смотрела на меню, написанное мелом на доске, выбирая между смузи и латте, когда почувствовала что кто-то сзади похлопал её по правому плечу. Она обернулась. За её спиной стоял Энди. Она никогда не видела его в обычной одежде, поэтому не сразу узнала. Он улыбнулся и сказал: — Странно, что я встретил тебя здесь. Я знаю, что технически это противоречит правилам тренировок и здорового образа жизни, но после тренажёрного зала мне хочется сахара и кофеина. Хелен усмехнулась. — Мне тоже. Я стараюсь избегать этого, но я очень люблю сладкое. Особенно когда речь идёт о шоколаде. Энди наклонился ближе и указал на верхний ряд ярко освещённых холодильных витрин. Маленькие белые тарелки с десертами, посыпанными сахарной пудрой, были выставлены соблазнительными рядами. — Это мой недостаток, — сказал он, приблизив губы к её уху. — Я могу устоять почти перед чем угодно, кроме лимонного батончика. Хелен почувствовала тепло его дыхания на своём плече. От него пахло мылом и шампунем. Она постаралась не реагировать, а вместо этого шагнула вперёд к стойке, где ждал бариста. — Ванильный латте со льдом, обезжиренным молоком и сиропом без сахара, — сказала она и достала из сумочки потёртый кошелёк. — Позвольте мне, — сказал Энди и протянул свою кредитную карту бариста. — Но будьте добры, дайте мне то же самое и добавьте к этому лимонный батончик и… Как насчёт одного из этих двух шоколадных пирожных? Самое большое, что у Вас есть. — Энди, в этом нет необходимости, — сказала Хелен. — К тому же, я пытаюсь держать под контролем свою тягу к сладкому. Энди пожал плечами. — Твой выбор сиропа без сахара и обезжиренного молока был отличным. И ты вдохновила меня на то, чтобы выбрать то же самое. Мы должны быть хорошими, чтобы иметь возможность быть плохими. Хелен повернулась и посмотрела на него, чтобы понять, был ли в его словах намёк или он просто имел в виду калории. Он добродушно улыбнулся и взял квитанцию по кредитной карте, которую аккуратно сложил. Вместе с кредитной картой он положил квитанцию в блестящий коричневый кожаный кошелек, а затем засунул его в задний карман джинсов. — Чем я могу помочь? — обратился бариста к следующему покупателю. Энди отступил назад и жестом пригласил Хелен пройти за ним. Он покачивался на носках, пока они ждали свой заказ. — Мне кажется, что я видел тебя и разговаривал с тобой миллион раз, но я понимаю, что ничего о тебе не знаю, — усмехнулся он. — Итак, чем ты занимаешься, кроме подготовки к Олимпийским играм на эллиптическом тренажёре? Хелен рассмеялась. — Я страховой следователь. Судя по выражению лица Энди, она могла сказать, что он понятия не имел, что это такое. — Я рассматриваю претензии, предъявляемые нашей компании, и убеждаюсь, что нет никакого мошенничества или проблем, препятствующих выплатам. Энди поджал губы и кивнул. — Понятно. Так какое самое странное заявление или расследование ты когда-нибудь проводила? — он взял латте, стоявший на стойке, и жестом попросил Хелен принести десерты. — Ты теперь прнимаешь, что раз я купил тебе кофе, то ты обязана посидеть и поговорить со мной? Хелен почувствовала волнение внутри и в кончиках пальцев. Она бросила взгляд на часы. Если она останется, то опоздает на работу. Тем не менее она последовала за ним к свободному столику и увидела, как он смахнул крошки со стула. Она решила, что может остаться минут на десять. — Тебе понадобится вилка? — Энди уже разворачивал свой лимонный батончик. Хелен отрицательно покачала головой. — Мне тоже. Я предпочитаю есть руками. Это более первобытно. Более интимно. На самом деле греки и римляны в основном ели руками. — За исключением супа, я полагаю, — сказала