Глава 3
14 сентября 2024 г., 18:20
Джисон
Джисону кажется, что он поступает безумно глупо, потому что последнее время Феликс проводит гораздо больше времени не с ним самим, а ним, скрытым под маской Человека-паука, поэтому ближе к концу ноября приглашает лучшего друга к себе на выходные. Феликс с радостью соглашается. Джисон знает, что ему приятно проводить время не только с ним, но и с его семьёй — отцы Джисона нравились Феликсу, а котов он просто обожал. Джисон включает кофемашину и только собирается достать из кладовки зёрна, когда слышит звонок в дверь и шагает в сторону выхода с кухни, однако… — Доброе утро, — слышит он Феликса, который абсолютно правильно начинает разговаривать на корейском у них в доме, потому что знает, что иначе ему здесь не выжить — у Минхо были своеобразные нравы. — Доброе утро, Ёнбокки, заходи, — отвечает Минхо очень довольным голосом, и Джисон, бросив взгляд на лежащие на кухонном столе напульсники для паутины, в которых он копался вчера вечером, быстро запихивает их в карман и наконец выходит в гостиную. — Доброе утро, Ликси! — восклицает Джисон и движется в сторону друга, который как раз протягивал какой-то пакет его отцу. — Дядюшка, возьмите, это… — Не дядюшка, — неодобрительно покачивает головой Минхо, слыша английское слово. — Аджосси? — предполагает Феликс и переводит взгляд на Джисона, который остановился в шаге от него. — Ёнбокка… Не называй меня аджосси, мне не нравится это обращение. Мне всего тридцать девять! — возмущается Минхо и поворачивается к Чану, сидящему на диване с ноутбуком. — Ты слышал, дорогой, я теперь дядюшка и аджосси! Чан посмеивается на это, а Джисон подходит ближе к другу, чтобы его обнять и шепнуть на ухо «щиабоджи». — Я же тебе говорил называть меня щиабоджи, — достаёт из подарочного пакета витамины Минхо и протягивает своему мужу, который поднимается с дивана и разглядывает баночку. — Хорошо, щиабоджи, простите, — кланяется Феликс, неловко улыбаясь и поворачиваясь к Чану. — Доброе утро, мистер Бан. — Он тоже щиабоджи, — комментирует Минхо, уходя на кухню с пакетом, который вручил ему Феликс. — Да, называй меня щиабоджи, — кивает Чан и выходит из гостиной вслед за своим мужем, а Джисон неловко откашливается — его отцы снова попросили Феликса называть себя свёкрами… — Сони, так что же всё-таки значит щиабоджи? — спрашивает тот и чмокает Джисона в щёку с тёплой улыбкой. — Умоляю, не спрашивай и не гугли, просто называй их так, иначе они не отстанут. И как всегда никакого английского в этом доме, напоминаю, — усмехается Джисон и кивает в сторону кухни. — Хочешь кофе или будешь сок? Мы ещё не завтракали, но вроде как дак чук почти готов, ты же не ел? — Дак чук? — спрашивает Феликс и внимательно смотрит в сторону кухни, затем поворачиваясь к Джисону и обращаясь к нему на английском. — Что такое дак чук? — Рисовая каша с курицей, вкусно, — отвечает Джисон с понимающей улыбкой — в отличие от него самого Феликс не только родился в Америке, но и не самым лучшим образом знал как корейский язык, так и культуру. Отцы Джисона были более чем рады вводить его лучшего друга в курс дела, да и в принципе они просто обожали Феликса, а Минхо всегда обращался к нему по его корейскому имени. — Тогда сок, — только говорит Феликс, как в гостиную снова входит Чан. — Мальчики, завтрак, — говорит он и жестом приглашает их на кухню, а Джисон пожимает плечами и следует за отцом. После завтрака Минхо предлагает им снять вместе видео для его блога (и Джисон знает, что Феликс очень рад этому предложению, потому что ему нравилось учиться чему-то от Минхо, несмотря на небольшой языковой барьер). Они вместе делают тесто и начинку для напчак манду, а затем ближе к обеденному времени их жарят. Возле ног всё время вьются коты — Феликс в полном восторге от толстых рыжих Суни и Дуни и от совсем ещё крошечного Дори. Он аккуратно гладит их и из-за своей осторожности зарабатывает сразу три улыбки — родители Чана смотрят на него, как на своего собственного сына, а в глазах Джисона чуть ли не сердечки витают при взгляде на лучшего друга. — Спасибо, щиабоджи, — благодарит за обед и новое умение Феликс, а Минхо протягивает ему листок бумаги. — Тебе спасибо, Ёнбокки, ты очень быстро учишься, — улыбается тот. Феликс разворачивает листок бумаги и тут же улыбается ещё шире прежнего, показывая то, что там написано, Джисону — подробный рецепт сразу на корейском и английском языках. — Папа, — подталкивает Минхо плечом Джисон и берёт Феликса за руку. — Мы наверх, хорошо? Если понадобимся, зовите. — Хорошо-хорошо, мы с Чаном собираемся вечером в ресторан, в холодильнике есть лапша, справитесь сами? — Да, конечно, пап, спасибо, — отвечает Джисон и тянет Феликса наверх в свою комнату.Феликс
— Какая же у тебя хорошая семья, — выдыхает Феликс, когда они оказываются в комнате. Он садится на пол и достаёт из своего рюкзака ноутбук, оглядываясь, чтобы понять, куда можно подключить зарядку — его ноутбук перестал держать зарядку из-за годов его активной эксплуатации. Когда Джисон протягивает ему удлинитель, Феликс благодарно кивает. — Спасибо. — Что пишешь сейчас? — Аушку по супергероям, — улыбается он и открывает файл на рабочем столе, давая Джисону прочитать план. Тот улыбается, пока читает около тысячи слов исключительно плана, не доходя до основной части фанфика. — Что-то вдохновило? — спрашивает Джисон и тянется к своей тумбочке, чтобы достать пару схем и инструменты, прежде чем снова устроиться возле Феликса. — Прикольно, я прочитаю. — Серьёзно? — восклицает Феликс и хлопает в ладоши, потому что Джисон не так часто читал его фанфики, потому что не состоял в фандоме SKZOO и в целом интересовался совершенно другими вещами. Когда Джисон читал его работы, Феликс думал, не увидит ли тот каких-то ненамеренных намёков, но каждый раз его друг писал ему отзывы и не говорил ни о чём, кроме непосредственно текста. Никаких намёков, никакого ничего. — Да, конечно, мне нравится, как ты пишешь. После этого по всему телу Феликса разливается тепло, даже несмотря на то, что гораздо предпочтительнее было услышать «мне нравишься ты». — К тому же тема супергероев это супер, уже придумал злодеев? — интересуется Джисон и отсоединяет пару проводов. Феликс смотрит на его аккуратные действия и в который раз задумывается о том, насколько же Сони всё-таки умный — для него все эти схемы и провода не имели никакого смысла. — Да, Либит и Вульфчан делят одну силу, но пока что не придумал, какую, — отвечает Феликс и кладёт голову на плечо Джисона, продолжая рассматривать, как тот ковыряется в схеме. — Я хотел тебе рассказать про кое-что. Пальцы Джисона замирают на мгновение, после чего он опускает схему на колени и берёт Феликса за руку, аккуратно сжимая её. — Что-то серьёзное? — Нет, не совсем, просто последнее время я проводил время с Человеком-пауком, но так и не потрудился сообщить об этом тебе, хотя ты мой лучший друг и обожаешь супергероев, — выдыхает Феликс, стараясь ровнее дышать — он не хочет обижать Джисона, но даже не представляет, какой будет его реакция. — Прости. — Прикольно, — только и говорит Джисон и оставляет поцелуй на макушке Феликса, из-за чего тот тут же отстраняется и смотрит в глаза друга, который широко улыбался. Ох, чёрт, эта улыбка в виде мягкого по очертаниям сердечка точно загонит меня в могилу… — Но тебе не за что передо мной извиняться. Если ты не хотел рассказывать, на то должна