Хелен. Энди рассмеялся. — Нет, не только супа. На самом деле у них были ложки. То же самое с греками. Многие считают, что у них ничего не было, кроме ножей. Это не так. Хелен приподняла брови. — Откуда ты всё это знаешь? — Ты не поверишь, если я тебе расскажу, — ответил Энди. — Попробуй, — усмехнулась Хелен. — Возможно, ты будешь удивлена. Я мастер по серебру. — В смысле ювелирных изделий или искусства? Энди скатал обёртку в тугой шар и посмотрел на Хелен. — И то, и другое, — он снял пластиковую крышку со своего латте и помешал его соломинкой. — В основном я выполняю заказы. А в последнее время делаю это для некоторых друзей — творческих анахронистов. — Что значит… творческие анахронисты? Энди поднёс стаканчик с кофе к губам, отхлебнул и поставил его обратно на стол. — Это люди, которые… — он сделал паузу и, казалось, задумался, как ответить на её вопрос. — Это группы людей по всему миру, которые изучают и воссоздают Европу семнадцатого века. Хелен сузила глаза. — Ты шутишь? — Нет. — Что значит, они воссоздают Европу семнадцатого века? Как? И какое это имеет отношение к тебе? — Существует организация «Общество творческого анахронизма», и у него есть своего рода теневой мир, состоящий из королевств, которые окружают современный мир, — Энди поднял руки. — Клянусь богом. А люди, которые принадлежат к обществу, создают для себя максимально реалистичный и аутентичный образ, основанный на Средневековье и Ренессансе. Они изучают этот период и создают одежду, оружие, инструменты, всё, что угодно, максимально аутентичное — никаких молний или чего-либо ещё, что не относится к периоду до 1600-х года. Они собираются на мероприятия по выходным, а затем живут как их персонажи. Многие из них являются ремесленниками, они производят товары, которые используют для торговли или обмена. Один из аспектов включает в себя бой на мечах. — Что-то вроде фестиваля эпохи Возрождения? — Хелен слегка наклонилась вперёд. Энди покачал головой. — Ммм… Что-то вроде того. Но более серьёзно и менее напоказ. Они относятся к этому более серьёзно и стремятся к тому, чтобы их доспехи и оружие были как можно более исторически достоверными. — И тут в дело вступаешь ты? — Хелен сделала глоток кофе и развернула пирожное. В отличие от Энди, она аккуратно сложила упаковку вчетверо и положила её на стол. — Да, — Энди отломил кусочек лимонного батончика. — Они обращаются ко мне с конкретными запросами и описаниями того, что нужно или хочется их персонажу в плане оружия или утвари, и я их делаю. Та часть её души, которая занималась страховыми расследованиями, не удержалась от вопроса: — А разве люди не получают травмы, если выходят на улицу и сражаются друг с другом мечами и ножами? — Они получают синяки и ссадины, но не серьёзные травмы, — Энди проглотил кусочек, который он жевал. — На них надеты доспехи и у них есть щиты. Некоторые одеты в кольчугу. И они останавливаются, когда все соглашаются, что удар был смертельным. — И это взрослые люди, — сказала Хелен. — Взрослые, — кивнул Энди. — Я тебе сейчас покажу. Он достал из кармана пиджака телефон, несколько раз коснулся пальцами экрана, а затем протянул его Хелен. — Листай влево. Хелен посмотрела на фотографию. На ней был изображён высокий худощавый мужчина с вьющимися волосами и трёхдневной щетиной. Он был одет в тёмно-зелёную тунику и городо держал в руках тяжёлый на вид меч. Она провела пальцем по экрану, чтобы посмотреть следующее изображение. На нём был изображён тот же мужчина, но на этот раз в доспехах. Он стоял, расставив ноги и держа в руках меч вертикально, как будто защишаясь от удара. Она перешла к следующему снимку, на котором был крупным планом изображён меч. Она обратила внимание на изящную рукоятку. — Обычно я не делаю таких дорогих вещей, но человек, который нанял меня для этого, был бароном в Миддлреальме, — он отломил ещё один кусочек от лимонного батончик и отправил его в рот. — Посмотри следующую фотографию. Хелен провела пальцем по экрану. Появилось изображение двух блестящих кинжалов с гладкими деревянными рукоятками. — Это маленькие кинжалы, — пояснил Энди. — Их ещё называли крестьянскими кинжалами, потому что изначально это были рабочие ножи. Через некоторое время их стали делать с более толстыми лезвиями и использовать как оружие. — Они прекрасны, — Хелен подняла голову и встретилась с весёлым взглядом Энди. — И часто ты этим занимаешься? Энди улыбнулся. — Нечасто. Я также делаю ювелирные украшения из найденных промышленных деталей. Мне нравится смешивать это. Но на самом деле мы говорили о тебе и о том, чем ты занимаешься. — Это не настолько интересно, как твоя работа, — Хелен махнула рукой и взяла своё пирожное. — Это ты так говоришь, — сказал Энди и наклонился вперёд. — Расскажи мне. — Я расследую страховые случаи, чтобы определить обоснованность и размер страховых выплат, — Хелен откусила кусочек шоколадного пирожного. — Ничего интересного. — Уверен, что это не так. Расскажи мне о своём самом интересном расследовании. И прежде, чем ты ответишь, знай, что я представляю тебя как женщину-сыщика 1940-х годов, так что не разочаровывай меня. Он открыто флиртовал, и Хелен это нравилось. Она попыталась улыбнуться, как ей казалось, игривой улыбкой. — Не знаю, было ли это настолько интересно и впечатляюще… — она покачала головой. — 22 мая 2010 года. Рейс авиакомпании «Эйр Индиа» из Дубая в Мангалор. Самолёт выкатился за пределы взлётно-посадочной полосы, 158 из 166 находивщихся на борту погибли. У троих из них были наши страховые полисы. Я отвечала за расследование и подготовку судебных исков против авиакомпании и страховщиков. Тем временем семьи наших страхователей просто пытались примириться. — Это звучит драматично, — сказал Энди. — И грустно. — Так и было, — Хелен уставилась в стол. — Двое из троих были супружеской парой. Они были из Индианы, — она сделала глоток латте. — Я общалась в основном с дочерью. Очевидно, её отец только что вышел на пенсию, и у них с женой был второй медовый месяц. Они пытались наверстать упущенное после стольких лет работы. Они хотели насладиться своими золотыми годами. И тут, вот так… — Хелен щёлкнула пальцами. — Умерли. Они слишком долго ждали. — По крайней мере, они ушли вместе, — сказал Энди. Хелен откусила ещё один кусочек пирожного и медленно прожевала. — Такая любовь… — сказала она, не поднимая глаз. — Такая преданность… после стольких лет. Я хочу того же. Хочу романтическую историю с рыцарем в сияющих доспехах, который приедет на белом коне. Я хочу счастливой жизни. Энди указал на золотое кольцо с бриллиантом на левой руке Хелен. — А что насчёт мистера Хелен? Я так понимаю, его доспехи не слишком сияют? Хелен мгновенно подняла глаза. Выражение лица Энди было сочувственным. Она виновато посмотрела на свой безымянный палец и задумалась, что ответить. — Извини, — быстро сказал Энди. — Это не моё дело. То, что я угостил тебя кофе не даёт мне права знать все подробности твоей личной жизни. Энди посмотрел на свои чёрные металлические наручные часы и тяжело вздохнул. — В любом случае, мне пора возвращаться в студию. Мне нужно подготовиться к послеобеденной встрече. Хелен кивнула. — Мне тоже пора на работу. Они неловко встали. Энди взял остаток лимонного батончика, отправил его в рот и указательным пальцем смахнул крошки с уголков губ. Он быстро