была быть причина? — Ты даже не удивлён! — нервно посмеивается Феликс. — А почему должен? — не перестаёт улыбаться Джисон. — Ну, это же Человек-паук и всё такое… Не хочешь узнать, как мы познакомились? — Если хочешь рассказать. Феликс на этом моменте чуть ли не сходит с ума от чувств — Джисон его так уважает, а Феликс его безумно любит за это и за многое-многое другое. — Может, как-нибудь потом? — спрашивает он и чмокает Джисона прямо в очаровательную родинку на его щеке. — Окей, — соглашается тот, довольно щуря глаза и переводя взгляд на свою схему. Вечер они проводят как обычно — Феликс пишет свой фанфик и иногда заглядывается на Джисона, который раз в какое-то время ложился на ковролин и недовольно вскрикивал, потому что что-то в его изобретениях не работало. Тогда Феликс ложился рядом с ним, отставив ноутбук в сторону, и аккуратно поправлял на лице Джисона очки с хитрой улыбкой. А так бы хотелось стянуть их и зацеловать всё его лицо… На следующий день в обед Минхо зовёт их есть токпокки, и Феликс чуть ли не плачет, когда видит, что отец Джисона снова приготовил ему отдельную порцию — гораздо менее острую, чем для всех остальных. Его всегда впечатляла семья Джисона — несмотря на то, что тот был приёмным, его родители относились и к нему самому, и даже к Феликсу в несколько раз лучше, чем относились к Феликсу его родные родители. — Спасибо, щиабоджи, — улыбается он и ест, задумавшись о своей матери. Папы Джисона о чём-то шутливо спорят, на коленях у Джисона устроился Дори и громко мурлыкал, а Феликс всё равно возвращался мыслями к своей семье. Отец сказал ему, что его мать выгнала его из дома после того, как изменила ему, а потом исчез с концами. Феликс пытался поговорить об этом с матерью, но, видимо, чувствуя вину за свой поступок, она решила ему ничего не доказывать, и в итоге взаимное игнорирование в доме достигло того, что они имели сейчас. Феликс всё ещё думает об этом, когда помогает Минхо вытирать посуду после еды. — Ёнбокки, что случилось? — спрашивает тот, а Феликс глупо моргает, переводя взгляд с тарелки, которую он вытирал уже раз в десятый, на отца Джисона. — Ничего, всё хорошо, спасибо за заботу, — улыбается Феликс, не желая портить уютную атмосферу своими погаными мыслями. — Нарежете с Сони яблоки, пожалуйста? — просит Минхо и ставит на кухонный остров миску с фруктами. — Нужно срезать кожицу. — Конечно, щиабоджи, — охотно кивает Феликс и встаёт рядом с Джисоном, аккуратно подталкивая его плечом. Тот почему-то не очень доволен происходящим, потому что хмурится и показывает язык своему отцу, за что получает лёгкий удар полотенцем по пояснице. — Чисти давай, — комментирует это Минхо и внимательно наблюдает за действиями своего сына и его лучшего друга. Феликс правда не понимает, что это за проверка такая, но, срезав с яблока тонким слоем кожуру в одну сплошную спираль, он опускает её на доску и смотрит в сторону Минхо, который на это восторженно восклицает. — Ва! Ёнбокки! — Что-то не так? — спрашивает он и опускает взгляд на кожуру на доске Джисона — та была срезана неаккуратными кусками разной толщины. — Всё так! — отвечает Минхо, забирает его кожурку и уходит в гостиную, чтобы, судя по всему, показать её своему мужу. — Так что не так? — снова задаёт вопрос уже Джисону Феликс. — Всё так, ты только не гугли, умоляю… — просит его друг и кладёт голову на плечо Феликса, посмеиваясь. — Папа любит тебя больше, чем меня. — Это неправда, — не соглашается Феликс, отрезая кусочек яблока и предлагая его Джисону, который тут же принимает его из чужих пальцев зубами. — Одинаково любит тогда. — И это неправда. Они тебя любят больше всего на свете. Вот бы меня так любили… — Но тебя они любят тоже, — говорит Джисон и поднимает голову, чтобы посмотреть в его глаза. — Не сомневайся, мой дом — твой дом, хорошо? — Спасибо, — кривит губы Феликс, пытаясь то ли изобразить улыбку, то ли избежать слёз. Почему-то Джисон знает, что Феликс нигде не чувствует себя дома, хотя он ему об этом не говорил. — Мы всегда ждём тебя здесь. Я всегда жду тебя здесь. Феликс хихикает и оставляет поцелуй на щеке Джисона с мыслями о том, что если где он и чувствует себя по-настоящему дома (хотя он этого чувства не знает и никогда не знал), то это здесь — в доме Джисона с ним, его родителями и тремя котами.Джисон
— Ты когда-нибудь собираешься ему признаться? — спрашивает Минхо чуть ли не в ту же секунду, когда за Феликсом закрывается дверь. Джисон выдыхает и берёт на руки Суни, ранее пытавшегося выбежать на улицу. — Он же тоже в тебя влюблён, это видно, — продолжает тему Чан, который стоял в дверях гостиной, сложив руки на груди. — Чем дольше тянешь, тем меньше у тебя времени. Когда уедешь учиться в Бостон, не сможешь начать отношения. — Он в меня не влюблён, мы просто друзья, — недовольно отвечает Джисон, кривя губы. — Можно мы не будем сегодня об этом разговаривать? — Полгода осталось, Сони, — треплет его макушку Минхо и уходит в гостиную. — Чтобы ты знал, мы полностью одобряем кандидатуру Феликса тебе в мужья, его нарезка фруктов крайне впечатляющая, — широко улыбается Чан, и Джисон подходит к нему ближе, чтобы уткнуться лицом к нему в плечо. — Мы даже не встречаемся. Он не видит во мне ничего больше, чем друга. Вы такие надоедливые и глупые, — ноет он, но не вырывается из объятий, когда Чан обвивает вокруг него и их кота свои руки. К их ногам прильнул Дуни, пытавшийся привлечь их внимание громким мяуканьем. — Дуни-я! — раздаётся голос Минхо из кухни, и кот убегает, чтобы получить свою порцию ласки и очень даже возможных вкусняшек. — Но? — спрашивает тихо Чан, отпуская Джисона и забирая кота у него из рук, оставляя на рыжей шёрстке поцелуй. — Вы надоедливые и глупые, но я очень вас люблю. — Мы тебя тоже любим, Сони, и желаем тебе лучшего, — отвечает ему отец и оставляет его стоять в прихожей одного. Джисон же покачивает головой и смотрит в сторону двери, за которой пять минут назад скрылся его лучший друг. Нет, Феликс точно не может быть в него влюблён. Не может. Джисон выдыхает и идёт за своими отцами на кухню для того, чтобы выпить вечерний воскресный кофе — эту традицию они завели ещё в Корее и перетащили через океан. А в мыслях у него только его дорогой Ликси.Феликс
Человек-паук уже пару недель пробирается к нему по вечерам, и они проводят хоть и недолгое, но очень качественное время вместе. Иногда они обсуждают что-то по мелочам — герой помогает ему с домашкой по физике и математике, а ещё они обсуждают книги, которые оба читали. Изредка Феликс рассказывает о своих любимых сериях SKZOO, а Человек-паук про раскрытые дела. Человек-паук… прикольный, интересный, загадочный. И хотя Феликс не видел его лица, не слышал его настоящего голоса, с каждым днём он был всё больше уверен в своих чувствах — даже несмотря на колкое ощущение предательства Джисона, его несомненно тянуло и к Человеку-пауку тоже. Может, эти чувства отзывались на некоторые мелочи, которые так сильно были похожи на их взаимоотношения с Джисоном. Человек-паук тоже сидел рылся в каких-то схемах (своих штуках для костюма), спрашивал про идеи Феликса и никогда-никогда не мешал ему писать. Человек-паук тоже давал ему положить себе на плечо голову и пару минут жаловаться на что угодно — от того, что слова не складываются, и до того, что его постоянно дресскодят в школе. От того, что не может придумать название для новой главы, и до того, что он не