сглотнул и взял свой кофе. — За тебя. Они молча направились к двери. Оказавшись на улице, Хелен обернулась и посмотрела на него. — Прости меня за… — Не нужно извиняться. Я всё понимаю. Поверь. Со мной такое было. Но если тебе захочется поговорить, ты знаешь, где меня найти, — Энди сжал её за плечо. Хелен кивнула и проводила его взглядом, когда он повернулся и ушёл. На этом всё должно было закончится. Но долгие взгляды в тренажёрном зале привели к чашке кофе, а потом к петтингу, когда они могли найти укромное местечко. Хелен прекратила это ещё до того, как они успели переспать, но с трудом, и только потому, что её стало тяготить чувство вины перед католической церковью. Она перестала ходить в тренажёрный зал и поклялась, что столкновения с неверностью будет достаточно, чтобы заставить её переключиться на отношения с Дэвидом. И так оно и было, пока она не наткнулась на профиль Джеймса. — Наконец-то, — произнёс кто-то с одного из рядов позади неё. Хелен переключила своё внимание на окружающую действительность. Очередь из выходящих пассажиров начала двигаться, и через несколько секунд она смогла выйти в проход и выпрямиться во весь рост. Мужчина, стоявший между ней и соседом по сиденью, склонил голову набок и подёрнул плечами. Это движение заставило её обратить внимание на крошечные волоски, которые росли ниже чёткой линии его стрижки. Они казались мягкими на ощупь, и Хелен с трудом удержалась, чтобы не протянуть руку и не провести по ним кончиками пальцев. Резкий запах дизельных выхлопов ударил ей в нос, как только она вышла из автобуса. Шипение гидравлики и рёв автобусных двигателей заполнили открытое бетонное пространство. Она поморщилась от шума и вместе с другими пассажирами стала ждать, пока выгрузят их багаж. Её сумка была одной из первых, и она быстро взяла её и поспешила к двери, ведущей в терминал. Как только она оказалась внутри, какафония площадки для высадки пассажиров сменилась разговорами людей, громкими объявлениями и ровным стуком катящихся колёсиков. Хелен глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь продышаться. Вокруг неё толпились и шумно разговаривали другие люди. Она посмотрела в сторону выхода 84 и повернулась, чтобы пойти в этом направлении. На ходу она оглядывалась по сторонам. Она не могла не отметить, что были очевидные попытки сделать автобусный терминал более привлекательным, хотя больше всего он походил на грязную версию терминала аэропорта. Она взглянула на часы. Было одиннадцать тридцать. Времени сходить на второй этаж и перекусить уже не оставалось. В её сумочке остались батончик «Сникерс» и пакетик «Чекс Микс». Если она купит бутылку содовой или негазированной воды, этого ей хватит до Бостона. Если, конечно, она решит поехать в Бостон. Настало время принять решение. Люди вокруг продолжали спешить, расступаясь по обе стороны, чтобы обойти её. Было странно стоять неподвижно посреди толпы, и она переместилась ближе к стене, чтобы не мешать другим. Она достала из сумочки телефон и нажала на кнопку сбоку, чтобы оживить экран. Она нашла сообщение от Джеймса и снова перечитала его. От откровенной лжи ей стало не по себе. Она должна была принять решение, и сделать это немедленно. Оставаться в Нью-Йорке не имело смысла. Это было бы дорого, и она осталась бы одна. Лучше поехать в Бостон, где она, по крайней мере, знала Эмму. А что касается Джеймса… Она прикусила нижнюю губу. Она была зла, но должна была узнать правду. Только тогда она сможет жить дальше. — Где пенни, там и фунт, — пробормотала она, поправляя сумочку на плече. Она прислушатся к своей интуиции. Хелен открыла текстовое поле и начала набирать сообщение.