может понять поступки своей матери. В последний день ноября Человек-паук как всегда пробирается в его окно, а Феликс в это время включает новую гирлянду с тёплым светом и восторженно хлопает в ладоши, оборачиваясь на героя, который замер возле окна. Феликс не понимает, что не так, поэтому подходит ближе и тянет Человека-паука за собой, чтобы сесть на пол возле уже включенного ноутбука. — Тебе очень идёт, — тихо говорит тот, и Феликс усмехается — утром макияж был гораздо лучше и свежее, но перед приходом Человека-паука он обновил помаду, подстраивающуюся под цвет губ, и переоделся в новую домашнюю футболку, которая своим тёмным цветом выделяла его серо-чёрные тени. Он всеми усилиями избегал сегодня администрации школы, чтобы его не заставили стирать всё это добро с лица. — Спасибо. — Правда, тебе очень идёт, — снова говорит Человек-паук, садясь возле Феликса на пол и повернув к нему голову, чтобы, судя по всему, разглядеть его макияж поближе. — Знаешь, ты очень красивый. Просто неотразимо красивый. Я не могу отвести свой взгляд. Феликс посмеивается и выдыхает, указательным пальцем тыча в маску героя. — Хотел бы я сказать то же самое, — и в его голове явно что-то коротнуло, потому что он хитро улыбается и приближается ближе к лицу Человека-паука, который не отстраняется, а только берёт в свою руку чужую, чтобы убрать всё ещё указывавший на него палец. — Не можешь показать всё лицо, покажи хотя бы нижнюю часть. Или… можешь не показывать. Но… — Что? — наконец спрашивает Человек-паук, даже сквозь его не настоящий голос можно было услышать небольшую нервозность. — Хочешь поцеловать меня? Я хочу поцеловать тебя. — признаётся Феликс, чувствуя, как дрожат его пальцы в чужой руке. — Если не хочешь, просто забудь об этом. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко из-за меня… — Я хочу тебя поцеловать! — быстро тараторит Человек-паук и тянет руку, чтобы немного приподнять маску, а Феликс нервно хихикает. Его внутренности переворачиваются, когда Человек-паук и правда целует его — нежно-нежно, пытаясь не навредить, и Феликс тает в чужих руках, закрыв глаза и растворившись в поцелуе. Герой одной рукой всё ещё держит его ладонь в своей, а другой обвил его талию так, будто они сейчас снова будут прыгать по крышам по дороге к нему домой. Феликс отстраняется на мгновение и облизывает свои губы, пытаясь осознать, что действительно только что произошло. Он наконец открывает глаза и… Эти губы, растягивающиеся в улыбке-сердечке, и родинку на щеке Феликс не перепутает ни с чьими другими. Джисон Бан, его лучший друг Сони, любовь его последних лет, самый очаровательный человек на свете — Человек-паук? Как такое вообще возможно? Феликс восторженно хихикает и целует его снова, думая уже о том, что наконец целует своего лучшего друга, наконец может ощутить его губы на своих, наконец может… Он прижимает Человека-паука… нет, Джисона ближе к себе и углубляет поцелуй, когда тот отстраняется и опускает маску, перед этим быстро виновато улыбнувшись. — Прости, — негромко говорит он, и, сжав чужую руку напоследок, поднимается с пола и отступает от Феликса на шаг по направлению к окну. — Что случилось? — шепчет Феликс и тянет руку к Джисону, который скрывался под маской Человека-паука — неудивительно, что он влюбился и в героя тоже, в конце концов, оба парня были одним и тем же человеком. — Прости, — покачивает головой Человек-паук и быстро выбирается из окна, исчезая в темноте, а Феликс чувствует пустоту в желудке и слёзы в глазах. Что не так… — Что не так? — говорит он самому себе и вытирает глаза, тут же проклиная себя за слёзы — из-за попавшей на слизистую туши глаза начало щипать, и слёзы потекли ещё сильнее. Почему Джисон тогда сказал, что хочет его поцеловать? Неужели он просто решил, что в маске это сделать легче? Но он бы не стал играться ни с ним, ни с кем-то ещё… Значит все эти «что, если» правда? — Так я тебе нравлюсь, я правда тебе нравлюсь, — улыбается сквозь слёзы Феликс и смотрит на потолок — тёплые огоньки от гирлянды расплывались сплошным оранжевым цветом, и внутри у него сначала всё гаснет, но потом разгорается с новой силой. Джисон — это Человек-паук. Человек-паук — это Джисон. А Феликс так чудовищно и так сильно увяз в чувствах к обоим. К одному. К его дорогому Сони.Джисон
Шаг за шагом в груди сердце бьётся всё сильнее, норовя наконец разбиться. Так значит у него точно нет шансов, Феликс видит в нём только друга… — Чёрт, чёрт, — шепчет он, перепрыгивая с крыши на крышу и пытаясь не плакать — слёзы не помогут это ни пережить, ни забыть, а вот разбиться вполне себе помогут. Он стягивает маску, когда оказывается на полпути к дому, и дрожащими пальцами сначала обводит свои губы, которые, казалось, всё ещё чувствовали прикосновение чужих, так идеально подходящих к его собственным губ, а затем утирает глаза. — Зачем я это вообще сделал? Уж лучше бы он не знакомился в Феликсом в образе Человека-паука, тогда бы он не влюбился в героя, тогда бы Джисон не был сейчас с разбитым сердцем от осознания того, что хоть его лучший друг в конце концов и влюбился в него, но он влюбился не в него самого, а в Человека-паука. В гораздо более уверенного в себе героя, ловкого и сильного, внимательного и умного Человека-паука. — Хах, — посмеивается Джисон и надевает маску, слетая с крыши и направляясь к своему дому. Больше он никогда не появится перед Феликсом в обличии Человека-паука, он клянётся себе в этом. Даже если Феликсу будет больно, он не появится. Потому что он не хочет предавать ни себя, ни доверие Феликса — это всё ещё обман, и Джисон не знает, зачем он столько времени тусовался с лучшим другом в этом обличии. Это к лучшему. Джисон сможет залечить своё сердце за полгода и уехать в Бостон учиться гораздо спокойнее, чем было до этого. В университете он встретит кого-нибудь и будет счастлив. Да, всё. А Феликс, наверное, обидится на Человека-паука за отказ, и его симпатия быстро уйдёт в минус. Это к лучшему. — Сони, ты чего? — спрашивает Чан, когда видит в гостиной его, всё ещё сидящего в своём костюме Человека-паука с Дори на коленях. Минхо, зашедший в комнату вслед за своим мужем, тут же ускоряется и садится возле сына, внимательно глядя на его заплаканные глаза. — Он меня не любит, — говорит Джисон тихо, поглаживая своего подросшего котёнка и возвращаясь мыслями в комнату Феликса, где их обволакивал тёплый свет, а они нежно целовались. — У меня нет шансов, он видит во мне только друга. Минхо помогает ему снять костюм, пока Чан быстро заваривает им чай, и они устраиваются вместе на диване в гостиной — в их ногах Суни и Дуни, а на груди у Джисона устроился Дори так, как будто он чувствовал боль в его душе. Горько усмехаясь, Джисон рассказывает о произошедшем, а его родители крепко его обнимают, но ничего не говорят — понимают, что это лишнее, и он не послушает ни единого их аргумента. Наутро Джисон просыпается на диване в гостиной в объятиях своих родителей, которые решили, что ему их поддержка нужнее, чем комфортный сон в своей мягкой постели. Джисон им за это очень благодарен. Семья всегда была главной его опорой. Он рад, что может рассказать им о своей боли и радости и не получить осуждение в ответ, но его мысли постоянно возвращаются к моменту, когда он увидел замешательство в глазах Феликса и его протянутую руку. Феликсу лучше забыть о Человеке-пауке, а Джисону лучше забыть о своих чувствах к Феликсу.
